Две литературные картины Александра Трифонова

№ 2026 / 30, 30.07.2026, автор: Александр БАЛТИН

Александр Трифонов не просто пересекает литературу и живопись, но, своеобразно соединяя их, словно даёт новые смысла мировосприятия литературы. Живопись Трифонова, чей метод и стиль узнаваем, подпись не требуется, вообще весьма литературна. Были и выставки именно такого плана: живописное прочтение литературы художником. Но два холста из последних работ – «Ульрих и Агата» и «Последний день Квентина Компсона» – поражают уже необычностью, возведённой в квадрат.

 

 

В объект внимания живописца попадают литературные произведения, хоть и великие, но широкой публике едва ли известные, хотя оба романа – и «Человек без свойств» Роберта Музиля и «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера были изданы ещё в СССР.

Ульрих – стержневой персонаж романа Музиля. Собственно, он и есть – Человек без свойств. Агата – его сестра-близнец. Они отражаются друг в друге… как два зеркала, создавая усложнённое ветвление сюжета.

Так и у Трифонова: сюжет картины не прост: мы видим строгий, включающий ноты и тона таинственности, особняк, над котором дымчато-зеленоватым облаком мерцает древесная плоть: особняк, колоритно символизирующий роскошный закат Австро-венгерской монархии, в которой и разворачивается действие романа; и вот – на первый план выходят они – Человек без свойств и сестра его, волной ниспадают волосы, строга одежда Ульриха…

 

 

Колорит картины завораживает: надо всматриваться, получая импульсы, постигая амбивалентность мира, всегда держа в уме хрупкость всего, в том числе великих империй.

И – в интеллектуальную пару к «Ульриху и Агате» – «Последний день Квентина Компсона»…

Он – брат всем обречённым, молодой человек, студент престижного Гарвардского, чётко решивший покончить с собой, узел его судьбы завязался столь туго, что не видит, мучительно не видит иного способа его развязать.

Он гуляет, проводя свой последний день, он гуляет по городу, в разные ситуации попадая, жизнь переосмысливая…

Великолепно исполненные Трифоновым здания университетского мира: красный цвет их словно символизирует воспаление души Квентина, зарешёченные изящно окошки плотно скрывают тайны судеб.

А Квентин вырастает чёрной, но беззащитной фигурой, превосходящей дома: чёрный и красный: как самоубийство и смерть, вместе – высота Компсона, как символ формулы: человек выше вещей. Вещей – в том числе и трагического человеческого формата, часто и приводящих к роковому решению.

 

 

Эти две, особняком стоящие в пантеоне живописца работы, несут, помимо эстетической, ещё и культурологическую миссию: зритель, соприкоснувшись с ними, наверняка захочет обратиться и к великим текстам.