Тамара ЧАНИЕВА, Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ. ВАРИАНТ №9. ПОЭМА – ДУЭТ

№ 2006 / 22, 23.02.2015

 

 

Часть первая.

Тамара и Демон 1

 1 
     Который год в себе пытаюсь 
     я разобраться хоть немного: 
     как белка в колесе мотаюсь – 
     такая выпала дорога. 
      
     Шестое чувство – это кара, 
     когда для мира пять – избыток. 
     Я не царица, но Тамара, 
     мне узколобость – хуже пыток. 
      
     К чему мне, скажете ль на милость, 
     поклонников убогих малость? 
     Взяла да в Демона влюбилась… 
     Но в том себе не сознавалась. 
      
     
     Чего лишь в милые головки 
     не забредёт! такие мысли… 
     Увы, слова мои неловки – 
     перебродили все да скисли. 
      
     Но всё же ты, дитя, послушай: 
     ты и цены себе не знаешь – 
     счастливейший на свете случай, 
     богатств нетронутая залежь! 
      
     Всё, что он сделал, этот Демон, 
     у ног твоих предстало б горсткой – 
     да и прославлен только тем он, 
     что поклонялся деве горской! 
      
     3 
     
Чей это голос? Как всё странно! 
     Откуда он? Кругом всё пусто, 
     но, вкрадчив, как волна тумана, 
     он душу мне оплёл искусно. 
      
     И вдруг я словно укололась: 
     ведь я таким и представляла 
     его проникновенный голос – 
     внушенья ласковое жало. 
      
     Он мне твердит, что дело к маю, 
     а сад мой так и не возделан… 
     Я ничего не понимаю! 
     Кто говорит со мною? Демон? 
      
     
     Тамара ты, но я не Демон: 
     я Богом проклинаем не был, 
     не славил адскую я темень, 
     не ссорился с могучим небом. 
      
     Откуда что, и сам не знаю: 
     я лишь подслушиваю звуки, 
     но приведут ли они к раю? 
     сулят ли в преисподней муки? 
      
     Я, плюнув на дихотомию, 
     всегда держался посредине: 
     внимал и Господу, и змию, 
     свет солнца различая в льдине. 
      
     5 
     
Но как всю жизнь скитаться между – 
     то буйствовать, то быть прилежным, 
     то верить, то терять надежду… 
     Как можно быть святым – и грешным?! 
      
     Ты хочешь плыть в дырявой лодке, 
     тонуть и разражаться смехом, 
     блудить, перебирая чётки, 
     небес и дна достичь с успехом? 
      
     Но – преждевременно об этом… 
     Скажи, как ты сюда пробрался? 
      Блуждающий меж тьмой и светом, 
     как невидимкой ты остался? 
      
     Хор со стороны 
      
     Ох, слава Богу, смолкли вопли, 
     теперь – со статуею шашни… 
     Но нам плевать с высокой башни 
     на все лирические сопли! 
      
     Да ладно, только б не орали, 
     игрались тихо бы, без звона, 
     а остальное всё законно 
     и с точки зрения морали… 
      
     
     Утихомирились, не так ли? 
     Миролюбивой вышла сцена… 
     Быть может, нас в ином спектакле 
     сыграть попросит Мельпомена? 
      
     7 
     
Давай покинем время оно, 
     хоть и близки к нему душою. 
     Попробуем «Пигмалиона» 
     иного – по Бернарду Шоу. 
      
     Порой свершаю я оплошку, 
     цепляю брошку на фигуру… 
     Давай учиться понемножку – 
     хочу освоить всю культуру. 
      
     Культуру слога, рифмы, стиля, 
     уменья к месту выбрать слово. 
     «Нет достиженья без усилья», – 
     и я внимать тебе готова. 
      
     
     Ты что же, Дулитл? Поверь мне: 
     тебя порадовать мне нечем – 
     сегодня ведь на каждой ферме 
     к культуре доступ обеспечен. 
      
     А я не Хиггинс, не профессор – 
     куда мне выучить Элизу! 
     Мой тоже слог едва прорезан: 
     коль увлеку, то только книзу. 
      
     9 
     
Не скромничай, а помоги мне, 
     не огорчай меня отказом: 
     хочу аккордом стать я в гимне, 
     давно слагаемом Кавказом. 
      
     А как возможно без сноровки 
     не дать пути фальшивым нотам? 
     Как без серьёзной тренировки 
     к высоким приступать полётам? 
      
     10 
     Да мы ж с тобой не год едва ли 
     шагаем вместе в эту гору; 
     ролей достаточно сыграли – 
     и Голливуду будет впору. 
      
     Давай, конечно же, общаться, 
     но без игры, не понарошку. 
     Я не лишу тебя участья – 
     и ты путём нацепишь брошку. 
      
     11 
     
Ты думаешь, с шероховатой 
     вот так я распрощаюсь речью? 
     Но как же быть с Шехерезадой? 
     А где же я Джульетту встречу? 
      
     Боюсь, твоя мне будет парта 
     без игр скучна и безотрадна. 
     Изольда, Гретхен, Клеопатра… 
     Давай играть порою, ладно? 
      
     12 
     Какой же ты ещё ребёнок! 
     Страсть к играм – ах, неукротима! 
     С тобой и я, седой подонок, 
     готов сыграть… хоть Буратино! 
      
     Но, чтобы не было угара, 
     обдумать надо всё и взвесить… 
     Ну а пока – отбой, Тамара! 
     До варианта номер десять. 
      
     Часть вторая. 
     Кармен и Хозе 
     1 
     О Кармен, расскажи всю правду – 
     хоть костром пусть та правда станет: 
     почему за твою ограду 
     очень многих проникнуть тянет? 
      
     Не могу укротить я ревность, 
     но и ревность сладка, покуда 
     о тебя своей мыслью греюсь 
     и молюсь на тебя, паскуда! 
      
     2
 
     Расскажу! Знай, что ты не первый: 
     не один о мой нрав кололся 
     и сбегал, обзывая стервой, 
     проклиная сам день знакомства. 
      
     Да, сбегал от недоуменья – 
     приспевала пора разрыва… 
     Как смешно мне словцо: измена! 
     Я верна себе неизбывно. 
      
     
     Никакого здесь оправданья! 
     Кровопийца ты, род вампира, 
     и плевать тебе на рыданья: 
     тебе боль моя – слаще пира. 
      
     Ты – пиранья в обличье женском, 
     все обманны твои одежды: 
     чуть поманишь кого блаженством, 
     как сейчас же лишишь надежды! 
      
     4 
     Ладно-ладно! Когда любила 
     я тебя, ты меня помучил: 
     да, скучала, прийти молила, 
     но с тех пор ты мне сам наскучил! 
      
     Ты же верить не хочешь в это, 
     извлекая любовь из сажи… 
     Но такого, как ждёшь, ответа 
     я не дам, пусть погибну даже! 
      
     5 
     
Ты – любила? Довольно сказок! 
     Ты ни разу любви не знала: 
     сумасбродным сияньем глазок 
     чаровала – тебе всё мало! 
      
     Ты подобна магнитной буре – 
     той, что сводит с ума все стрелки. 
     Побывала б в моей ты шкуре – 
     позабыла б свои проделки. 
      
     
     Ты мой путь обсуждать оставь-ка: 
     каждый делает так, как может. 
     Не потребна твоя мне правка, 
     ведь мой век мной и будет прожит. 
      
     Даже коль допущу оплошку, 
     навлеку на себя проклятье, 
     то вину свою, словно брошку, 
     нацеплю я себе на платье! 
      
     7 
     
Нацепляй, только будь со мною – 
     не нужна мне стезя иная. 
     Любовался б твоей виною – 
     почему? Объясни, родная! 
      
     Я б другие твои обновы 
     все стерпел, пусть и были б адом… 
     Почему все на всё готовы, 
     лишь бы вновь обласкала взглядом? 
      
     
     Может быть, потому что стана 
     и гагатовых глаз подобных 
     вновь не встретите… Я желанна, 
     но понять меня – нет способных! 
      
     До чего ж вы, мужчины, мелки! 
     Почему ты меня неволишь?! 
     В колесо своё, вроде белки? 
     Эскамильо – такой же, сволочь!.. 
      
     Хор со стороны 
     
Подчиняйтесь постановленьям: 
     что за ор в полвторого ночи! 
     Не подумать ли нам о скотче – 
     том, которым вам рты заклеим! 
      
     Превратили вы жизнь в отраву, 
     мы теперь и заснём едва ли… 
     Как вы двое уже достали! 
     Ничего, мы найдём управу! 
      
     Хор со стороны 
     Мертворождёнными словами, 
     что кое-как зарифмовали, 
     вы объясняете едва ли, 
     что происходит между вами. 
      
     А впрочем, дело нам какое? 
     Мы вас читать вовек не будем. 
     Почто пристали к честным людям? 
     Оставьте лучше нас в покое! 
      
     
     
Ты слышал? В линии помехи… 
     Никак подслушивает кто-то: 
     наш диалог чужой потехе 
     предоставлять мне неохота! 
      
     Всё, отключаем аппараты – 
     я роль играть уже не смею: 
     вдруг да решат дегенераты, 
     что я и впрямь тобой болею! 
      
     Шпион нас выследит заклятый – 
     как скрыться нам с таким накалом? 
     Ох, как бы вариант девятый 
     не стал нам и девятым валом… 
      
     10 
     Я тоже больше не играю! 
     А коль играю – ставлю душу. 
     Ты видишь, как я близок к краю? 
     Вот-вот все правила нарушу. 
      
     Наружу некто дикий рвётся, 
     и это самому мне внове, 
     однако помни, что притворства 
     нет ни в едином моём слове. 
      
     Не вздумай корчить здесь слепую – 
     взаправду я, сдирая шкуру, 
     с тобой пущусь хоть на любую 
     аварию и авантюру! 
      
     11 
     
Что ж, если так… Тогда послушай: 
     мне всё Кармен сыграть хотелось. 
     Представится ль подобный случай? 
     Давай-давай, включай всю смелость! 
      
     Хозе со мной сыграй, попробуй. 
     Трудны, согласна, роли эти, 
     но я стремлюсь предстать особой, 
     какую не заманишь в сети! 
      
     Ты что примолк? Куда-то сгинул? 
     Пришли ещё хотя бы слово – 
     твои слова мне дарят стимул 
     для воплощения иного! 
      
     12 
     Ты просишь? Значит, я согласен! 
     И страшно, но рискну, пожалуй, – 
     пускай исход отнюдь не ясен, 
     опасен спор с оторвой шалой. 
      
     Но не склонюсь к безмолвной брани, 
     не уподоблюсь скрытным гнидам – 
     ведь не подписывался я ни 
     твоею смертью, ни шахидом. 
      
     Мы будем действовать открыто, 
     без экивоков и опаски. 
     Скажи, готова, Карменсита? 
     Итак, играем по-испански! 
      
     Часть третья. Пигмалион и Галатея 
     1 
     
Я в мраморной сокрыта глыбе: 
     ни форм, ни имени не зная, 
     на вечной вздёрнутая дыбе, 
      в небытии заточена я. 
      
     За что так мучает Создатель – 
     ведь он зовётся милосердным? 
     Когда же явится ваятель – 
     извлечь меня трудом усердным? 
      
     
     Мне слышен зов. О чём, откуда? 
     От напряженья стонет воздух… 
     Мой сон, неслыханное чудо, 
     прообраз, значившийся в звёздах! 
      
     Я вижу деву, что томится 
     средь камня, – как постыл ей холод! 
     Небытие ей – что темница! 
     Сюда, резец! На помощь, молот! 
      
     3 
     
Освобождаясь понемножку 
     от нескончаемой печали, 
     я вижу мраморную крошку… 
     Вот я – на воле! Только – я ли? 
      
     Святой резец меня коснулся, 
     и чуждый груз уже не давит, 
     но, как и прежде, нет ни пульса, 
     ни чувств — и немота снедает. 
      
     
     Я – воплотил – её! Свершилось! 
     Из тьмы, неведомо откуда, 
     как Богом явленная милость, 
     на свет явилось это чудо… 
      
     Ни сна, ни роздыху не зная, 
     годами вкалывал, потея, 
     чтоб ты, душе моей родная, 
     в наш мир пришла, о Галатея! 
      
     5
 
     Итак, я имя обретаю! 
     Под вдохновенными руками 
     живою плотью обрастаю, 
     хоть и века томилась в камне. 
      
     Твоё ли мною восхищенье 
     или моя тебе отдача 
     живое вызвали движенье? 
     О чудо! я – жива и зряча! 
      
     
     Да уж не как во время оно! 
     В твоей руке – Samsung, не так ли? 
     Мы – абоненты Megefon’а, 
     ведь ты живёшь отнюдь не в сакле. 
      
     Так кто ж из нас, скажи, блуждает? 
     Сама ты заплутала где-то: 
     душа смеётся и рыдает, 
     во тьму вперяясь в жажде света! 
      
     А вспомни-ка стихотворенье 
     «Молитва грешницы»: не ты ли 
     вымаливала в нём прощенье 
     за то, чего уста просили?! 
      
     7
 
     Пожалуй, так… Закроем тему: 
     дебаты не найдут дороги 
     ни к преисподней, ни к Эдему. 
     Не стану с Демоном – о Боге. 
      
     Порою, да, я, взор вперяя 
     во тьму, картиной странной грежу, 
     но не приемлю я злонравья – 
     и не ищи во мне невежу! 
      
     Всегда порядочность бронёю 
     служила мне – так вечно будет; 
     а коль люблю быть не одною 
     и той же, кто меня осудит? 
      
     
     Помилуй, что за осужденье! 
     Ты чистоты полна такою, 
     что смытой быть суда идее 
     как бы разлившейся рекою! 
      
     А роли – это только роли, 
     ведь ты писала: ты – актриса 
     и героинь все чуешь боли, 
     хотя сама – что та Кларисса. 
      
     Но что-то Демон мне не в жилу. 
     Давай попробуем другое: 
     справляюсь с ролью через силу, 
     себе и зрителям на горе! 
      
     9
 
     Говори, я прошу, потише – 
     вдруг да в суд подадут, собаки. 
     Мне б забиться в нору, как мыши, – 
     мы ж едва не дошли до драки. 
      
     Дезертир я – тебя лишь ради! 
     Что нашла ты в тореадоре? 
     Я с душою своей в разладе, 
     с целым миром, поверь, в раздоре 
      
     10 
     
Ну а мне наплевать! «Достали!» 
     Коль достану, уже не вякнут – 
     мне ль бояться плешивой швали?! 
     «Здесь Кармен воспарила! Ахтунг!» 
      
     Я свободна, как ветер – ясно? 
     Не ведёт принужденье к раю! 
     Будет смерть, как и жизнь, прекрасна, 
     потому что преград не знаю! 
      
     11 
     Полно, хватит! Вновь стань Тамарой 
     или кем там тебе угодно – 
     лишь не этой Господней карой: 
     чересчур уж она свободна. 
      
     Кстати, вспомни: Хозе словарный 
     исчерпал свой запас – и к стали 
     обратился, как враг коварный! 
     На такое пушусь едва ли… 
      
     12
 
     Да не делай ты ротик гузкой! 
     Я ничьею не стану цацкой, 
     потому что в крови ингушской 
     есть немало и от испанской. 
      
     Коль смущён ты подобным тоном, 
     о Кармен я пока забуду… 
     Ладно, будешь Пигмалионом, 
     ну а я Галатеей буду. 
     


      
     Не знаю, случались ли прецеденты. Идея возникла после того, как мы с Георгием Яропольским решили поэкспериментировать в стихотворческой форме путём обмена sms-ками – экспромтами в четыре, восемь или двенадцать строк. В итоге и получилась эта поэма-диалог. Насчёт названия: как известно, М.Ю. Лермонтов создал восемь редакций поэмы «Демон». Нам захотелось написать девятый вариант: это отнюдь не пародия, но дань уважения нашему обоюдно любимому поэту. Присутствуют здесь также и темы «Кармен», «Пигмалиона» – как древнегреческого, так и в воплощении Бернарда Шоу, – «Барышни и хулигана», «Красавицы и чудовища».

Тамара Чаниева

      
Тамара Чалиева родилась в 1979 году в Нальчике. По национальности ингушка. Учится в Северо-Кавказском институте искусств. Автор трёх сборников стихов: «Черновик моей души», «Опалённое сердце» и «Интонации молчаний». 

Георгий Борисович Яропольский – поэт, переводчик. Автор многих книг. 
     

Тамара ЧАНИЕВА,

Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ,

 

г. НАЛЬЧИК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *