Во Вьетнаме любят Россию и ненавидят китайцев

№ 2014 / 17, 23.02.2015

Ольга Пеленкова – молодой сотрудник «ЛР», наш фотограф и дизайнер, недавно побывала во Вьетнаме, привезя оттуда букет впечатлений и россыпь фотографий.

Репортаж нашего специального корреспондента

из «горячей точки» времён «холодной войны»

Ольга Пеленкова – молодой сотрудник «ЛР», наш фотограф и дизайнер, недавно побывала во Вьетнаме, привезя оттуда букет впечатлений и россыпь фотографий.

Рисовые поля
Рисовые поля

– Ольга, как у тебя возникла идея поехать во Вьетнам? Почему именно туда?

– Это связано с моей подругой. Она сама вьетнамка и много мне рассказывала об этой стране. Во вьетнамцах меня привлекает в первую очередь их необыкновенная радушность. Это удивительно солнечные люди – позитивные, добродушные, всегда улыбающиеся. Чего так не хватает в России! Хотя на самом деле в их культуре есть и нелёгкие нюансы, например, с воспитанием, с традициями. Семья для вьетнамца – превыше всего. Там довольно жёсткие семейные обычаи, есть определённые устои: как должна вести себя дочь, как должен вести себя сын. Но это не мешает их «солнечности». Такой у них менталитет. У вьетнамцев не принято показывать, что тебе плохо или ты чем-то недоволен, в кругу семьи или знакомых. Даже если тебе скверно, для всех (а в первую очередь – твоих родственников) у тебя всё должно быть хорошо. Ещё вьетнамцы большие любители посплетничать, поговорить друг о друге, обсудить свои и чужие проблемы. И у них потрясающее чувство юмора.

Но самая большая причина моей поездки во Вьетнам – разнообразие национальностей. На территории Вьетнама проживают 54 официально признанные народности. Как фотолюбителю для меня было крайне важно сделать снимки национального колорита.

– Насколько я понимаю, ты путешествуешь не вполне стандартным способом – не по путёвкам и не через туроператоров. У тебя какая-то своя «технология». Расскажи.

– Да. Технология назвается кауч-сёрфинг. Это такое мировое сообщество людей, которые любят путешествовать, не платя за это деньги. А главное – любят не просто глазеть на достопримечательности, но общаться с местными жителями, постигать страну как бы изнутри, контактно. Ты приезжаешь к кому-то в гости и просто вынужден знакомиться, общаться, вливаться в среду. Это принципиально отличается от типичных туров, где тебя ждёт гостиница-море-пляж и где ты будешь общаться лишь с турагентами и гидами, у которых всё уже заучено, зазубрено, стандартно и скучно. Так что кауч-сёрфинг – замечательная вещь. При этом основное правило – ты вообще не платишь денег. Если кто-то в рамках кауч-сёрфинга просит деньги – это уже странность, и это неприемлемо. Приемлемо обязательно хорошее отношение к тому, кто тебя принимает.

– А как конкретно это происходит? Расскажи на примере Вьетнама.

– В фэйсбуке есть группа, которая называется «Кауч-сёрфинг Ханой». Я написала там, что вот, мол, я такая-то, ищу людей в Ханое, у которых могу «вписаться» в такой-то период. И постепенно мне стали приходить сообщения от разных людей: «Привет! Я могу тебя приютить на столько-то дней…». Обмениваемся контактами, телефонами. По прибытии беру такси из аэропорта прямо до нужного дома.

– Тебя приютили в центре города?

– Нет, не совсем. Тут уж как повезёт. Первая девушка, которая меня приняла (а всего их было три), живёт далековато от центра. Но место замечательное. Сам район вроде как считается очень опасным – там рядом много рынков, невзрачных переулков. Но именно её двор – удивительный. Узкая такая, тупиковая улица, и – словно в тропический лес попадаешь: со всех домов свисают растения; окна, крыши, балкончики – всё в листве и в красных вьетнамских флагах (это местная особенность – почти на каждом доме вьетнамский флаг). Всё в зелени, птички поют…

Многие люди в Ханое ходят и ездят на байках  с тряпичной повязкой на лице, потому что воздух  очень грязный. Во вьетнамских городах много  пыли, выхлопных газов от байков, мусора.  И всё это усугубляется жарой.
Многие люди в Ханое ходят и ездят на байках
с тряпичной повязкой на лице, потому что воздух
очень грязный. Во вьетнамских городах много
пыли, выхлопных газов от байков, мусора.
И всё это усугубляется жарой.

Кстати, вьетнамцы очень любят держать птиц в клетках. Это жестоко, но они любят слушать, как те поют. Мне было птиц, конечно, жалко, потому что они отчаянно бьются в прутья клеток (они ведь дикие, их просто ловят где-то в окрестностях…) Но поют действительно чудесно! Ещё там вокруг есть какие-то особые вьетнамские насекомые (я была в шоке, когда узнала, что это не птица, а именно насекомое), которые по ночам поют, как соловьи.

– Что ещё тебя удивило и поразило во Вьетнаме?

– Атмосфера дорожного движения. Дорожное движение происходит словно вообще без правил, абсолютно хаотически. На крупнейших улицах кое-где есть светофоры, но на их сигналы зачастую просто не обращают внимания, если поблизости нет полицейских (а они встречаются редко). Но, что удивительно, вероятность, что тебя собьют, раздавят, при этом – минимальна. Несмотря на хаотичность, когда, кажется, на перекрёстке все едут друг на друга, – все друг друга хорошо видят и чувствуют, все к такому привыкли и очень внимательны. С одной стороны, ты думаешь: какой кошмар – на меня едут. А, с другой стороны, ты можешь спокойно идти хоть с закрытыми глазами, и все будут притормаживать и объезжать. И никто не хамит, все улыбаются.

Ещё одна особенность – там все ездят на байках (небольших мотоциклах), а автомобилей очень мало. И те машины, которые всё-таки есть, как правило, очень дорогие – огромные джипы и мерседесы. Все те, кто ездит на машинах, в основном не из Ханоя, а, допустим, из Хо Ши Мина, и им машины нужны для бизнеса, для далёких переездов (дороги между городами плохие, разбитые), потому что для города машину покупать глупо – это во много раз увеличивает вероятность того, что ты где-нибудь застрянешь. Так что повсюду байки. Велосипедов тоже не много. И на них в основном ездят женщины-торговки, которые прибывают в город из ближайших деревень, в традиционных зонтообразных шапках (нонах). Нон – кстати, классная вещь, прекрасно спасает от дождя и от солнца.

Что меня ещё поразило во Вьетнаме – какая-то необычайная, нелогичная логика. Например, в расположении магазинов, продукции. Скажем, у них в Ханое есть улица одежды – целая улица представляет собой ряд магазинов с одним и тем же видом одежды, которая только по-разному расставлена. Казалось бы, это плохо для бизнеса – все конкуренты рядом. А на самом деле – всё нормально, потому что всё зависит от расположения торговой точки. Чем ближе ты к началу улицы, тем лучше. Для вьетнамцев неудобно ходить по всему городу – что-то искать. Лучше придти в одно место и там выбирать. Для них норма: улица чайников, улица телефонов, улица сувениров и т. д. В принципе, это действительно удобно. Ты заходишь, например, на улицу кофе – и идёшь целенаправленно выбираешь чай, кофе и сладости. А, например, рядом с железной дорогой впритык располагается магазин люстр и светильников; поезд проезжает – всё дрожит, звенит. Где логика?! Меня это очень позабавило.

– Как там с питанием?

Давно замечено, что очертания традиционного  вьётнамского коромысла, изогнутого на плечах  носильщика, напоминает карту Вьетнама.
Давно замечено, что очертания традиционного
вьётнамского коромысла, изогнутого на плечах
носильщика, напоминает карту Вьетнама.

– Еда во Вьетнаме очень вкуская, кушать там можно всё что угодно, включая экзотику, от крыс до кузнечиков. Я сначала думала, что это ужасно. А сейчас отношусь к этому нормально. Люди живут в другой культуре: это бедная страна, людям часто приходится довольствоваться малым. Грубо говоря – всё что бегает и прыгает – можно есть. Хотя в основе всего, конечно, рис. Рис – это Бог Вьетнама. Рису там «молятся» – это святое. Рис везде – рисовая бумага, рисовая каша, рисовые конфеты и т.д.

Лучше всего питаться в обычных, простых вьетнамских кафешках – там самая вкусная и самая дешёвая пища – огромная тарелка стоит в переводе на наши деньги 30 рублей (20 тыс. вьетнамских донгов), при этом еда потрясающе вкусная, натуральная, и к основному огромному блюду ещё и бесплатно помидорки принесут, зелень. Так что в рестораны ходить вообще нет смысла. Я один раз зашла в пиццерию. Это было ужасно. Дорого и невкусно. Не умеют они готовить пиццу. А вот традиционная еда – великолепна. И такие добрые люди! Ты просто идёшь по улице, и все тебя приветливо зазывают: «Иди к нам! Сюда! У нас еда лучше, чем у соседа!». Но это так всё ненавязчиво, со смехом и улыбками, что тебе и не хочется сопротивляться, и ты – заходишь . Тебя сразу посадят за стол и принесут всё, что нужно…

– Где ты ещё была, кроме столицы (Ханоя)?

– После десяти дней в Ханое я поехала в Халонг Бэй (приморский город на севере Вьетнама), мечтая увидеть там настоящих рыбаков в лодках за работой… А увидела я в итоге чистенький маленький городок с дорогими отелями и ресторанами, с многочисленными корейскими туристами, с надписями больше на корейском и на китайском, чем на вьетнамском языке…

– А визуально надписи сильно различаются?

– Да. Сейчас во вьетнамском нет иероглифов. Это следствие колонизации. (В 1910 году была введена созданная португальскими миссионерами (XVII в.) письменность на латинской основе – «куок-нгы»). А раньше был старый, очень красивый вьетнамский язык с иероглифами, очень поэтичный, литературный, который сейчас уже практически забыт.

– А как думаешь, почему вьетнамские патриоты, радетели за отечественную культуру не добились возврата старого языка после того, как были свергнуты колонисты?

– Потому что это невыгодно. Так проще. Вьетнамцы очень любят свою культуру, но для них важна экономическая выгода, потому что это бедная страна. Ничего тут не поделаешь. Латынь проще, чем иероглифы. Вьетнамцы очень практичны, и им просто не до культурных изысков. Главное – средства к существованию, здоровье и ещё – молитвы богам. Это, кстати, в некоторых случаях очень забавно – у них есть боги практически всего. Есть, скажем, бог кухни или даже бог транспорта… Я долго смеялась. Если ты собираешься куда-то поехать, ты ему можешь помолиться и тогда удача будет сопутствовать в пути. Вообще, религия во Вьетнаме очень разносторонняя, нет какой-то чёткой и всеобщей веры. В основном – буддизм, да, но с примесями других религий и традиций. Там есть и католики, и даосисты, и различные древние верования, и есть почитание предков. Почитание или культ предков,– это пожалуй основное и самое распространённое. Это даже не столько религия, сколько обычай, дань уважения. В каждом вьетнамском доме, магазине, обязательно есть место, где стоит алтарь.

Подготовка земли под рисовые поля
Подготовка земли под рисовые поля

– Где ты ещё побывала?

– В Халонг Бэй я познакомилась с французскими туристами, которые направлялись к Сапа (бывшая столица французской колонии)… Я очень туда хотела попасть и попросилась с ними. Ехали на автобусе.

С автобусами там вообще нет проблем. Их очень много и во все зазывают, даже если тебе туда не надо. Вообще у вьетнамцев друг к другу очень братское отношение. Может, это ещё с коммунистических времён пошло… И мужчина к женщине, например, относится скорее как брат к сестре – заботливо, но по-простому, без надуманных джентльменских церемоний: «Садись, сестра!», посадят тебя, вещи разместят, накормят. Вьетнамцы одновременно с этим и большие романтики – любят сентиментальность, романтические песни о любви и о разлуке. Но при этом (и в первую очередь) очень практичные. Билеты лучше покупать в кассе, потому что в автобусе цены завышают.

Ехать между любыми крупными городами на севере в основном около пяти часов. Хотя расстояния могут быть небольшими, но дорога такая (разбитая и извилистая), что быстрее не получается. Хотя даже по этим дорогам, порой, водители здорово несутся – кажется, вот-вот с обрыва улетим. Укачивает, конечно, слегка. Устаёшь после такой дороги, и по приезде день уходит на восстановление до следующего утра. Поэтому тоже много времени мы потеряли, так что я не успела доехать до Сапа. Доехала только до Бак Кан (через Ланг Сон, Као Банг – потрясающие горные города) – но это тоже хорошее место, там самая большая на севере Вьетнама ярмарка. Туристы туда едут отовсюду (это, конечно, минус), но ярмарка замечательная: от редких сувениров до буйволов, лошадей, птиц. Я там приобрела национальный костюм, но не местной народности (Цветочные хмонги), а другой, которая называется Лы. Это очень малочисленный народ, их всего 5 тыс. человек во Вьетнаме. Воочию я их не видела, они живут ближе к Лаосу.

– Ты говоришь, что в основном ехала пообщаться с простыми вьетнамцами. С кем тебе удалось поговорить?

Та самая бабушка из национального  парка Бабе с сахарным тростником в руках
Та самая бабушка из национального
парка Бабе с сахарным тростником в руках

– Мы были в национальном парке Бабе – это севернее, чуть выше Бак Кан. Там потрясающая природа: озеро Бебе Лек, река, вокруг скалы, деревья, рисовые поля у ног… Но помимо природы наша группа с гидом побывала там в маленьких бедных деревушках. В одной из них мы остановились пообедать. Наша гидша попросила у местной женщины разрешения приготовить на её очаге еду. Та согласилась. Мы пообедали и ещё купили еды, чтобы раздать бедным людям. Спросили, куда лучше пойти дальше. И нам сказали, что недалеко живёт чуть ли не самая бедная семья в этом районе: девять человек в крошечном деревянном домике, грубо сбитом из досок, с огромными щелями, соломенной крышей, простой доской вместо кровати, занавеской вместо двери. Мы пришли туда и застали на месте лишь одну старенькую бабульку, которой уже больше восьмидесяти лет. Оказывается, они с мужем бежали с юга, потому что там вырубали леса, уничтожали плантации и не хватало пищи. В дороге муж умер, а когда они приехали, им предоставили вот эту лачужку в горах на севере. Чтобы добраться с этого куска земли до цивилизации, надо три дня. Мы застали старушку одну, потому что все остальные несколько дней назад разъехались – за лекарствами и прочим. И вот, значит, мы оставили старушке еды, а она сразу пошла – полезла в дебри, срубила нам в подарок сахарный тростник. Его надо откусывать, жевать и выплёвывать. Правда, он мне не очень понравился – слишком сладкий.

– Как там относятся к русским и к России?

– Надо сказать, что туристы во Вьетнаме в основном французские, и в нашей группе тоже было четыре француза. Когда та бабуля спросила у нас, кто откуда, и я сказала – из России, она сразу: «А! Я помню времена, когда Россия помогала Вьетнаму!». Это стандартная реакция. Почти все во Вьетнаме помнят, особенно, конечно, старики, времена войны с США, когда вьетнамцам помогал Советский Союз. Так что вообще на севере Вьетнама очень любят Россию и очень многие говорят по-русски. При покупке сувениров, или просто в кафешке, когда продавцы или посетители узнавали, что я из России, из Москвы, многие воодушевлялись: «О! Привет! Я училась когда-то давно в Москве…» Многие учились, работали в России.

Один из церемониальных моментов вьетнамской  свадьбы. Подруги и друзья жениха первыми  входят в дом невесты с подарками
Один из церемониальных моментов вьетнамской
свадьбы. Подруги и друзья жениха первыми
входят в дом невесты с подарками

– Судя по фотографиям, ты побывала там и на вьетнамской свадьбе?

– Да, у одного из моих друзей, с которым я познакомилась на кауч-сёрфинге, сестра выходила замуж, и он мне предложил посетить свадьбу. Я с удовольствием согласилась. Ехали на байке четыре часа от Ханоя. Приехали – там уже толпы народу, все что-то делают, готовят, суетятся. Четыре огромных стола, заставленных разнообразной едой, напитками. По обычаю в первый день семья жениха приезжает в дом семьи невесты. Все садятся за стол, пьют чай и разговаривают, а через полчаса уезжают обратно. При том что дорога занимает не менее двух часов. А на следующий день семья невесты приезжает в дом семьи жениха – и делают всё то же самое. Опять полчаса чаепития и разговоров. Это такой формальный обряд. Всего полчаса, потому что основные разговоры, уже более свободные, идут за едой, а тут чисто церемониальная беседа. Всё это красиво, все понимают, что нужно соблюдать эту традицию. Но все хотят, чтобы это побыстрее закончилось. Видно было, глядя на родственников, что они хотят побыстрее прочитать эти традиционные поздравительно-наставительные стихи, которые произносились очень формально и монотонно: «Желаю здоровья и т.д.», потому что больше всего вьетнамцы любят поесть и поговорить, и все хотят поскорее перейти к этой части торжества.

– А о войне там часто говорят? Следы её видны?

– Да, мы говорили об этом со всеми вьетнамцами, с кем я общалась. Мне было интересно узнать их отношение к американцам. Но большинство моих друзей, молодёжь, не слишком этим озабочены: «Да нормально…». В основном к американцам все относятся нейтрально; приветсвуют французов за то, что они тратят во Вьетнаме деньги (французских туристов, пожалуй больше всего); а русских любят просто так, потому что считают братским народом. К России там очень тёплое отношение, так что в северном Вьетнаме россияне могут чувствовать себя в этом плане очень комфотно. К американцам уже спокойно относятся не только молодые, но и старики. Потому что – самое главное – никто больше не хочет никакой войны. А основная проблема сейчас не с американцами, а с Китаем.

Китайцев там ненавидят практически все. Не столько самих китайцев как народ, сколько политику Китая, китайское правительство. Почему? Можно много всего перечислять, начиная с того, что китайцы всеми способами подрывают экономику Вьетнама, разрушают страну изнутри, идут ради этого на всевозможные уловки.

Ученицы начальной школы в горах Бак Кан
Ученицы начальной школы в горах Бак Кан

Основное слабое место вьетнамцев в том, что они очень наивны и им очень нужны деньги, средства к существованию. Вьетнамцы, грубо говоря, сильно «ведутся на бабло». Китайцы это знают. Типичный случай: китаец приходит к вьетнамскому крестьянину и говорит: «Вот у тебя есть буйвол, а мы покупаем по очень хорошей цене копыта буйволов». Чтобы получить копыта буйвола, нужно убить буйвола. Вьетнамец, с азартом, думая о деньгах, спешит прикончить животное и отнести китайцу его копыта. А китаец ему говорит: «Зачем ты мне это принёс? Не нужны мне эти копыта…». Либо покупает их, но за гораздо меньшую цену (которой никак не стоит загубленный буйвол), а потом копыта эти просто выкидывает. А подстава вся в том, что вьетнамец убил буйвола, а буйвол – это кормилец, основное средство существования для крестьянина. То есть вьетнамец остаётся и без денег, и без буйвола, и, таким образом, теряет остальные средства, которые мог бы получить от выращенного риса, от своего хозяйства. Это натуральная экономическая война и диверсия.

Второй пример – китайские товары массового потребления, которые повсюду. Скажем, каски. Вьетнамцы, кстати, молодцы, они покупают эти каски только для вида, для того, чтобы не останавливала полиция (езда без касок запрещена). Но вот я, например, два раза покупала «для полиции» эти китайские каски: их можно сломать, просто сжав в руке, раскалывается от любого несильного удара. Можете себе представить, как они защищают голову вьетнамского водителя или пассажира. За этим как бы подспудно стоит китайское пожелание: «Умрите все!».

Протесты вьетнамского народа против  китайской агресии. Фото с сайта Tochka.net
Протесты вьетнамского народа против
китайской агресии. Фото с сайта Tochka.net

Более того, китайцы просто-напросто захватывают вьетнамские острова в море. Острова, которые всегда принадлежали Вьетнаму. А китайцы туда без зазрениия совести приходят с вооружёнными силами и говорят: «Это наши острова». У Вьетнама просто физически нет возможностей противостоять Китаю, да и они просто устали уже от постоянных войн: с французами, американцами, китайцами… И международные организации не обращают внимания на эту агрессию Китая, потому что… кому нужен Вьетнам? Бедная, страна без политических связей. Китай же очень влиятелен. Да, проходят множество всяких протестов и митингов. Что-то пытается делать и правительство Вьетнама. Но всё, опять же, упирается в деньги. Как и любое правительство, правительство Вьетнама не особо озабочено проблемами простого народа. И получается, что эти стратегически важные острова очень легко и нагло присваивает Китай, тем самым обрубая доступ вьетнамцев к промысловой рыбе. А это второй по экономической важности после риса продукт для Вьетнама. Китайцы просто запретят им ловить рыбу или жёстко ограничат их в этом. И тогда вьетнамцы не смогут сами себя кормить и им придётся платить Китаю, и платить, вероятно, территорией и независимостью. Китайцы обступают Вьетнам со всех сторон, и против них никто не осмеливается пойти. Поэтому многие вьетнамцы ненавидят Китай.

Кстати, последняя новость: где-то недалеко от границы между Китаем и Вьетнамом, но всё-таки на вьетнамской территории, китайцы установили памятник своим солдатам, погибшим в какой-то перестрелке в войне с вьетнамцами. Тем самым они явно и вызывающе как бы говорят о своём превосходстве, что вот, мол, наших, китайских, людей, солдат убили ваши нелюди. Даже если посмотреть на обычных китайских туристов во Вьетнаме (я сама наблюдала): они такие надменные, как никто, ходят с такими злобными, недовольными лицами, как будто в своей стране, которую временно занимает чуждое им население. Потому что правительство китайское, это факт, очень сильно промывает своему народу мозги, говорит (то есть просто врёт), скажем, что Тибет – это Китай, китайская земля, то же и с Вьетнамом, я уверена. Протесты проходят по всему Вьетнаму, но кажется, вряд ли эти протесты к чему-то приведут. Похоже, большинство вьетнамцев уже смирилось с тем, что происходит, и просто ждут, когда китайцы захватят Вьетнам, потому что это уже происходит и распространяется, как инфекция… Ещё со времён древних китайских династий вьетнамцы сражались с захватчиками и выигрывали многие битвы, потом – французы, американцы… Столько крови пролито, столько жертв! Вьетнам измотан физически, экономически, морально. Страна нуждается в сильном союзнике и внимании со стороны международных организаций. И стоит задуматься, не является ли трагическая судьба Вьетнама последним «китайским» предупреждением для России, «многообещающе» граничащей с поднебесной на Дальнем Востоке.


Фото : Ольга Пеленкова

Другие фотографии вы сможете найти в нашей группе «Вконтакте»


Расспрашивал Евгений Богачков

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *