Время сработало против писателя ещё несколько слов о Геннадии Ненашеве

№ 2010 / 16, 23.02.2015

По­след­ние два го­да встре­тил в «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии» не­сколь­ко ста­тей, в ко­то­рых ав­то­ры с теп­ло­той вспо­ми­на­ли пи­са­те­ля Ген­на­дия Не­на­ше­ва, и ре­шил до­пол­нить их сво­и­ми крат­ки­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми – вме­с­те с Ге­ной я учил­ся на Выс­ших ли­те­ра­тур­ных кур­сах в 1987–89 го­дах.

ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ГЕННАДИИ НЕНАШЕВЕ






Последние два года встретил в «Литературной России» несколько статей, в которых авторы с теплотой вспоминали писателя Геннадия Ненашева, и решил дополнить их своими краткими воспоминаниями – вместе с Геной я учился на Высших литературных курсах в 1987–89 годах.


Геннадий Ненашев… При всей своей скромности и неяркости в литературной среде он был, тем не менее, весьма харизматичной личностью. К нему тянулись коллеги и просто люди, независимо от их профессии.


Он умел смотреть прямо в глаза собеседнику. Казалось, он видит человека до самого дна, и становилось немного жутко – неужто этот невысокий мужичок с бородкой и всклокоченными волосами способен быть «ведуном»?


Демонстрировал свою закалённость: по коридору общежития часто ходил без майки, в тонких спортивных трико. Однажды застрял в лифте в одних трусах – у него была привычка провожать своих многочисленных друзей и знакомых до порога, затем он демонстративно стоял босиком на снегу. Он не простужался и гордился этим.


Как-то поздно вечером он заснул в душевой на лавке, сторож душевую закрыл на замок.


Гена проснулся уже под лавкой, совершенно голый, в полной темноте. С трудом вспомнил, где он есть, стучал в дверь, звал на помощь, но никто его не услышал. Пришлось ночевать в душе, периодически обливаясь в темноте тёплой водой, чтобы не замёрзнуть.


Плотник по профессии, он с первых же дней обучения отделал свою комнату лакированными дощечками, украсил стены резными полками.


Меня и многих других «Влкашей» он приводил в свою комнату специально, чтобы полюбовались его работой.


Ему и писателем не обязательно было быть (а писатель в нём таился большой и яркий), просто все, кто с ним общался, чувствовали, что именно Ненашев вносит в круг литературного общения неповторимую ауру.


Занятия на ВЛК он посещал редко, зато каждое его появление поднимало общий тонус, он умел шутить. На семинарах был резок и беспощаден, особенно к деталям художественной прозы.


Ненашев для меня – символ писателя из рабочего класса, который поздно взял перо, поздно начал учиться… Время работало против него и против таких, как мы, авторов, которых руководитель семинара прозы Эрнст Иванович Сафонов называл «чистыми» писателями, т.е. далёкими от социальности и политизированности литературы.


Ненашев был неповторимым устным рассказчиком, его слушали с удовольствием. Часто героем приключений был он сам. Гена умел посмеяться над собой.


Комната его постепенно превращалась в маленький «писательский клуб» на седьмом этаже, к Генке всегда можно было прийти в любое время суток. Кажется, и замка в двери у него не было.


Помню гору мусора в его комнате, чуть ли не до потолка – скопились пробки от вина, пива, скомканная бумага, консервные банки и т.д. Мы, собравшись у него в комнате, спорили по разным вопросам. Для того, чтобы взглянуть в лицо оппонента, заслонённое кучей мусора, приходилось вставать в полный рост.


Обучение подходило к концу, перед приездом жены Гена мусор убрал.


Неожиданно он явился ко мне в белоснежном костюме, ярком галстуке, в сверкающих новых туфлях. Рядом с ним была его миловидная улыбчивая жена.


Ненашев, как всегда, старался выглядеть серьёзным. По случаю приезда его супруги он пригласил меня на товарищеский ужин.


Я пришёл, было ещё несколько человек. Гена с затаённой торжественностью разливал коньяк по невесть откуда взявшимся хрустальным рюмкам – такой посуды у него прежде не водилось.


Я озирался: чистота в комнате была идеальная. И только жжёное пятно от костра на паркете напоминало о минувших оргиях.


Затем мы попрощались. Он по своей привычке долго смотрел мне в глаза, на его покрасневших глазах неожиданно выступили слёзы:


– Саня… – Он хотел сказать что-то важное. – Люби сильнее Россию, пиши о ней, ты это можешь…


Не договорив, крепко обнял меня, и ушёл в своём слегка помятом белом костюме.


Больше я его не видел.


Увы, время для Ненашева и для многих из тогдашних выпускников ВЛК пришло другое. Вслед за Ненашевым очень рано ушли из жизни мои талантливые однокурсники Владимир Славецкий и Николай Шипилов. Славецкий к тому же был из Липецка, мой земляк.


Мы с Геной забыли обменяться адресами. После приезда домой я написал ему наугад несколько писем, но, видимо, ни одно из них не дошло, ответа я от него не получил.


Вскоре я узнал из письма своего курского коллеги Бориса Агеева: Гена Ненашев умер.


Меня это сообщение поразило, мне до сих пор не хочется в это верить. Гену любили в нашем семинаре прозы, в том числе и наш незабвенный наставник Эрнст Иванович Сафонов, который также имел дар понимать человека с одного взгляда.


Смерть Ненашева подвела черту нашей литературной молодости и связанным с ней надеждам. Мы с ним не очень долго общались, но я никогда не забуду его. Мне кажется, все, кто знал Геннадия Ненашева, потеряли в его лице необыкновенного человека.

Александр ТИТОВ
село КРАСНОЕ,
Липецкая обл.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *