Юбилей Высоцкого как воспоминание о стране

№ 2008 / 6, 23.02.2015


Как водится сейчас, из 70-летнего юбилея Высоцкого сделали шоу. Да и что тут пенять, таков нынче формат общения. Бесконечная череда похвальных речей по боку, рассуждения о преждевременно загубленном советским режимом таланте – туда же, чтобы что-то понять, в чём-то разобраться. Да, бальзам на душу, записи его песен, выступления, вновь прокрученные по ТВ. Но самое ценное, что в этот раз лично я для себя вынес из всей этой суеты вокруг имени Высоцкого – это кадры конца 80-х годов, прокрученные в одной из передач, кажется, по Первому каналу.

Стала уже привычной серая лента тех лет: пустые прилавки магазинов, где все мыши давно уже повесились, безумная давка в «казёнки» за водкой по талонам. Здесь же было совершенно иное: огромная очередь в сильнейший январский мороз людей различного возраста с детьми, стоявшая с одной целью – поклониться могиле поэта. И более всего поразили лица этих людей. Предельно одухотворённые, светившиеся мощным чувством собственного достоинства, с гордым глубоким взглядом, отражающим внутреннюю цельность. Зная восприятие тех лет, которое сложилось поздней агрессивной пропагандой, никогда бы не подумал, что такое могло быть. Да и как же, ведь это были «совки» – забитые, затюканные люди, живущие по распорядку указаний партий, где шаг вправо, шаг влево и тебя нет. Люди-тени, весь смысл жизни которых состоял в том, чтобы отстоять очередь и ухватить какой-нибудь лакомый дефицитный товар…
Однако на кадрах кинохроники были совершенно иные люди. Какие-то мифологически атланты, исполненные духовным смыслом. Может быть, весь этот пафос и чрезмерен, наивен, но, ещё раз повторюсь, лица поразили. Думается, что помимо всех напастей, которые свирепствовали в стране в 90-е годы, одной из самых печальных явилось то, что гордость, чувство собственного достоинства этих людей было растоптано. Бесконечно спрашиваем себя: куда ушли те гордые и великолепные люди, где и при каких обстоятельствах затонул их прекрасный материк?
Даже по примеру моего родного Северодвинска это можно было проследить. Города технической интеллигенции, людей с золотыми руками, делающими великое дело и этим безмерно гордящимися. Их в течение нескольких лет превратили в чернь, быдло (или как там ещё любят говорить?). Если в те же 80-е было престижно ехать на Север, то в 90-е начался мощный исход людских резервов. Северодвинск превратился в тупик, город, где заканчиваются рельсы, в вымирающую деревню, из которой при первой же возможности стремится драпануть молодёжь. Отцы семейств были посажены на нищенскую зарплату, которую не платили месяцами. Радостью считалась подачка в сто-двести рублей, которую тут же униженный мужчина шёл пропивать в дешёвую рюмочную, а потом глушить тоску суррогатным алкоголем. Мой друг, будучи студентом и получая стипендию, практически кормил всю семью, так как мать работала учительницей, отец на заводе, плюс спасал приусадебный участок. Тогда «заводчанин» стало ругательным словом, синонимом человека, практически полностью опустившегося.
Мой любимый город распяли, растерзали уроды, паразиты-кровососы макали человека лицом в дерьмо, приговаривая, внушая комплекс вины: ты сам во всём виноват. Твердили заклинания, что иначе он жить и не может, только пресмыкаясь и будучи вечно битым.
Ввергли человека в ситуацию, когда он всем и всё должен, а ему никто и ничего, в лучшем случае ему предложат питаться отрыжкой нувориш или протухшей гуманитарной помощью. Отрыжка эта закрепилась тяжкой печатью на лице, изменила людей, лишила их искренности, навязала черты пластмассовой кукольности, под внешней оболочкой которой стала мерцать пустота.
У Романа Сенчина есть рассказ-миниатюра «В новых реалиях», который написан ещё в 1993 году. Главному герою Егорову с бухты-барахты позвонил его давний институтский приятель Макс Бурцев, пригласил в гости на небольшое торжество. Бурцев вольготно обустроился в новых реалиях, у Егорова «завод прикрыли. Денег нет. Хреновенько, одним словом». Во время дружеской попойки Бурцев показал видеозапись демонстрации 89-го года: «Егоров увидел себя, в руках плакат «Прошу Слова! Гражданин», а рядом свою жену с картонкой на груди – «Долой 6-ю статью!» Они шли по центральной улице, среди десятков других людей с плакатами и трёхцветными флагами». В какой-то момент Егоров попал в кадр крупным планом: его «глаза были большие, светящиеся; он что-то выкрикивал». Убеждения, горящее сердце, деятельный романтизм – пылало в человеке, сейчас же ему всё фиолетово. Плакат в руках мог легко превратиться в рекламный слоган – средство пропитания человека-бутерброда, а на картонке вместо революционного лозунга проступить надпись «Опарыш». Такое сплошь и рядом можно было увидеть. Единственное, что в настоящий момент хочет Егоров, так это сохранить достоинство хотя бы перед своими детьми: «Чтоб меня человеком считали!» В такой ситуации лучше уйти, вовремя уйти, и он повесился. Подобная судьба страшит своей типичностью, программа самоистребления была включена повсеместно, да и по сей день ей не дали команду «отбой».
Не думаю, что всё это произошло спонтанно, что в данном случае исключительно бытие определяет сознание. На мой взгляд, всё это последствия до мелочей разработанного плана, целью которого было поставить человека на колени, лишить его деятельного начала, своего собственного голоса. Потом после периода бесконечных понуканий и унижений, дать небольшую надежду, маленький просвет сквозь тюремные решётки и сказать: жизнь налаживается, цени, береги это, бери от жизни по максимуму, иначе всё может вернуться на круги своя. Говорят «переходный период», его надо было пережить. Я же уверен, что все реформы не были неотвратимыми, всё могло быть иначе, разруха не обязательна. Зловещий смысл всего этого плана состоял в том, чтобы сделать человека управляемого. Чтобы обезопасить на ближайшее будущее покой и достаток властной элиты, которая патологически боится шатающегося под ней стула. Цель проста и прозрачна: отвлечь от трудоёмкого процесса передела собственности, который длится в нас практически лет двадцать, оттеснить людей от какого-то даже намёка на участие в жизни страны, сделать из них простых статистов, которые ждут указаний сверху. Которые отчаялись настолько, что готовы на любую работу и не спросят, сколько за неё заплатят, да и заплатят ли вообще.
Впрочем, всё это общие места, по этому поводу навысказывались все – и ленивые, и не очень. Речь о другом: о тех лицах, тех людях, которых мы потеряли. Заново выковать эту формацию потребуется время либо сильное потрясение, которое сплотит дух.
Высоцкий и подобные ему зажгли огонь в глазах, подняли человека над любой системой. Однако ярко вспыхнуло и быстро прогорело поколение потенциальных личностей, их пепел разметали, превратив плодородное поле в пустыню. Многое можно простить, но этого глумления над человеком, положенное в традицию, едва ли возможно.Андрей РУДАЛЁВ
г. СЕВЕРОДВИНСК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *