Памяти Александра Ващенко

№ 2013 / 25, 23.02.2015

Трудно поверить в то, что больше нет Александра Ващенко.
По профессии он был американистом и большую часть жизни занимался изучением литератур коренных народов США и Канады.

Трудно поверить в то, что больше нет Александра Ващенко.

По профессии он был американистом и большую часть жизни занимался изучением литератур коренных народов США и Канады. Но его интересовала и культура коренных народов Севера России. Не случайно уже в 90-е годы ему пришла идея создать в МГУ кафедру сравнительного изучения национальных культур.

Вообще вклад Ващенко в науку просто огромен. И то, что он не стал академиком, – это, если угодно, недоразумение. Сам учёный не любил кичиться своими заслугами и выбивать себе звания. А соратники и ученики, видимо, не догадывались, что им самим стоило инициировать выдвижение великого исследователя в действительные члены Российской академии наук.

Александр Владимирович был человеком чести, долга и слова. Во многом благодаря ему англоязычный мир открыл творчество ханта Еремея Айпина, лесного ненца Юрия Вэллы, эвенкийки Галины Кэптукэ, а читающая Россия узнала о мощном даровании Скотта Н.Момадэя. А как он переживал за молодую исследовательницу из Якутска Юлию Хазанкович!

Мы пока даже не осознали, кого потеряли. Безусловно, ещё будут написаны воспоминания о великом учёном. А сегодня мы, отдавая дань памяти замечательному исследователю, публикуем поэтический триптих молодого индейского поэта Нэйтана Ромеро, созданный несколько лет назад под впечатлением встречи Александра Ващенко и его друзей из Югры с индейскими студентами и литераторами в Америке.


ПИСЬМО ЮРИЮ ВЭЛЛЕ

Дорогой Юрий Кылевич,

Вот некоторые отклики на наши встречи в Институте Искусств Американских Индейцев…

Но, пожалуй, наиболее разителен отклик Нэйтана Ромеро (тоже из класса Сьюзен Скарберри-Гарсия). Он написал триптих, который шлю Вам в переводе.

Александр ВАЩЕНКО


1. ВОДИТЕЛЬ ОЛЕНЕЙ

Юрию Вэлле

В тундре, лежащей на севере,

стоит небывалый герой

в капюшоне, в наряде зелёном

с оранжевой оторочкой.

Он хранит своё стадо,

но в то же время

как будто и всех нас хранит.

Гром копыт

по хладной тверди просторов диких

отдаётся чудным эхом в пустыне.

Громом гремят копыта с тех пор,

как зародилось время.

Снег, глина да камень в добром союзе.

Сквозь святость Творенья

и благодать водных токов

в нетерпении ждёт он

прибавления стада.

Работы прибудет,

едва молодняк народится!

Попомните: о них он всеведущ.

Он жив в их сознании

с их рожденья до смерти.

Он жив в моей памяти,

словно бег облаков.

Попомните:

однажды он станет созвездьем.

Однажды ночью я подниму глаза к небу

И молвлю юному поколенью:

«Вот он:

поэт, водитель оленей,

на своей нарте!» –

и их охватит священный трепет.

Они поймут,

что он здесь значил.

2. ПОЮЩАЯ

Марии Вагатовой

Поистине – живы лишь те лепестки

что распустились на её чудной шали.

А целый народ где-то в Сибири

тосковал тяжко,

что она в отъезде.

Как у сказки конец, у огня звучавшей,

нам жаль, что конец наступает так скоро.

Даже огню любо слушать дальше

о празднестве в честь Медведя.

Сказки её – что тонкая ткань,

и нам ясно теперь,

отчего взывают к Медведю

на языке,

полном любви.

Как может она быть сибирячкой,

если одета,

словно бабушка из моего пуэбло?

Её речь, её песня внятны нам, как родные.

Попомните:

однажды она станет созвездьем.

Однажды ночью я подниму глаза в небо

и молвлю юному поколенью:

«Вот она: сказительница,

поющая бабушка –

и их охватит священный трепет.

Они поймут,

что она здесь значила.

3. МОСТ

Александру Ващенко

Он был там на каждом собрании.

Мне виделась в нём какая-то классика.

В костюме, при галстуке –

он был загадкой.

Стояла во взоре его глубина.

Сложите все азбуки,

благодать Обь-реки,

роденовского Мыслителя,

московские улицы,

снег

и храбрость сердца –

он равен им всем.

Учёный,

что становился нами с течением лет.

Каково это –

быть мостом меж культур?

Как передать вечность

и красоту древнего слова?

Каково оно – сделаться мостом?

Множество рек течёт под пролётом его бытия.

Он сказал, будто верит:

землю спасут сказители!

И я поверил.

Попомните:

однажды он станет созвездьем.

Однажды ночью я подниму глаза в небо

и молвлю юному поколенью:

«Вот он:

мост, учёный, податель слов –

И их охватит священный трепет.

Они поймут,

что он здесь значил.

Они поймут.

Перевод с английского А.В. Ващенко

Нэйтан Ромеро

(пуэбло Кочити)

Северные созвездья

Этот поэтический триптих посвящается моим новым друзьям из Сибири, которые приехали к нам в Институт из такого далека и оставили самый приятный и нестираемый отпечаток на ночном небосводе моего воображения и учёбы. Надеюсь, мы ещё свидимся. /по-русски/: «Спасибо».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *