Сопротивление литературного материала

№ 2014 / 41, 23.02.2015

Сопромат – наука о прочности и деформируемости элементов, деталей, сооружений и машин. Иными словами, расчёт конструкций на жёсткость и устойчивость

Сопромат – наука о прочности и деформируемости элементов, деталей, сооружений и машин. Иными словами, расчёт конструкций на жёсткость и устойчивость при одновременном удовлетворении требований надёжности и долговечности.

В творческой мастерской писателя способность литературного материала противостоять приложенным нагрузкам и воздействиям автора воплощается в новые, раннее не присущие волшебной реальности слова, грани и оттенки образов. Дополняя волю писателя, материал всеми силами сопротивляется шлифовке, и в итоге получается очередной полноправный шедевр литературы.

«Дальний Восток»

В четвёртом номере примечательна подборка стихотворений Ирины Комар «Переменная облачность». Строгие и по форме, и по выражению поэтических образов эти цельные, можно даже сказать, автономные произведения более всего сильны щедрым, красочным и грамотным русским языком, что нынче уже является редкостью.

Вот каким изысканным может быть четверостишие, объясняющее название всей публикации:

Глядь, и солнце проклюнулось

в хмари ненастной

И стряхнуло с себя

эту серую пену.

Переменная облачность –

это прекрасно!

Жизнь, ей-богу, скучна,

если нет перемены

Опыт талантливого человека изливается на бумагу тончайшими гранями, эмоционально подминая и лирику, и философию любви:

Когда-то Вы понять меня успели,

Не подсказав, как мне понять себя.

Но из укрытий редких одиночеств

Всё видится ясней – вдали от всех.

Бывают – Вы же знали эти ночи,

В которые и спать-то

смертный грех.

Одна такая душу вынет.

Вольно

Всё помнить ей и знать всё

наперёд.

Любую боль задень –

и снова больно.

Любой струны коснись – и запоёт.

Большую роль в жизни Ирины Комар играет доверие, что вполне традиционно для разумных людей, судя по следующим строкам:

Позабыть о судьбе,

Не искать ни утех, ни страданий,

Лишь довериться силе

И бережным, лёгким рукам.

Душа, крылатая стихия!

Свет и простор – они твои,

Все эти камешки морские

И все земные соловьи.

Преобладают в стихах яркие описания, призывы, где мудрость только отчасти приближает непреложную истину:

Ночные дальние огни

И шорох тающей снежинки,

Ресницы, родинки, прожилки

Вбери, познай и сохрани.

Прими людскую скорбь и нежность,

Всю соль раскрытых диких тайн

Облейся кровью и впитай,

Постигни и – рванись мятежно.

Расправь в свободном взмахе

крылья,

Стони и плачь – живи! живи!

Кричи – мы голос твой забыли,

Кричи – от боли и любви.

В целом, публикация Ирины Комар на страницах журнала явно удалась, подтверждает яркость и полноту литературной жизни на Дальнем Востоке, обещает новые встречи с талантливыми и непревзойдёнными авторами.

«Вопросы литературы»

В четвёртом номере журнала достойна вдумчивого прочтения статья Елены Погорелой «Собранье пёстрых глав. О новых книгах Олеси Николаевой и Марии Галиной», как предложение к разговору о мировоззренческих проблемах в поэзии, литературе, и обществе и их влиянии на убеждения и поступки.

Два сборника, соответственно «Герой» и «Письма водяных девочек» стали точкой преткновения для подробного анализа возможностями интеллекта молодого критика. Обобщения, аналогии, доводы – всё выглядит вполне уместным и непротиворечивым.

Елена Погорелая заключает: «Николаевская манера отчётлива и узнаваема, однако цельность её новому сборнику обеспечивает не приём, а настойчивый поиск героя не только в себе, но и в каждом встреченном человеке. В отличие от целого ряда современных писателей и поэтов, Николаева не считает наше – текущее – время негероическим; наоборот, современность подбрасывает всевозможные ситуации для испытания человека на прочность. Всё зависит от внутреннего желания или готовности себя испытать».

Далее она подкрепляет суждения доступными логическими средствами: «ролевое изображение проще, нагляднее и не скрывает грозящего авторского жеста; подлинное сложнее, томительнее, здесь дистанция между автором и читателем пропадает, мы наконец-то оказываемся втянуты в смысловую воронку «Героя», где действуют не условные кинематографические «опера» и «скинхеды», а внутренние голоса, в декорациях узнаваемой повседневности заводящие вечные споры».

Лестны своей доказательностью оценки Погорелой: «Повседневность и современность у Николаевой убедительны не тогда, когда они вытряхнуты из поверхностных репортажей и обращены к «массам», а когда они чем-то подсвечены «из глубины». Библейской ли ассоциацией, литературной ли памятью… В этом случае репортаж превращается в притчу, и к Достоевскому, будто бы вторящему Николаевой, прислушиваешься всё-таки больше, чем к захлёбывающемуся шоумену из «Пусть говорят»

По словам молодого критика автор сборника Олеси Николаева: «Изобретает свою «стихопрозу», оттого-то она так внимательна к материалу, традиционно являющемуся не объектом рефлексии высокой поэзии, а предметом житейского обсуждения в женских журналах», и у поэта «инок не претендует на универсальность своей ситуации и беды – однако благодаря этой частности, сосредоточенности на конкретной судьбе и конкретных деталях стихотворение не становится очередной дидактической притчей, а представляет собой образец настоящей любовной поэзии, для современной литературы едва ли не уникальный.

Вообще, чем чище лирика, тем выше поэтическая нота у Николаевой. Её случай, как кажется, – именно тот, когда поэзия должна быть если не глуповата (как уже было сказано выше, ролевое начало поэзии Николаевой не всегда органично, – а не рефлектирующий, «глуповатый» герой неизбежно сегодня воспринимается ролевым), то, по крайней мере, избегать дидактичности, не договаривать всё до конца».

Интересен взгляд и на книгу Марии Галиной: «В «Письмах водяных девочек» позиция всеведущего автора очевидна настолько, что книга воспринимается чуть ли не как иллюстрация, наглядное изображение идеи апокалипсиса, в доступной графической форме передающее те приметы и факты, которые касаются исключительно существования после конца.

Сравнивая сборники, Елена Погорелая заключает: «Поэтическая модель Николаевой – если вернуться к сопоставлению этих двух сборников – всё-таки более жизнеспособна. Её стихи, очевидно заигрывающие с массовым вкусом (этакое «я – тишайшая, я – простая…»), никогда не заигрывают с теми глубинными смыслами, над которыми бьётся и трудится человеческая душа; мир в её лирике откликается человеку, а не рассекается (поэтическими) прозекторскими инструментами. Продираясь сквозь пестроту строк «Героя», отбрасывая неудачные тексты и морщась в ответ на фальшивые реплики, поданные «ролевыми» героями Николаевой, мы тем не менее восстанавливаем внутренний поэтический путь, лежащий в стороне от законов «сообщества» – и, таким образом, соответствующий внутреннему пути и поиску каждого человека, человека вообще. Перелистывая «Письма водяных девочек», невозможно отделаться от ощущения, что у этой книги – кроме читателя как человека вообще – есть ещё один адресат, некто устанавливающий правила для современной поэзии и неуклонно следящий за их выполнением.

И метафоричен вывод автора статьи, заставляющий глубоко задуматься о бренности нашего бытия: «можно попросту воспринимать христианство как воздух, в котором растворены некие насыщающие человека эмоциональные, вечные элементы. Точно так же можно воспринимать и культуру; однако для большинства тех, кто является одновременно адресатами галинской книги и непримиримыми противниками книг Николаевой, культура давно перестала быть воздухом, сделавшись своего рода элитарной гринкартой, проверенным пропуском в мир профильтрованных ценностей и цитатных идей»

«Звезда»

Вполне способен заинтересовать читателя рассказ Сони Тучинской «Вечный пропуск» в августовском номере журнала. Перед нами красивая идиллия признания дочери в любви отцу. Невозможно абстрагироваться от того, что повествование идёт о еврейской семье. Но случай нетипичный. Глава семьи – представитель рабочего класса. Описаны жизненные испытания, из которых герой выходит с честью. И заслуженная пенсия одаривает так необходимой отдушиной в виде любимого хобби, преданности родных, понимания смысла бытия. Ведь вечный пропуск на родной завод – это право оставаться человеком, бороться за убеждения, не соглашаться с несправедливостями мира. И весь опыт, переданный дочери, будет также теперь многократно прожит, переоценён и подарит нужные плоды. Это жизнь, неизменно меняющаяся и выдвигающая новые требования. Но она зародилась именно для этого, укреплять дух в борьбе и, конечно, любить. Не за красоту, не за ум. Просто потому, что по-другому нельзя. В этой любви ты раскроешься, лучше поймёшь себя. Иначе бессмысленны все труды, страдания, радости, испытания. И читая подобные рассказы, всегда удивляешься, как непостижима мысль об обретении счастья и какой ценой люди добиваются нравственной высоты в отношениях с окружающими и, прежде всего, с самим собой.

Николай ПАЛУБНЕВ,
г. ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *