Самодурство или подвиг?

№ 2013 / 15, 23.02.2015

«Тотальный диктант», зародившийся девять лет назад в Новосибирске, стремительно расширяет границы. В этом году его писали на шести континентах и даже в космосе.

«Тотальный диктант», зародившийся девять лет назад в Новосибирске, стремительно расширяет границы. В этом году его писали на шести континентах и даже в космосе.

В Ульяновской области вместо текста, написанного Диной Рубиной, желающим проверить свою грамотность был предложен текст об уроженце этого края художнике Аркадии Пластове.

«Творчество писателя, активно использующего в своих произведениях ненормативную лексику, не соотносится с концепцией «Тотального диктанта». Акция, прежде всего, выступает за чистоту русского языка, за повышение культуры письма. Поэтому предлагаю заменить текст.

Мы напишем диктант. Но пусть это будет текст о нашем земляке. О великом земляке – Аркадии Александровиче Пластове», – заявил губернатор Ульяновской области Сергей Морозов.

Как вы относитесь к инициативе ульяновского

губернатора и вообще к «Тотальному диктанту»?

Евгений ПОПОВ, писатель

Я к «Тотальному диктанту» не отношусь НИКАК. Впервые узнал о нём от вас. Полез в интернет и там мало что понял, кроме того, что уже, оказывается, существует «ФОНД «ТОТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ». Интересно, хорошие там зарплаты или не очень? На чьи деньги этот фонд финансируется?

30 тысяч пишущих диктант… Дима Быков… Захар Прилепин… Дина Рубина… На шести континентах… Диктант в космосе… Диктант в Антарктиде… Диктант в Ясной Поляне… О, Боже мой, больше в стране проблем нет, осталась только эта, пишут граждане плохо!

Из всего прочитанного делаю вывод, что это очередная тусовочная псевдокультурная туфта, в которую с удовольствием включились чиновники и функционеры. Губернатор дотационной Ульяновской области, занимающей по здоровью и образованию 60-е место из 83-х регионов РФ (в списке, составленном агентством «РИА Рейтинг» и газетой «Московские новости»), чей бюджет на 2013 год принят с дефицитом 3,5 миллиарда рублей, лучше бы своими прямыми делами занялся, пока его Путин с Медведевым не выгнали, или снова не случилась ненароком революция на родине Ильича.


Анна КОЗЛОВА, писатель, киносценарист

По моим ощущениям, тотальный диктант у нас пишет вся страна. Люди сутки проводят в социальных сетях, в блогах, и повседневное общение, которое существует сегодня, оно, скорее, письменное, чем личное. И это, в общем, работает на русский язык, потому что, если ещё лет пятнадцать назад люди, имеющие пару мыслей и, более того, способные их внятно изложить, считались чуть ли не надеждой нации, то сегодня огромное количество мужчин и женщин умеют бойко, смешно и легко писать, собирая на своих страничках вполне значительную аудиторию. Другое дело, что всё это носит бытовой характер, в социальных сетях фиксируется жизнь, как она есть, а не мысли об устройстве Вселенной, а в повседневной русской жизни есть место матерку, и это место довольно обширное.

Мне трудно оценить, насколько это хорошо или плохо, это просто есть, возможно, потому, что в сегодняшней России люди мыслящие и пишущие зачастую лишены возможности иного самовыражения. И после всех этих болотных арестов, после фактического распада протестного движения, после расчленения матери троих детей в ванной, все те, кого ещё пятнадцать лет назад назвали бы будущим России, надеждой, интеллигенцией – все они сидят у своих ноутбуков и матерятся… Как-то так.


Валентин КУРБАТОВ, литературный критик

Наверно, «тотальный диктант», это хорошо, раз его охотно пишут в тридцати пяти странах. И текст, предложенный Диной Рубиной, умён, хоть и тревожен во всех трёх вариантах уже самими названиями этих вариантов: «Евангелие от Интернета», «Опасность райских кущей» и «Зло во благо или благо во зло». Нам бы об этом и спросить в тексте – о добре зле и Евангелие – не слишком ли легко мы простились с живой традицией для «удобства» овладения миром? Но текст ограничился констатацией проблемы и отпустил нас с миром.

А, может быть, разумнее было бы нарушить все правила диктанта и не просто добросовестно выполнить задание, а воспользоваться возможностью побыть вместе в сердце одной проблемы и написать «друг другу» о самом существе проблемы, увидеть с последней наготой, в каком мире мы оказались, как «тотальность» интернета съела в нас не только нелюбимый Рубиной «индивидуализм», но и столь же нелюбимое ею «человечество». Вот это был бы диктант так диктант, и всякий участник был бы со своим лицом и всяк счастлив! Но мы уже слишком дети интернета, чтобы решиться на самостоятельность решения.

А поступок ульяновского губернатора замечателен, нравственен и ответственен – слава Богу, хоть один губернатор не кланялся интернету автоматически, а услышал и понял задание с творческой глубиной… Для русского диктанта разумнее и – согласитесь, естественнее! – было бы взять текст не «русскоязычного», а просто русского автора. В диктанте ведь важна не сложность грамматики (это знают учителя), а духовная ясность и выстраивание души пишущего человека. А тут, какой же это по словарю русский диктант? – это диктант международный. Почему учредители и взяли в авторы Дину Рубину, как прежде брали Прилепина и Быкова – тут с «тотальностью» было всё хорошо, с русскостью – плохо.

Диктант по русскому языку при учреждении этой формы испытания – это, как ни торжественно прозвучит, – опыт написания генетического кода нации, отчего и строился на толстовских и тургеневских текстах. Как там без улыбки у Набокова: «Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – животное. Воробей – птица. Россия – наше отечество. Смерть неизбежна».

Ульяновский губернатор, за которого берёт на себя бесстыдную смелость «извиняться» Оргкомитет диктанта, похоже, учился лучше организаторов и знал это духовное правило диктанта. И как же было хорошо, что он воспользовался поводом напомнить о великом земном художнике Пластове. Уверен, что те, кто писал его диктант осмысленно, были благодарны ему и вспомнили в себе русских людей глубже и вернее, чем тридцать тысяч остальных участников.

Идея-то при рождении была хороша, а выродилась в противостояние и в ещё одно подтверждение духовного недуга, поразившего русское сознание.


Валерия ПУСТОВАЯ, литературный критик

В этом шаге чиновника видны:

1) охранительный характер действующей образовательной системы;

2) отделение чистописания от художественности, а значит, разделение русскоговорения и понимания эстетической силы слова;

3) ориентация на сужение кругозора и внутренний сепаратизм местных культур. Сугубую грамотность тестировать всё равно на каком материале, но в идее «тотального диктанта» есть и дополнительный смысл одновременного приобщения к актуальному слову людей из любых землячеств.


Леонид БАХНОВ, завотделом прозы журнала «Дружба народов»

Ну что тут сказать? Самодурство да и только. Насколько я понимаю, идея «Тотального диктанта» была идеей вполне себе частной, и если она почему-либо пришлась по душе государству, это не означает, что чиновники какого бы то ни было уровня наделены правом вмешиваться в её воплощение. Иначе это уже не «Тотальный диктант», а «Тоталитарный».

Как известно, Пушкин, закончив «Бориса Годунова», хлопал в ладоши и приговаривал: «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!». В четвёртом классе я учился по учебнику, где Пушкин приговаривал: «Ай да Пушкин! Ай да молодец!». По всей вероятности, господин Морозов готов смириться только с таким, дистиллированным Пушкиным. Что ж, по Емеле и шапка. Только и диктант тогда должен называться не диктантом, а диктатом.

Тоталитарный диктат.


Марина ВИШНЕВЕЦКАЯ, писатель

Идея «Тотального диктанта» мне нравится очень. Ведь язык – это родина. И то, что в этом году диктант по русскому языку писался в тридцати пяти странах, и то, что его автором была писательница, живущая за границей (но в России любимая и чтимая) – во мне это чувство «языка как родины» лишь обострило.

У ульяновского губернатора Сергея Морозова, прошедшего путь длиной в двадцать лет от инспектора уголовного розыска до начальника УВД обострились, видимо, иные чувства. Какие именно, могу только гадать. Но мне почему-то кажется, что родина в представлении Сергея Ивановича – это такая подведомственная территория, пересечь границы которой без его разрешения никому не дано.

И всё-таки это лишь казус, случившийся за десятилетнюю историю проекта впервые. Что огорчает всерьёз и что остаётся обычно почти незамеченным – результаты диктантов. Из написавших их в последние годы двойки получили 51,4%, тройки 29,5%. Пятёрок всего – 1, 35%. А ведь в этих диктантах нет ни коллежских асессоров, ни веснушчатой Агриппины Саввичны нашего школьного детства. Язык их скорее газетен и разговорён. Так что же мы читаем (не читаем даже газет?), что пишем, как до сих пор понимаем друг друга – и понимаем ли? Вот бы о чём нам поговорить на страницах «ЛР» в следующий раз.

Опрос провёл Роман СЕНЧИН

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *