ЧЕГО ДОБИВАЛИСЬ ФРОНТОВИКИ

Неизвестное обращение Константина Симонова к Брежневу

Рубрика в газете: Борьба за справедливость, № 2019 / 17, 08.05.2019, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО

Константин Симонов, как никто другой, очень много сделал для увековечения памяти о фронтовиках. В этом плане с ним мог сравниться разве только Сергей Смирнов, который первым рассказал стране о защитниках Брестской крепости, героях обороны Лиепая и подвигах легендарного подводника Маринеско.
После каждой передачи по телевидению о войне Симонов получал мешки писем. Всю почту писателя можно было условно поделить на две части. Одну составляли письма-исповеди. Люди рассказывали Симонову о себе и о своих близких, о том, где и как они воевали, с чем сталкивались на фронте, как находили себя после Победы в мирной жизни. А другая часть почты состояла из жалоб. Многие фронтовики недоумевали, почему страна бросила их на произвол судьбы.


20 января 1978 года Симонов обратился к Брежневу. Он писал:
«Глубокоуважаемый Леонид Ильич!
Обращаюсь к Вам, в преддверии 60-летия нашей Армии, памятуя о том, что Вы с такой теплотой сказали о ветеранах войны на внеочередной сессии Верховного Совета СССР.
После показа по телевидению фильмов «Солдатские мемуары» и «Шёл солдат» я тщательно проанализировал около двух тысяч писем, полученных от бывших фронтовиков и членов их семей. Некоторые соображения, возникшие в связи с этими письмами, как мне кажется, могут оказаться полезными при разработке мер по дальнейшему улучшению условий жизни для ветеранов Великой Отечественной войны.
Значительная часть писем – жалобы и обиды. Люди пишут об отсутствии внимания к ним на местах, о фактах равнодушного и даже пренебрежительного отношения к ним и к их военным заслугам, в том числе к ранениям и наградам.
Во многих письмах критикуют несовершенство системы розыска сведений о ранениях и, особенно, контузиях, а также порядка установления причин инвалидности. Много жалоб связано с жилищным вопросом.


Не во всех письмах отражается истинное положение вещей, но в ряде случаев люди возмущаются обоснованно. Хочу подчеркнуть, что большинство писем написано уже после того, как их авторы обращались в различные организации, в редакции местных и центральных газет, в органы власти. Зачастую люди просто ищут возможности излить душу, ждут не столько реальной помощи, сколько хотя бы моральной поддержки – так прямо и пишут, и это приводит к мысли, что ещё слишком часто ответы на заявления и письма составляются формально и воспринимаются как казённая отписка.
Думается, тут широкую воспитательную роль в масштабах всей страны могло бы сыграть специальное рассмотрение в ЦК КПСС практики одной из областных партийных организаций по руководству работой с заявлениями и письмами ветеранов войны. Это, очевидно, помогло бы в решении многих вопросов, которые не должны и не могут решаться чисто законодательным путём.
В полученных письмах – особенно много предложений о введении льгот для ветеранов, не пользующихся статутом инвалида Великой Отечественной войны.
Всего, о чём просят, государство, конечно, сделать не в состоянии. Но мне кажется, что было бы справедливо, по праву многократно пролитой крови, уравнять в правах с инвалидами Великой Отечественной войны тех оставшихся доныне в живых бывших фронтовиков, которые получили три и более ранения и контузии. Три ранения не проходят бесследно для здоровья человека, и не случайно именно этих людей одними из первых демобилизовали после войны по пункту «г» Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 сентября 1945 года.
Кроме этих двух предложений, с которыми я счёл своим долгом обратиться к Вам, в приложении к письму мною вкратце изложены и перечислены многие другие проблемы, которые волнуют ветеранов Великой Отечественной войны и о которых они пишут» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 1068, л. 14).
В качестве приложения к этому письму Симонов составил перечень наиболее существенных пожеланий ветеранов. В этот перечень он включил:

«Выделение на кладбищах специальных участков для захоронения ветеранов войны; похороны ветеранов и оформление их могил – за счёт государства.
Установление льгот и введение единого удостоверения для трижды кавалеров медали «За отвагу» как награды, до 1943 года соответствовавшей по своему значению введённому впоследствии ордену «Славы».
Учреждение нагрудного знака «Ветеран второй мировой войны 1939-1945 гг. »
Учреждение нагрудного знака для раненых в боях Великой Отечественной войны с обозначением на нём количества ранений.
Увеличение на несколько дней продолжительности очередных отпусков для ветеранов Великой Отечественной войны, имевших ранения.
Установление надбавки к пенсии по старости за участие в Великой Отечественной войне при наличии полученного на Фронте ранения или контузии.
Расширение льгот для инвалидов Великой Отечественной войны третьей группы, в частности, сохранение пенсии полностью, если инвалид работает» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 1068, л. 15).
В конце перечня Симонов сообщил:
«Устранение препятствий, осложняющих розыск военно-медицинских документов о ранениях и контузиях. Этому вопросу посвящено особенно много писем, которые вызваны следующими причинами:
1. Отсутствием в Архиве военно-медицинских документов (Ленинград) и в Центральном архиве Министерства обороны СССР (Подольск) документации медсанбатов, медсанрот и медсанчастей;
2. Существенными недостатками в оформлении демобилизационной документации в райвоенкоматах в условиях массовой демобилизации после окончания войны и плохим состоянием архивов многих райвоенкоматов в настоящее время;
3. Отсутствием в военно-медицинском архиве ПОЛНОГО поимённого учёта раненых, приводящем к практической невозможности розыска документов о ранениях и контузиях без знания номера госпиталя (в тех случаях, когда в запросе указывается место расположения госпиталя и время пребывания в нём человека, о котором идёт речь, проверка, как правило, проводится не по всем госпиталям, находившимся в указанном месте, а с проверкой по эвакогоспиталям, которые находились в постоянном движении, дело обстоит ещё хуже)».
Дошло ли конкретно до Брежнева обращение Симонова, пока выяснить не удалось. В архиве я нашёл лишь две резолюции секретаря ЦК КПСС Якова Рябова, который курировал оборонку.
25 января 1978 года Рябов дал указание заведующему отделом административных органов ЦК Николаю Савинкину: «Прошу подготовить предложения» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 1068, л. 12).
Второе указание последовало 11 февраля 1978 года. В архиве сохранилась карточка за подписью партфункционера.

«Т.т. БАЧУРИНУ А.В.
ЛОМОНОСОВУ В.Г.
Прошу рассмотреть письмо т. Симонова К.М. при подготовке предложений по данному вопросу.
Я. Рябов
11 февраля 1978 г.» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 1068, л. 13).
Но какие Бачурин и Ломоносов внесли предложения, это тоже пока выяснить не удалось.
Возможно, предложения двух партаппаратчиков сохранились в РГАНИ на листе 11 (фонд 100, опись 2, дело 1068). Но с этим листом в архиве произошла детективная история. Его весной 2019 года кто-то вдруг из дела 1068 изъял, не оставив нигде никакого объяснения. Но ни руководство РГАНИ, ни глава Росархива Артизов разбираться с этой странной ситуацией не желают.

Загрузить файлы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *