Между Сциллой и Харибдой: путь первого золотопромышленника Колымы

№ 2013 / 11, 23.02.2015

Когда осенью 1996 года на Колыме объявили выборы губернатора Магаданской области, было ясно, что основная борьба развернётся между Виктором Михайловым и Валентином Цветковым.

За поддержку выгодных региону проектов магаданский

губернатор в лихие 90-е годы требовал долю в 15 процентов

Когда осенью 1996 года на Колыме объявили выборы губернатора Магаданской области, было ясно, что основная борьба развернётся между Виктором Михайловым и Валентином Цветковым.

В пользу Михайлова говорила репутация опытного хозяйственника. Когда-то он был неплохим строителем. Большой школой стала для него и работа при коммунистах в областной плановой комиссии. Ему не требовалось объяснять, как устроена экономика региона. Кроме того, он имел прямой выход на тогдашнего председателя правительства России Черномырдина (они, кажется, выросли в одной оренбургской деревне).

В минус Михайлову следовало записать полное пренебрежение законами политики. Это ведь он в самом начале лихих девяностых годов, став назначенным главой областной администрации, публично заявил главному идеологу шоковых реформ Егору Гайдару, что Север – перенаселён и поэтому больше не способен себя прокормить, предложив «лишних» людей перевезти в более тёплые края. Неосторожно брошенная губернатором фраза тут же спровоцировала панику. Десятки тысяч людей враз заметались. Но другие регионы к их приёму оказались не готовы.

Это недовольство колымчан и стало главной козырной картой Цветкова. Он на всех митингах дул в одну дуду: мол, старая администрация закрыла десятки горняцких посёлков и оставила без работы чуть ли не сто тысяч человек, а я дам заброшенным приискам вторую жизнь и каждого колымчанина обеспечу рабочим местом.

Оставалось только выяснить, на какие экономические расчёты опирался Цветков, раздавая направо и налево громкие обещания. Большинство жителей областного центра, и прежде всего высокообразованные и неплохо информированные специалисты, всем этим посулам не верили. В Магадане многие знали, что сделал Цветков из своего базового предприятия «Магаданнеруд» и как он расправлялся с неугодными кадрами. Поэтому в самом Магадане никто не гарантировал, что Цветков в случае прихода к власти перестанет беспредельничать.

Тем не менее перед началом предвыборной кампании Михайлов и Цветков шансы на победу имели практически равные. За Михайлова стоял почти весь Магадан, а Цветкова готовы были поддержать остатки горняцких посёлков.

В этой ситуации многое зависело от позиции местных элит. Политтехнологи полагали, что решающим могло бы стать слово Ильи Розенблюма.

2013 год Фото: Александр ДОРОФЕЕВ
2013 год
Фото: Александр ДОРОФЕЕВ

Почему ставка делалась именно на Розенблюма? Он ведь не был политиком. Большую часть своей жизни Розенблюм занимался геологией. Это он открыл ещё в 70-е годы прошлого века одно из самых крупных месторождений золота на Чукотке – Майское. В конце горбачёвской перестройки его перевели в Магадан, назначив, по сути, на министерскую должность – главным геологом Северо-Восточного территориального геологического управления. В советское время с этого поста уходили только в Москву на высокие места или в ЦК партии, или в правительство. (К слову, последний начальник СВТГУ Александр Наталенко успел уйти в самом начале постсоветской эпохи в заместители министра природных ресурсов России, но золото его уже не интересовало, нефть и газ приносили больше дохода, и он потом возглавил совет директоров в быстро растущей частной компании «Новатэк».)

Надо отдать должное Розенблюму. Он раньше других понял исчерпанность административной системы и от столичных кабинетов отказался. У него появилась другая мечта – реализовать себя в бизнесе. Он, преодолев даже не десятки, а сотни всевозможных барьеров, с нуля создал первую в стране частную золотодобывающую компанию. Но звёздным его часом стал проект по освоению золоторудного месторождения Кубака.

В двух словах скажу, в чём состояла суть этого проекта. Кубака, как считали специалисты, содержала более ста тонн рудного золота. А главное – она гарантировала работу нескольким тысячам людей и могла обеспечить стабильными заказами десятки других предприятий региона. Но чтобы проект заработал на полную мощь, сначала следовало в него солидно вложиться. Нужно было привлечь четверть миллиарда инвестиций (в долларах). Наши банки тогда такие суммы на длительное время никому не давали. Розенблюм совершил почти невозможное. Он при поддержке Михайлова нашёл выходы на Черномырдина и американского вице-президента Гора и достал нужные средства. А дальше случилось чудо. Всего один придуманный Розенблюмом проект стал регулярно приносить сумасшедшие деньги в областной бюджет. Уже успевшая изрядно обнищать Колыма наконец-то начала подниматься с колен. И всё главным образом за счёт Кубаки.

Пример Розенблюма оказался и поучительным, и заразительным. Люди с мозгами поняли, что бизнес можно вести не только на поставках дешёвых, но небезопасных американских куриных окорочках. Предприимчивый народ стал думать о том, как воссоздать рудную промышленность, птицефабрику, колбасный завод, домостроительный комбинат. У Розенблюма же всё получилось. А чем другие хуже?! В общем, многие северяне потянулись к Розенблюму. Кто – за советом, кто – за поддержкой, а кто – за деньгами. Он стал популярен и авторитетен. Его уже нельзя было просто так взять да сбросить со счетов.

И Михайлов, и Цветков всё это понимали. Каждый из них хотел видеть в Розенблюме скорее союзника и уж никак не врага. Михайлов даже устроил к нему в компанию своего зятя, оставшегося после развала в Магадане строительной отрасли без хорошей должности и больших денег. Цветков тоже не дремал. В какой-то момент он предложил быстро набравшему вес в экономической жизни региона бывшему геологу поучаствовать в банковском бизнесе и возглавить совет Магаданвнешторгбанка. Но Цветков одного не учёл. Розенблюм, когда начал заниматься бизнесом, сразу установил для себя несколько правил, дав слово, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будет их переступать. Одно из этих правил сводилось к тому, чтобы всегда быть честным в отношениях с деловыми партнёрами. А в банке ему открылась совсем другая картина. Выяснилось, что группа акционеров и руководство установили для себя особые условия. Им было разрешено в своём же банке брать многомиллионные кредиты по крайне низким процентным ставкам, в несколько раз меньшим в сравнении с теми, которые существовали для населения. Более того, взятые кредиты начальство тут же размещало опять-таки в своём банке на депозиты, но уже по значительно завышенным ставкам. За год эти деятели «наваривали» в свои карманы сотни миллионов. Розенблюм решил покончить с этой позорной практикой, что очень не понравилось Цветкову. В итоге он ушёл из банка. Правда, впоследствии приобретённый опыт пригодился ему на переговорах с руководителем одного из крупнейших банков страны «Российский кредит» Иванишвили, приведший к созданию магаданского филиала этой мощной на тот момент финансовой структуры (кстати, партнёр Розенблюма по переговорам – Бидзина Иванишвили год назад стал премьер-министром Грузии).

Понятно, что Цветков независимое поведение Розенблюма в Магаданвнешторгбанке не только не забыл, но, видимо, и не простил. Но простой расчёт подсказывал ему, что и ссориться с влиятельным золотопромышленником не с руки. Поэтому он в разных компаниях частенько подчёркивал, что ждёт Розенблюма в своей команде. Цветков не уставал говорить, что Розенблюму при нём будет только лучше.

Судя по всему, Розенблюм посулам Цветкова не верил. В той ситуации, которая сложилась на Колыме к середине девяностых годов, он считал, что меньшим злом для Магадана было бы избрание губернатором Михайлова.

Однако Михайлов, как я уже писал, был неплохим хозяйственником, но очень плохо разбирался в политике. В какой-то момент он поверил сплетням своих помощничков (мол, Розенблюм организовал с Цветковым совместный бизнес по продаже нефтепродуктов, хотя в реальности всё обстояло иначе) и натравил на некоторых соратников золотопромышленинка местных правоохранителей. Цель была очевидная: накопать компромат на Розенблюма. Но силовики серьёзных нарушений не нашли.

Розенблюм нашёл в себе мужество и проглотил обиду на губернатора. Он ещё надеялся объяснить чиновнику его заблуждения. Тут как раз им обоим предложили деловую поездку на Аляску.

После очередного ужина Розенблюм попытался втолковать Михайлову, в чём его главные промахи. В частности, он посоветовал губернатору срочно поменять несколько ключевых игроков в предвыборном штабе. По мнению Розенблюма, самым слабым местом Михайлова были бюджетники. Его заместитель по социалке Нина Щербак успела перессориться и с учителями, и с врачами, и с деятелями культуры. Заодно надо было, считал Розенблюм, сменить и руководителя помощников губернатора, который рисовал своему шефу все картины лишь в розовом цвете и скрывал от начальника реальные настроения магаданской интеллигенции. Но Михайлов даже слушать Розенблюма не захотел. Он верил в непогрешимость своей команды. А большая часть этой команды, как потом выяснилось, когда ей стало выгодно, быстренько перебежала в лагерь Цветкова.

Мне же кажется, что Михайлов в какой-то момент просто струсил. Я ведь встречался с ним ещё за год до выборов. Он был предельно откровенен. По его словам, за Цветковым маячили горы трупов в Америке и Москве. Я тогда был шокирован услышанным. Естественно, у меня возник вопрос: почему губернатор не бьёт во все колокола и не даёт эту информацию в прессу. В ответ Михайлов заметил: «Я ещё жить хочу». Но трусы никогда не делали большой политики.

Только за несколько дней до выборов Михайлов, поняв, что победа ему не гарантирована, осмелел и разрешил редактору газеты «Вечерний Магадан» Антонине Лукиной дать статью с говорящим заголовком: мол, области нужен не пахан, а пахарь. Но было поздно. Значительная часть Колымы восприняла эту статью, напечатанную прямо перед голосованием, как проплаченный заказ и назло действующей власти предпочла Цветкова. Цветков в итоге собрал 45 процентов голосов, а Михайлов – 41 процент. Михайлову для победу не хватило, если мне не изменяет память, всего три тысячи голосов. Но он сам в этом оказался виноват. Надо было мышей ловить, а не слушать льстивые речи.

А что Цветков? Он поначалу своё слово сдержал и Розенблюма одно время не трогал. А зачем? Золотая курочка должна была продолжать приносить золотые яйца. Но и из своего поля зрения Цветков Розенблюма уже не выпускал.

Похоже, первый год у Цветкова ушёл на рекогносцировку. Он смотрел, какие ещё виды бизнеса не успел подмять под себя и кого можно было подоить. Особенно ему долго не давала покоя Кубака. Ещё бы: одна Кубака каждый год давала по десять тонн золота. А это – такие деньжищи! Но с Кубакой получилась закавыка. Месторождение осваивал не лично Розенблюм, а совместная российско-канадская компания. А это – совсем другой бухучёт. Всё – по мировым стандартам. Без широкой огласки там ничего украсть не получалось. Это не какой-нибудь пивзавод.

На Чукотке 1963 год
На Чукотке 1963 год

В общем, очень скоро Цветков публично объявил, что значение Кубаки для экономики региона было сильно преувеличено и поэтому надо развивать, что бы вы думали? Правильно: пивзавод, на который новая власть поставила своего бывшего телохранителя. Ну, и сами понимаете, куда после этого потекли деньги с пивзавода, в чьи карманы.

Розенблюм тоже не сидел сложа руки. Он лучше других понимал, что любое месторождение имеет свойство после начала разработки истощаться. По его мнению, век Кубаки должен был составить десять лет. А что потом?

Розенблюм, получив бесценный опыт с освоением Кубаки, начал думать о том, как подступиться к Дукату, который содержал золота и серебра больше, чем Кубака.

Вообще-то, наша промышленность вплотную взялась за Дукат ещё при советской власти. Но технологии тогда были слабые. До ума добытый металл доводили уже в Казахстане, в Усть-Каменогорске. Соответственно расходы были аховые. Сначала металл везли на машинах из Дуката в Магадан. Это ни много ни мало полтысячи километров. Потом пароход всё доставлял до Находки. А затем наступала очередь железной дороги. Когда Советский Союз рухнул, Казахстан весь металл оставил себе. Впоследствии кто-то предложил возить концентрат в Канаду. Но и там наших промышленников надули.

В середине 90-х годов на Дукате сложилась критическая ситуация. Люди сидели без зарплаты. Посёлок был на грани закрытия. А что делать, никто не знал.

Розенблюм нашёл солидного канадского инвестора, который сразу дал пять миллионов долларов на погашение долгов по зарплате. Дальше начался процесс банкротства. А затем был объявлен новый конкурс на получение лицензии. Её выиграли Розенблюм с партнёрами.

Параллельно были решены вопросы финансирования проекта – за счёт акционеров с привлечением кредитов Всемирного банка. Началось составление проекта освоения месторождения.

Цветков на начальном этапе очень активно поддерживал проект.

Тут как раз подоспело приглашение из Англии на традиционную конференцию Института Адама Смита. Это стало известно Цветкову. Он тоже захотел поучаствовать в форуме бизнесменов. Себя губернатор отправил за счёт областного бюджета. А полёт своей жены он попросил оплатить магаданских предпринимателей. Естественно, хозяина Колымы поправлять никто не стал. Ссориться из-за десятка тысяч долларов – себе дороже.

Отсидев один день на конференции, Цветков на другое утро свои планы резко изменил и умчался с одним из своих соратников неким Кобецом на биржу. Вернулся он темнее тучи. Губернатор в резкой форме заявил Розенблюму, что все якобы его обманывают и поэтому он Дукатский проект больше поддерживать не будет. Кто именно и в чём конкретно Цветкова обманул, обиженный чиновник не пояснил. Но когда он немного пришёл в себя, то поставил вопрос ребром, потребовав в Дукатском проекте выделить ему долю в 15 процентов и оформить всё это через кипрские оффшоры. Цветкова ничуть не смутило, что Дукатский проект собирались финансировать международные банки. Согласиться на условия губернатора означало для Розенблюма, помимо всего прочего, поставить под удар свою репутацию в международных финансовых и промышленных кругах. Неудивительно, что он ультимативное требование Цветкова решительно отклонил. В ответ ему было сказано, что он ещё об этом очень пожалеет.

Тем временем на Дукате новые собственники, взяв в аренду обогатительную фабрику, начали её реконструкцию. Необходимо было заменить многие аппараты и механизмы, создать новую технологическую схему. Первым этапом, естественно, стал демонтаж старого оборудования. Было два пути получения права собственности на фабрику. Зарубежные юристы, заботясь о репутации канадского инвестора, настояли на том, чтобы соответствующие структуры организовали конкурс. Розенблюм, зная реалии отечественного бизнеса и нравы власти, предлагал организовать выкуп фабрики на основании действующего закона без какого-либо тендера. Но его не послушали. А он точно в воду глядел.

В последний момент заявки на конкурс прислали две никому неизвестные фирмы. Почувствовав подвох, Розенблюм попытался связаться с Цветковым. Естественно, губернатора на месте не оказалось. В самый неподходящий момент он по непонятно каким дела отправился в Китай. На всякий случай Розенблюм предложил канадским партнёрам поднять, пока не поздно, цену на фабрику с восьми до тринадцати миллионов. Но его мнением пренебрегли. Никто не верил, что найдётся охотник выложить на краю света за груду железа сумасшедшие деньги.

И вот конверты с заявками вскрыли. И все ахнули. Новых хозяев Дуката обошли две свалившиеся с неба конторы. Одна из них до этого занималась вертолётами. Что это – случайность? Конечно, нет.

Цветков выполнил своё обещание и отомстил за то, что ему в выгодном проекте не дали долю в 15 процентов. Вскоре выяснилось, что за победителями конкурса стоял «Полиметалл».

Как расплатились победители с губернатором, можно только догадываться.

Увы, многие наши нынешние олигархи свой бизнес в течение многих лет строили не на созидании, а на отъёме чужого бизнеса, в чём им к тому же покровительствовала власть. Эта метода была апробирована в том числе и на Колыме.

Вообще о «Полиметалле» стоит сказать отдельно. Что это была за фирма в середине 90-х годов, практически никто не знал. Говорили, что она имела регистрацию в Питере, владела крохотным золотым месторождением Луна на Колыме и пыталась залезть в судостроительные дела, а также мечтала поучаствовать в строительстве скоростной железной дороги Санкт-Петербург – Москва. Поначалу этот «Полиметалл» всерьёз мало кто воспринимал. А зря.

Молодые волчата быстро показали, на что они способны. Задавшись целью отнять у колымчан Дукат, приезжая команда непонятно за какие деньги сразу организовала мощную информационную атаку на магаданских золотопромышленников. Всё было очень тонко рассчитано. Ставка делалась на патриотизм. Питерские волки кричали: что это – канадцы будут учить россиян копать руду? Мол, не отдадим отечественное достояние иностранцам, сами всё освоим. Позже выяснилось, молодым приезжим ребятишкам покровительствовал первый заместитель председателя правительства России Большаков. Но главное даже не это обстоятельство. Волки на тот момент умели лишь отбирать чужое. Когда надо было реально вкалывать, они демонстрировали полное неумение. Подтверждение тому – вырытая ими яма возле Московского вокзала в Питере (вместо построенной скоростной железнодорожной магистрали). Зато ребятишки быстро поняли, где лучше хранить свои денежки. Громче всех крича о защите национальных интересов России, они свой «Полиметалл» очень быстро отдали под юрисдикцию зарубежного острова Джерси. Если б волчата действительно думали о подъёме экономики на Колыме, они бы местным бизнесменам не палки в колёса вставляли, а выработали бы совместные планы по выводу региона из депрессии. Ну а теперь стоящий за «Полиметаллом» Керимов чуть ли не первый парень в нашей деревне, зовущейся Россией. Ему даже Совет Федерации уже больше не нужен. Говорят, ради сохранения своего зарубежного имущества он в любую секунду готов покинуть сенат. Денег-то сейчас у человека много. Можно поэтому теперь обойтись и без депутатского мандата.

Как пережил Розенблюм атаки волчат, промолчим. Главное – человек не унывал. Он ещё надеялся на свой богатейший опыт в геологии и горнорудной промышленности. Инвестор принял его предложение о начале строительства новой фабрики. Однако и новоявленные победители не спали. Они организовали проверку, которая выявила отсутствие на приобретённом объекте кучи разного хлама. Инвестор пытался доказать, что красть на старой фабрике было нечего, вывезли оттуда лишь груду устаревшего металла, а на освободившемся месте собирались установить новое оборудование. Но эти доводы никто не принимал во внимание. Мол, на тот момент хлам вам не принадлежал, мы купили фабрику, верните всё на старое место, а раз не можете, мы подаём в суд. Канадцы, которые к этому моменту вложили в проект около 30 миллионов долларов, на всё плюнули и уехали.

Тут будет уместно вспомнить ещё один момент. Когда Цветков разинул каравай на Дукат, он решил привлечь в свои союзники ангажированную прессу и федеральные каналы телевидения. Борзые телеведущие чуть ли не каждый день вопрошали с экранов телевизоров: мол, с чего это Розенблюм так озаботился интересами канадских и американских инвесторов и на кого это он работает, на Россию или на Америку? Вопросы носили явно провокационный характер. Но прошло время, и вот что выяснилось. Розенблюм, как и прежде, живёт в России. У него как не было никакой заграничной недвижимости, так и не появилось домов ни в Майами, ни в Торонто. Не участвовали в сомнительных сделках за границей и его родственники. А вот те, кто подстрекали журналистов к атакам на Розенблюма, наоборот, оказались донельзя замараны. Пока они организовывали заказные разоблачения, их детки покупали в Америке престижное жильё и готовили своим папашам запасные аэродромы. И кто после этого России должен быть ближе и милее? Впрочем, не будем заниматься риторикой. Всем и так теперь всё ясно.

Розенблюм, когда ещё вся эта эпопея с Дукатом начиналась, понял, что чистым бизнесом у нас заниматься нельзя. Всегда найдётся какой-нибудь Цветков, который не мытьём так катаньем попытается у тебя всё отобрать. Нужна подстраховка. Но какая? Не искать же бандитскую крышу.

Спасение Розенблюм увидел в политике. Он сознательно пошёл в депутаты регионального законодательного собрания, чтобы хоть как-то обезопасить себя от хамских наездов ополоумевших чиновников.

Цветков поначалу недооценил этот шаг Розенблюма. А когда он опомнился, было уже поздно: его оппонент занял пост председателя областной думы и по должности вошёл в Совет Федерации. Тем не менее от своей мечты добить конкурента губернатор не отказался.

Цветков долго не знал, как окончательно справиться с Розенблюмом. Какие сценарии он только не разрабатывал. В конце концов губернатор решил сделать всё, чтобы полностью разорить Розенблюма. Он вспомнил, что в своё время Розенблюм брал кредит на сорок с лишним миллионов для дальнейшего освоения Кубаки и потребовал немедленно его погасить. А в это время как раз на бирже рухнули цены на золото. В непростой ситуации оказался не один Розенблюм. Но в других регионах победил здравый смысл. Должникам позволили старые кредиты реструктурировать. Розенблюм тоже попросил отсрочки. Он представил расчёты: мол, через такое-то время цены на золото вновь резко поползут вверх и будет возможность не просто рассчитаться с кредитом, но и существенно пополнить казну новыми доходами. Но разве Цветков этого добивался? Ему хотелось другого – лишить Розенблюма последней копейки и пустить человека по миру.

Розенблюм на тот момент был, напомню, членом Совета Федерации. Он уступать Цветкову не захотел и за помощью обратился в федеральное правительство. В Министерстве финансов его план по реструктуризации долгов полностью поддержали. А вот председатель кабинета министров Касьянов сам или с чьей-то подачи почему-то встал на сторону Цветкова. Это к вопросу о том, на каком уровне Цветков имел в Москве покровителей.

Цветков в итоге добился, что кредит был возвращён в казну, но владельцем Кубаки стала на сто процентов канадская компания. Цена на золото вскоре резко пошла вверх, и всю выгоду от этого получили иностранные инвесторы.

Однако Розенблюм и после этого не сдался. Он по-прежнему представлял для Цветкова большую опасность. Все понимали, что на очередных губернаторских выборах именно Розенблюм мог Цветкову сломать всю игру. А как окончательно нейтрализовать пошедшего в политику золотопромышленника, никто не знал.

В конце концов Цветков использовал своё последнее и всегда в его случае безотказное оружие – лесть, помноженную на посулы. До Розенблюма он испытал этот приём на журналистке Лукиной. Помните, в конце 1996 года она на страницах газеты «Вечерний Магадан» задала читателям риторический вопрос о том, кто нужен области – пахарь или пахан. Под паханом, понятное дело, она имелав виду Цветкова. Все думали, что после своей победы Цветков устроит гонения на Лукину и сотрёт бедную женщину в порошок. А он неожиданно даже для своих компаньонов предложил смелой журналистке вступить в его команду и стать заместителем губернатора. Лукина сдуру (или с испугу) согласилась, а через год или полтора её из аппарата за ненадобностью выкинули. Она вернулась в журналистику, но против «пахана» больше и слова вымолвить уже не могла и вообще смелые статьи писать перестала. Получилось, что человека купили за пять копеек.

С Розенблюмом поступили иначе. Цветков, понимая, что реально на выборах конкуренцию ему могли составить лишь два человека – Розенблюм да ещё тогдашний мэр Магадана Карпенко, – сам организовал переговоры. Он пообещал своим конкурентам учесть многие их интересы в обмен на то, чтобы те не мешали ему занять губернаторский пост на второй срок (а дальше, ради бога, сами идите в губернаторы или готовьте кандидата из своей команды). Розенблюм выставил одно условие: чтобы Цветков больше не беспредельничал. Ему было дано честное слово. Розенблюм поверил. А Карпенко, когда после переговоров вышел на улицу, лишь выматерился. У него обещания Цветкова вызвали только улыбку. Но делать было нечего, Карпенко тогда очень нуждался в передышке.

Кто оказался прав? Карпенко. Цветков, как всегда, всех перехитрил. Но ровно через год его за очередной обман, только уже не конкурентов, а своих же подельников, расстреляли прямо в центре Москвы. По иронии судьбы незадолго до убийства Русский биографический институт, возглавляемый писателем Святославом Рыбасом, присудил ему звание лучшего губернатора. Знающие люди утверждали, что это звание было хорошо проплачено. Рыбас вообще всегда старался награждать в основном только очень нужных ему людей, стоявших у кормила власти. Ну а Карпенко, не успев похоронить всесильного хозяина Колымы, объявил о желании самому возглавить область. Он был очень близок к своей цели. Но в самый последний момент удача от него отвернулась. А Розенблюм возвращаться в большую политику, как и в большой бизнес, уже не захотел. С него всех этих игр оказалось довольно. Жизнь – одна, и зачем её тратить на борьбу с ветряными мельницами.

Вячеслав ОГРЫЗКО

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *