СМЫСЛ ВСЕЙ ЖИЗНИ – В РАЗВИТИИ

№ 2008 / 52, 23.02.2015


Каждый смертный выбирает в жизни для своего продвижения-развития определённое поле, поле битвы, если хотите. И вовсе не обязательно вступать на это поле с оружием в руках, потому что сражаться придётся не с опытным и воинственным противником, а с самим собой
Каждый смертный выбирает в жизни для своего продвижения-развития определённое поле, поле битвы, если хотите. И вовсе не обязательно вступать на это поле с оружием в руках, потому что сражаться придётся не с опытным и воинственным противником, а с самим собой: со своей леностью, эгоистичностью, мягкотелостью, будь то мастерок каменщика, мольберт художника, метла дворника или скальпель хирурга.
Для меня эталоном качества собственного развития и заодно полем брани стали газетные полосы еженедельника «Литературная Россия». Но обо всём по порядку.
Как и многие любвеобильные парни, в юности я баловался стихами. Писать мне нравилось, но о серьёзной творческой работе даже не задумывался. Однажды показал отцу, который работал в колхозе простым агрономом и в светлое время суток бывал дома крайне редко. Он мои литературные потуги оценил коротко: «Чего-то не то…»
Нет, думаю, нужно показать компетентным людям. Так и сделал: послал несколько аккуратно написанных на обычных тетрадных листах в клеточку коротких, но, как мне тогда казалось, довольно неплохих стихотворений в журнал «Юность». Недели через три примерно получаю машинописный ответ аж на трёх страницах. Мои сочинения разнесли в пух и прах. Я только немного расстроился; польстило то, что из столицы вообще ответили.
Поступил в индустриальный техникум…
Служба в армии.
Оказался в Первопрестольной, хотя должен был проехать мимо…
Когда учился в техникуме, после занятий и по выходным занимался в парашютной секции. Хотелось стать сильнее, выносливее, мужественнее, потому что мне было двадцать, а мои ровесники гибли в Афганистане. Не проходило желание проверить себя на вшивость, но… меня и ещё троих моих однокурсников высадили в Москве волею подполковника Морозова, который оказался родом из Белгорода и во время очередного отпуска заглянул в техникум, чтобы приглядеть для своей части башковитых будущих связистов. И он был командиром части, в которой я прослужил все два года.
Сидел в освещённом матовым неоновым светом бункере, на стометровой глубине. По ночам было достаточно времени подумать и посочинять.
Послал однажды несколько стихов в газету «На боевом посту». Смотрю, буквально через неделю напечатали, правда, всего одно. До сих пор помню это стихотворение «О любви»:Уйдёт из сердца боль,
Но вдруг опять вернётся.
И лет прошедших соль
Заживших ран коснётся.
Не скрыться,
Не уплыть,
Не раствориться в свете.
Если её забыть –
Себя забыть на свете.
Но первые четыре строчки были мои, а всё остальное кто-то «любезно» переработал. Я подумал, что уж лучше бы вообще не печатали, обозлился, конечно, и тут же позвонил в редакцию (телефон у связиста всегда под рукой). На другом конце провода мою пламенную речь молча выслушал завотделом, руководитель литературной студии майор Тетерятник, и, когда я выдохся, спокойно проговорил:
– Молодой человек. Начало стихотворения ваше, идея ваша сохранена, а всё остальное – редакторская правка.
И сразу же в лоб предложил:
– Пишите заявление в заочную школу военкоров, поучитесь, заодно и в нашей литстудии позанимаетесь.
Так я за годы службы убил сразу двух зайцев: долг Родине честно отдал, за два года школу военных корреспондентов окончил и продолжал печататься в военной прессе.
Потом недолго работал на Автомобильном заводе имени Ленинского комсомола, больше двух лет – в милиции. Женился. Начались заварушки. Впервые увидел настоящий боевой танк у моста, в микрорайоне Марьино. Жена была далеко не в восторге, что молодого мужа частенько забирают даже в выходные чуть ли не из постели.
Уволился и увёз жену в родное село. Поступил в пединститут в Белгороде на филологический, потому что ещё с детства больше всего любил физику и литературу – первая любовь к наукам ещё до армии привела меня в техникум, а вторая – в институт. Отыскал в городе пристанище писателей. В небольшой комнатке – заставленный книгами шкаф, пианино, большой овальный стол, продавленный рыжий диван у стены – радушно встретил меня бородатый, пшеничноволосый поэт (как я вскоре узнал) Валерий Николаевич Черкесов. Усадил за стол, стал расспрашивать о житье-бытье. И именно здесь я впервые взял в руки «Литературную Россию», зачитался, попросил взять с собой. А было это в 1992 году. С тех пор и не выпускаю из рук «толстушку».
Больше всего меня удивило то, что большую часть столичного издания занимали провинциальные сочинители.
Решил попытать счастье: послал небольшое эссе. С волнением перелистывал каждый очередной номер, пока не наткнулся на знакомый текст, только с новым названием. И ежу понятно, что приятно человеку сознавать, что его заметили и что его творчество чего-то стоит. Потом послал рассказ «Медведь – электрик». Ожидание было мучительным. И даже руки дрожали от волнения, когда словно заново перечитывал свой рассказ на последней странице «толстушки». Я не являлся (и не являюсь до сих пор) членом Союза писателей, а на первой странице «ЛР» так прямо и было написано: еженедельная газета писателей России. Значит, не партийная корочка важна редакционной коллегии, коли они пропустили в печать мои сочинения.
Похвалился публикацией Валерию Черкесову.
– Новичкам всегда везёт! – задумчиво проговорил он, аккуратно разворачивая газету.
В эти нелёгкие для родной страны времена, после окончания института (тогда он стал уже университетом) я жил и работал в селе. Общение с областным центром практически прекратилось, не наездишься ведь часто за сто с лишком километров. А без общения, обсуждения, критики со стороны опытных литераторов – застой и, как следствие, тупик. А учиться, совершенствовать литературное мастерство необходимо постоянно: смысл всей жизни – в развитии. И я учился, совершенствовал чёткость и ёмкость сложенных в текст слов, внимательно вчитываясь в каждую страницу «Литературной России». Подумалось однажды: «Это ж сколько литературной информации ежедневно на горстку людей сваливается?! Её нужно всю перелопатить, прочитать. Не каждый в состоянии такой натиск выдержать и не свихнуться».
Приобрёл старенький компьютер, потому как пишущая машинка «роботрон» уж очень громко печатала, а семейству отдыхать хотелось, когда меня затемно муза посещала или нужно было просто перепечатать что-нибудь. А клавиатура компьютера в сравнении с печатной машинкой просто шепчет, да и очень легко исправлять набранное…
С благословения Аршака Арсеновича Тер-Маркарьяна в еженедельнике напечатали небольшую подборку стихов, в книге «Подвиг бессмертен» – воспоминания фронтовика Ивана Куркина (Царствие ему Небесное). Потом увидели свет и другие мои статьи, миниатюры, которые в одном из номеров похвалил Владимир Христофоров. Тронули душу стихи Анастасии Харитоновой – не мог молчать, написал заметки, т.е. попробовал себя в роли критика.
Недавно послал в адрес редакции второй сборник стихов «Свет вечерних дум» с подписью: дорогому Литературно-Российскому Братству (Братство – оно и в Африке Братство!). То ли в дороге он затерялся, то ли слабоват по содержанию оказался – ни строчки из него не обнаружил на страницах любимой «толстушки».
Но как бы там ни было, «Литературную Россию» я выписываю один в районе и буду выписывать дальше, даже если меня в ней вообще перестанут печатать.

с. КЛАДОВОЕ,
Белгородская обл.Александр МАЛАХОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *