Эпоха в лицах: Альфред Дешабо, Наталья Демчик, Рита Штрефонд

Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век  , № 2026 / 30, 31.07.2026, автор: Альфред ДЕШАБО, Наталья ДЕМЧИК, Рита ШТРЕФОНД

Альфред Дешабо

 

Оригинальный и самобытный автор родом из Пятигорска, Альфред Дешабо – потомок французских колонистов времён Александра I, сирота войны, прошедший детдом, голодный завод и целину. Сегодня он называет себя «человеком, который выжил, чтобы доказать математику истории». В нашем интервью он объясняет, как вывел формулу общественных формаций, почему верит в Океан Разума и каким видит будущий вектор цивилизационного развития.

 

 

– Альфред Николаевич, ваше детство пришлось на страшные годы войны и репрессий: вашего отца расстреляли в 1938-м, ваша семья пережила унизительное выселение из дома, затем смерть матери и голодная сиротская жизнь. Понимали ли вы тогда, почему всё это с вами происходит, и что помогало выстоять в столь непосильных для ребёнка испытаниях?

– Мне было девять, когда моя тётя, с которой я остался после смерти родителей, получила в центре города комнату с верандой, которая упиралась в дверь чёрного входа библиотеки Крайкома партии. Мать моего друга была заведующей библиотекой, и чувствовал себя там как дома. Я много читал французской литературы, так как для прогулок у меня не было тёплой одежды. А после третьего класса тётя отдала меня в детдом.

Самое страшное в детдоме – сиротство и безысходность. Спасала только мечта, что в городе я поступлю в ремесленное училище. И там у меня действительно началась нормальная жизнь: Пятигорск, лагерь на Бештау, танцы, спорт, разряд по боксу. В шестнадцать лет на заводе в Таганроге я встал за станок, но не мог ничего заработать и начал голодать. Врач положила меня в больницу просто «отъесться». Из этого ада спасла целина – постановление об освоении земель. Работал разнорабочим на лесоповале, в каменоломнях. Однажды в Карпинске услышал музыку у военкомата, увидел знамёна, и зашёл с обидой: почему меня не берут в армию? Через пять минут осмотра мне сказали: годен. Служил радистом на Украине, выучил английский с помощью друга-москвича, всё стало потихоньку налаживаться.

– В 1972 году вы написали поэму «Об Океане Разума», а через 36 лет прочли, что академик Маслов получал диктовки от того же Океана. Как объясните это совпадение?

– После провала в аспирантуру в Плехановский институт меня потянуло на Кавказ. Я устроился в Адлере, много времени проводил на море, писал фантастические рассказы. Почему об Океане Разума? Платон прав – поэзия это послание богов. Позже я задумался: почему пять общественных формаций укладываются в коэффициент 3,75? Социализму отводилось всего 85 лет (1920-2005). Первая половина – социализм, вторая – коммунизм, как раз на 80-е, как и объявил Хрущёв. Почему так мало? Видимо, начинается вырождение: болезни (их сотни тысяч), электромагнитный смог, телегония, слипание эритроцитов от серы в воздухе. После этого – космизм (23 года) и вход в семью высокоразвитых цивилизаций. Кстати, Маслову Высший Разум явился в 2004-м.

– Вы математически доказывали дату победы коммунизма, озвученную Хрущёвым. Каким способом вы это делали и не разочаровались ли в математике, когда 80-е прошли, а прогноз не сбылся?

– Первобытный строй длился 35 тысяч лет, но разумная половина – 17,5 тысяч. Делим на 3,75 – получаем 4600 лет рабовладения (4200 г. до н.э. – 400 г. н.э.). Делим 4600 на 3,75 – получаем 1200 лет феодализма (до 1600 г.). Делим 1200 на 3,75 – 320 лет капитализма (до 1920 года), когда Ленин ждал мировой революции. Если бы она случилась, социализму-коммунизму досталось бы 85 лет: 1920-2005. Возможно, для науки это детский лепет, но даты формаций никуда не деть. После коммунизма – космизм Фёдорова, Вернадского, Циолковского, но дат они не ставили. Более подробно я пишу обо всё этом в «Литпричале» в своём эссе «Нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме!» Мне приходилось много ездить по Союзу, я видел, как и чем живёт страна, и понимал причины её распада. Мир сложнее нашего зрения и слуха, человек же мыслит ограниченно.

– Если бы родители могли увидеть, как сложилась ваша жизнь, что бы вы хотели им доказать своими творческими трудами?

– Я слишком рано потерял родителей: об отце не помню, мать – только из военных лет. Но в моём понимании мой настоящий труд – это бизнес в конце 80-х: экономические разработки для заводов, компьютерные программы. Мы изучали японский и царский опыт, директора благодарили. Один подполковник с нашим проектом уехал в Москву, вернулся полковником. Но потом всё рухнуло. На месте огромного завода «Пятигорсксельмаш», выпускающего инкубаторы, теперь торговый центр. Писал же я всю жизнь не для подвига, а для отдыха и развлечения. Надеюсь, это было не зря.

 

---

 

Наталья Демчик

 

Талантливый белорусский автор Наталья Демчик – профессиональный филолог и богослов, поэт, член сестричества при Жировичском монастыре, нашла своё призвание в раннем детстве и с тех пор неукоснительно следует по избранному пути служения. В нашем интервью она поделилась тем, как в своё время детский взгляд на старинную икону Спасителя определил всю её дальнейшую жизнь, а также рассказала, как родителям привить ребёнку любовь к книге с самой колыбели и почему для воспитания детей нет ничего лучше народных сказок и былин.

 

 

– Наталья, по образованию вы филолог и богослов, и первой книгой, привившей вам любовь к слову, стала детская Библия. Что в ней вас заворожило и как пришло решение изучать богословие?

– Это был сознательный путь, ставший продолжением детского интереса, но уже преобразовавшегося в живую веру. Именно живую веру в Бога мне привила моя покойная бабушка Анастасия Евтихиевна. Она прошла ужасы войны и верила в Бога искренне, по-настоящему. В раннем детстве я подолгу жила у неё, видела, как она молится, и атмосфера в её доме была какая-то особенная. Всё было таким обычным, на первый взгляд, но в доме царила радость и ощущение чего-то особенного, чего я потом не чувствовала ни дома с родителями, ни в школе. В доме у бабушки висела икона Спасителя академического письма в окладе, и мне казалось, что Он смотрит на меня живыми глазами и благословляет. Позже я узнала, что эту икону бабушка взяла из закрытой в 1960-е деревенской церкви, а в 1990-е, когда храм восстановили, вернула на законное место. Детская Библия открыла мне мир, из которого был тот самый лик Спасителя, определивший всю мою дальнейшую жизнь. Похожий образ я искала долгие годы. Недавно я наконец нашла старую, истрёпанную икону – и испытала то же детское чувство. Это намоленность дореволюционных икон, в то время их писали с молитвой и благоговением.

Филологию я любила всегда, в 1997 году поступила на филфак Брестского университета, но после третьего курса ушла в монастырь – там богословие постигала на практике. В 2014 году вступила в сестричество при Жировичском монастыре, а в 2015-м поступила в Минскую семинарию. Одновременно восстановилась на филфаке Витебского университета – и в 2019-м получила два диплома. Но главное не бумажки, а знания и убеждение, что всё сложилось промыслительно.

– Ваша поэзия охватывает детские, религиозные, любовные, философские и исторические темы, также вы пишете о женских судьбах. Что вам сегодня ближе всего и что востребовано читателями?

– Для меня важнее всего детские стихи. Они должны быть небольшими, с простым сюжетом – чтобы ребёнок мог представить себя на месте героя и сделать вывод. Иногда я даю короткое поучение в конце, чаще оставляю пространство для размышлений. Обязательно использую уменьшительно-ласкательную форму – она эмоционально воздействует. Религиозная и философская лирика тоже близка, но детская тема – самая ответственная. Что востребовано – судить не берусь, но отклик на разные стихи есть, и это радует.

– Что бы вы пожелали родителям в общении с книгой и словом?

– Будьте внимательны в выборе детской литературы. Ребёнок – это то, чем его напитали. Сейчас уходит из моды фольклор, а ведь именно в народных сказках, поговорках, былинах содержится огромный воспитательный потенциал. Вспомните, какие гении вырастали на них! Без Арины Родионовны не было бы нашего Пушкина. Советская и современная классика тоже хороша, но главное не сюжет, а идея, которая заставит ребёнка задуматься. Я против мультфильмов и книг с выдуманными чудовищами – дети копируют героев, а это травмирует психику и отнимает время. Отлично подходит детская религиозная литература – сейчас её много в церковных лавках.

Приучайте детей к книге с пелёнок. Пусть ребёнок рвёт книжку, рисует на страницах – главное, он должен понимать, что книга – неотъемлемая часть его мира. Повесьте у кроватки картинку с котёнком, читающим книгу, пришейте к игрушке блокнотик. Включайте аудиозаписи, если нет времени, но лучше всего, конечно, живое чтение родителей, оно запоминается на всю жизнь. Старшие дети тоже могут читать младшим. Помните: ваша задача – помочь ребёнку понять мир и найти себя в нём. Спасибо вам и вашим читателям за внимание!

 

---

 

Рита Штрефонд

 

Рита Штрефонд – молодая, подающая надежды донецкая поэтесса, чьи тексты пронизаны болью родного города и надеждами на возвращение мирной жизни, вне зависимости от политических нарративов. В нашем интервью она поделилась тем, как война сформировала её голос, почему ИИ вовсе не враг творчеству и зачем автору бумажная книга в цифровую эпоху.

 

 

– Рита, ваш дебют в печати пришёлся на 2024-2025 годы, но ещё до этого вы номинировались на премии «Поэт года» и «Русь моя» имени С. Есенина. Когда начался ваш путь и что изменилось с появлением бумажных публикаций?

– Всё началось спонтанно, в шесть лет: в маршрутке с бабушкой я придумала первое стихотворение про барсуков, а дома прочла его наизусть. Мне не поверили, решили, что где-то вычитала. Тогда я начала сочинять дальше, и талант подтвердился. Годы я писала «в стол», боялась критики, но в 2018 году завела страницу на «Стихи.ру». Появились читатели, я научилась принимать замечания, участвовала в конкурсах – сначала без успеха, но со временем уровень вырос. Печатные альманахи стали для меня личной победой: количество читателей увеличилось, появились приглашения в новые проекты. Но главное – внутренний сдвиг: это была мотивация развиваться дальше. Сегодня моя стезя не только поэзия, но и песни, и проза в работе. Отдельное достижение – озвучка моих стихов Дмитрием Кравченко («Многогранный»), чьё творчество я считаю современной иконой поэзии.

– На «Стихи.ру» у вас более 300 произведений: от любовной лирики до социальных текстов. Как удаётся переключаться между такими разными настроениями?

– Для меня самой загадка, как в этом потоке мыслей и многогранном восприятии мира находится место для нужной темы. Это происходит интуитивно.

– Вы родились и живёте в Донецке. Как атмосфера города и события последних лет повлияли на ваше мировоззрение и творчество?

– Я помню город до 2014 года. Тогда, ещё школьницей, я не осознавала серьёзности происходящего. Меня воспитывали в патриотических традициях, и ещё в детстве я писала стихи о Великой Отечественной войне. А когда война пришла в мой родной город – с разрушенной инфраструктурой, сводками, гибелью друзей и товарищей, с которыми мы росли в одном дворе, – это перевернуло всё. Мои стихи стали эмоционально-острыми, правдивыми. Я пишу о том, что вижу: о боли, о надежде, о долгожданном мире. Моё мировоззрение менялось несколько раз за эти двенадцать лет, и я считаю важным освещать актуальные темы, даже если не всем нравится такая правда жизни. Как эмпатичный человек, я пропускаю чужие эмоции через себя и превращаю их в творчество.

– Вы позиционируете себя как поэтесса, но записываете треки в жанрах хип-хоп, рок и поп под псевдонимом SHTREF. Для вас песня – это стих под музыку или иное искусство?

– Интерес к музыке пришёл три года назад как проба пера. Первые треки я не хотела выкладывать, но положительные отзывы убедили меня. Сначала это были просто стихи на музыку, потом я стала писать тексты под готовый бит. Помог Андрей Безродный, который показал мне возможности ИИ: мы создавали несколько вариантов в разных жанрах, чтобы найти лучшее звучание. Сегодня я сама делаю треки с помощью технологий – живого вокала почти нет, только пара песен записана знакомыми. В будущем хочу заняться вокалом, попробовать исполнить песни сама или в дуэте. Пока я не могу выпускать треки на легальные платформы из-за требований к живому исполнению, но планирую работать над этим, а также рассматриваю продажу авторских прав. В моих песнях есть и стихи под музыку, и тексты, рождённые в союзе с битом – одно другому не мешает.

– У вас в планах выпуск авторских книг. Считаете ли вы бумажное издание венцом карьеры поэта сегодня?

– Несмотря на популярность электронных и аудиокниг, я остаюсь приверженцем печатного слова. Книга – это особое удовольствие: её иначе читаешь, иначе чувствуешь, даже пахнет она по-особенному. Важна каждая деталь – переплёт, бумага, шрифт, оформление. Сейчас я работаю над двумя книгами в жанрах фэнтези и детектива с элементами триллера и мистики – это самые ходовые направления среди молодёжи. Я далека от совершенства, понимаю, что конкуренция огромна и что старт требует вложений. Но я стараюсь сделать качественный продукт. Когда он будет готов, не знаю, но это мой первый подобный опыт, и я хочу, чтобы он был достойным.

 

Беседовала Мария ЛЕОНОВА

 

---

 

Альфред ДЕШАБО

 

 

ОСЕНЬ

 

Опустели пляжи золотые,

Смолк веселья голосистый звон,

На беседки и грибки пустые

Мелкий дождик нагоняет сон.

 

Потемнела, забурлила Волга,

Буй качает пенистой волной,

Вот и я уже так долго, долго

Не могу всё встретиться с тобой.

 

Не могу найти к тебе дороги,

Пролететь, пройти сквозь старый мир,

Все вокзалы снятся мне убогие

И в билете много, много дыр.

 

Словно не компостер, а созвездие

Тяжестью упало на билет,

И ищу, ищу тебя везде я

Вот уже как будто тыщу лет.

 

 

ЗНАКОМОМУ ПСУ

 

Ну что ты смотришь на меня так предано?

Как будто я твой самый лучший друг.

Тебе, наверное, совсем неведомо,

Что я вхожу в собачий узкий круг?

 

Что жизнь живу, похожую на эту,

С утра, как ты, и до ночной поры,

И только у меня ещё всё нету

Такой вот персональной конуры.

 

Но ты молчишь, в глазах твоих усталость,

Застыла будто серою рекой.

Иди-ка, брат, и ты полайся малость,

Да и готовься к ночи на покой…

 

Адлер, 1972 г.

 

 

ТРЕВОЖНЫЕ СНЫ

 

Отчего снятся мне тревожные сны

И война без конца и начала,

И бегут от весны до весны

Силуэты горящих вокзалов.

 

Отчего мир холодный, пустой,

На столе корка чёрного хлеба,

А вдали слышен голоса бой,

Полыхает зарницей в полнеба.

 

Этот голос то громче, то тише,

Красным бликом сверкает в окне.

Боже мой, неужели не слышишь,

Человек ли живёт во мне?

 

Человек ли то жмёт на курок,

Поливая огнём округу.

Боже мой, какой длинный урок

Нелюбви человека друг к другу.

 

 

* * *

 

Мне встречались люди на дороге,

Злобою забиты их сердца,

Никого я никогда не трогал,

Не желал им скорого конца.

Проходил я в жизни по обочине,

Не бежал за славой, не юлил,

И я думал так сосредоточенно,

Для чего же Бог меня явил.

 

 

КЛЕПТОМАНИЯ

 

Кто-то тащит то дрель, то тюфяк,

Волокут всё, что могут, с работы,

Ну а тот посильней здоровяк

Притащил домой бегемота.

 

Только в ванну не лезет и вся,

Головою хоть бейся о стену,

То ли дело, стащил я гуся,

А потом петуха в третью смену.

 

Он ещё не кричал, не собрался,

То ли рано, а то ли с испугу,

Я с вахтёром едва не подрался,

Вынося петуху подругу.

 

Все воруют; в верхах, в академиях,

И награды воруют, и звания,

Захлестнула нас эпидемия

По названию клептомания.

 

Эх, растащим мы всю Расею,

Рассуём её по карманам,

Кто-то в гены нам что-то посеял,

Что не можем мы жить без обману.

 

Пятигорск, 1988 г.

 

---

 

 Наталья ДЕМЧИК

 

 

МУХА СЕЛА НА ВАРЕНЬЕ

 

Муха села на варенье,

Вот где было ей везенье!

А потом взлететь хотела,

Да, бедняга, не сумела!

 

Наперёд ты, Муха, знай:

Ротик свой не разевай,

На чужое так не рвись,

Полететь не сможешь ввысь!

 

Так барахталась в варенье,

Что устала, без сомненья,

Пока в ложку не попала

И на землю – плюх – упала!

 

Под дождём слегка отмылась

Да поохала чуть-чуть:

– Как же я так умудрилась

Из варенья упорхнуть?

 

Вот на часики взглянула

Наша Муха – спать пора!

Раз – взяла и вмиг уснула,

Налетавшись по дворам!

 

Ах, варенье было сладким!

Только больше – ни ногой!

Разве только лишь украдкой

Приглядится к банке той!

 

 

АХ, КТО ЖЕ ЭТО ВЫДУМАЛ

 

Ах, кто же это выдумал,

Что есть любовь на свете?

Её же ведь не видели

Ни взрослые, ни дети!

 

И на земле загадочно

Звучат лишь имена,

И только лихорадочно

Так светится луна.

 

Любовь живёт без принципа,

Чуть дальше – хода нет.

А сладки как гостинцы-то

Любви, а боль в ответ.

 

Наверно, слишком искренне

Мы доверяем ей,

Наивные поистине

Всегда в потоке дней!

 

Любовь придёт таинственно.

Не думая о ней,

Мы канем в омут истово

При свете фонарей.

 

И взгляд её лучистый тот

Наполнит нас теплом.

В ней блеск совсем иных красот,

Когда взмахнёт крылом.

 

Любовь, согрей, согрей меня

В потоке сонных дней.

Пусть светит яркий свет огня

Всегда в судьбе моей.

 

 

ТЫ УХОДИЛ

 

Ты уходил. Я не держала.

Махнул рукой. Махнула я.

Тебя спокойно провожала

В другую пристань бытия.

 

Перелистнув судьбы страницы,

Идём вперёд, забыв про боль,

И новые встречая лица,

Пытаемся найти любовь.

 

День жизни к вечеру клонится –

Десяток энный за окном.

И мир иной всё чаще снится,

И дел всё больше «на потом».

 

Ты уходил, я не держала.

Да не было на это сил.

К тому же, всё начать сначала

Из нас никто не попросил.

 

 

ОТЧЕ НАШ, КОТОРЫЙ ЕСТЬ НА НЕБЕСАХ

 

Отче наш, который есть на Небесах,

Пусть имя славится Твоё в веках,

Пусть Царствие придёт Твоё

И сердце просветит моё.

 

И воля будет пусть Твоя

Здесь на земле, как Там, на Небе.

И пусть живёт душа моя

Твоим благословенным хлебом.

 

И нам прости Ты все грехи,

Как мы прощаем ближних наших.

От злобы нас убереги,

Когда на день мы станем старше.

 

Нас от лукавствий всех избавь,

Какие есть их проявленья,

И в наши действия направь

Своё святое провиденье!

 

 

НАБЛЮДАЛА: ЛЮБОВЬ ПРОВОЖАЛИ

 

Наблюдала: любовь провожали

И не верили сказкам чужим.

Посмотрите: она уезжает!

И растаяло счастье, как дым!

 

Ей в дорожку руками махали,

Говорили «до скорого!» ей,

Завтра ж с первыми петухами

Снова вспомнят те двое о ней!

 

Только поздно уже, спохватиться

Не удастся ну просто никак!

Научиться бы нам, научиться

За синицу держаться в руках!

 

---

 

Рита ШТРЕФОНД

 

 

ДОКТОР

 

Доктор, облегчите эту боль,

Расскажите мне, в чём причина?

Почему вместо мази на ранах соль

Нарывает, болит непрерывно.

 

Почему рассыпается в пепел душа,

Догорая тем синим пламенем,

Рассыпается медленно, не спеша

Под жизни потёртым знаменем.

 

Двадцать грамм чёрной сажи в ладони,

В ней вся моя чёртова жизнь,

Обещали, что будет не больно,

Говорили: ты только держись.

 

Только нет ни одной опоры,

Было не на что, встав, опереться,

Я теперь умираю от боли,

Мне по-прежнему некуда деться.

 

Доктор, сколько всё это продлится?

Обезбол мне вошёл в привычку,

С каждым днём я сгораю в агонии,

Жизнь безжалостно чиркает спичкой.

 

Доктор, где мне искать причину?

Как мне душу свою сохранить?

Мне тревогу унять не по силам,

Чтоб не рвалась сердечная нить.

 

Доктор, дайте таблетку, микстуру,

Пропишите мне курсом уколы,

Пропишите мне физпроцедуры,

Мне недолго осталось до комы.

 

Я теряю контакт с реальностью,

Упускаю течение времени,

Я бросаюсь из крайности в крайности

В борьбе, где есть риск и сомнение.

 

Доктор, скоро ли это пройдёт?

Почему же так больно падать,

Перелом на крыле заживёт,

Только неба мне будет не надо.

 

Доктор, сколько ещё мне так жить?

Я устала быть просто игрушкой,

Я устала купаться во лжи,

По ночам горько плача в подушку.

 

Доктор, есть ли хороший исход?

Скажите мне, боль излечима?

Прах души ветер нёс на восток,

Вы ответьте мне, я заслужила?

 

Доктор, вы мне пропишите покой,

Пропишите любовь, надежду,

Пропишите мне сил быть самой собой,

И в одежде, и без одежды.

 

Пропишите мне, доктор, хороших людей,

Пропишите надёжного друга,

И партнёра, чтоб мы, как семья лебедей,

На века полюбили друг друга.

 

Пропишите мне, доктор, работу мечты,

Пропишите мне отпуск на море,

Пропишите мне сил, чтоб смогла отпустить

Все обиды, провалы и боли.

 

Дайте, доктор, мне шанс чуть пожить для себя,

Пропишите мне смех беззаботный,

Чтоб каждый свой день я хотя бы жила,

А не просто ждала до субботы.

 

Пропишите мне, доктор, пожалуйста, сон

Спокойный, без слёз и кошмаров,

Дайте вдохнуть в этом мире большом,

Ощутить хоть малейшую радость.

 

Шрам оставив на сердце, жизнь идёт чередом,

Я, как падшая бабочка, прячусь в кокон,

Открытым всё так же остался вопрос:

Как скоро я вылечусь, доктор?

 

 

ПОЕЗДА

 

Я сажусь в уходящий вагон,

А в округе гудят поезда,

Испуская последний гудок,

Отправляюсь в начало конца.

 

За окном именитый пейзаж

Из отборных природных красот,

Вызывающих лёгкий мандраж

От величия горных высот.

 

Ночь сменяется пасмурным днём,

Боковушка на верхнем стынет,

Я один, мы, увы, не вдвоём,

А на сердце сверкает иней.

 

Это путь в никуда, увы,

Но хотя бы не пешком по шпалам,

От момента, где были «мы»,

До момента, где «нас» не стало.

 

От момента, где я любил,

От момента, где ты любила,

До момента, где я не забыл,

До момента, где ты забыла.

 

Это путь по долинам сна,

Что длиною из суток в сутки,

Лишь колёса по рельсам стучат

Под клубящий дымок самокрутки.

 

От момента, где я обещал,

От момента, где ты обещала,

До момента, где я всё скучал,

До момента, где ты не скучала.

 

Мчит без устали серый вагон,

Минуя пейзаж за пейзажем,

От момента, где верил в любовь

И о том, что уже не скажем.

 

Мы друг другу с тобой невзначай,

Повстречавшись с тобой однажды,

Жаль, не выпьем лавандовый чай,

Жаль, ничто не бывает дважды.

 

Заберусь, подтянувшись, наверх,

Забурюсь в белоснежную простынь,

Был когда-то родной человек,

А теперь одиночка в осень.

 

За окном всё течёт, как река,

Монотонно, вгоняя в мысли,

От момента, где мы навсегда,

До момента «ушли по-английски».

 

И куда приведёт меня путь,

До какого, скажите, вокзала,

От момента, что сковывал грудь,

До момента, что душу терзало.

 

И любви в этом городе нет,

И обратно, увы, не вернёшь,

Но я всё бы отдал за обратный билет,

Если знал бы, что ты меня ждёшь.

 

 

МОЙ ВЫБОР БУРЯ

 

Мне не нужны спокойные рассветы,

Где всё понятно, гладко, без тревог.

Я выбираю сложные сюжеты,

Где каждый шаг – как первый за порог.

 

Зачем? Да потому что в этой буре,

В метаниях, в упрёках, в темноте,

Я наконец-то чувствую: живу я,

Не дремлю в безопасной пустоте.

 

Там, где конфликт, где боль, где нет ответа,

Я вижу правду – без прикрас, без лжи.

Спокойный мир – как серая газета,

А здесь – я есть. И чувства хороши.

 

Меня не манят тихие причалы,

Где штиль и парус мирно спит в тиши.

Мне ближе те, кто рвёт, а не латает,

Кто ранит и скандирует: «Дыши!».

 

Я знаю: это больно, это сложно,

Что завтра может рухнуть всё опять.

Но в этой боли – искренность возможна,

А миру без проблем ведь не бывать.

 

Спокойные – как книги без сюжета,

Прочёл – и сразу можно забывать.

А трудные – как древние сонеты:

Их хочется услышать, разгадать.

 

Я не бегу за счастьем без хлопот,

За тишиной, где всё уж решено.

Мне нужен крик, мне нужен поворот,

Чтоб сердце билось – пусть и тяжело.

 

В том человеке есть борьба, огонь и лёд,

Он не даёт застыть, уснуть, остыть.

Он заставляет чувствовать, что жизнь

Проходит не напрасно – чтобы быть.

 

А может, в буре я себя ловлю,

Как в зеркале – неровном, но живом.

Там, где спокойно, я себя теряю,

А здесь – я вижу, кто я есть, каков.

 

Не ангел, не святой, не безупречный,

Но настоящий – в ярости, в слезах.

Да, больно. Да, непросто. Да, конечно.

Зато не в маске с прорезью в глазах.

 

Я не ищу покоя без борьбы,

Мне нужен край, где рвутся все границы.

Ведь только там, на грани темноты

Я понимаю: я умею биться.

 

И даже тут понятие «любить»

Намного шире всяческих стандартов.

Я выбираю тех, с кем можно быть,

А не казаться просто из азарта.

 

И если снова выбор – тишина,

Или качели, страсть из многоточий,

Мой выбор – буря. Да, она страшна,

Но только в ней я чувствую, что прочен.

 

 

ПРАВО НА ВЫБОР

 

Мир – зеркало: в нём каждый видит свой узор,

Кто светлый путь, кто видит только тени,

На что падёт наш человечий взор,

Мы до конца тому и будем верить.

 

Встречаются провидцы, что глядят за край,

Есть люди-компас: держат верный, тихий курс,

И те, кто строит стены, отгородив свой рай.

А есть – как вихрь: сметут, не замечая чувств.

 

Непросто жить, когда реальность – острый лёд,

Порой не жить – а выживать сквозь гул ветров,

Когда надежда тихо тает у ворот.

Сквозь шёпот мира, сквозь туманный зов.

 

Мир – пустыня, где жажда убьёт изнутри,

Но в этой пустоте рождается надежда.

Там, где стервятник чует слабость на пути,

Нельзя стальные сбрасывать одежды.

 

Сострадание – огонь: он греет иль сжигает,

Не будь слепым к чужой беде, но знай предел,

Бывает, за добро тебя же и терзают.

Чтоб, отдавая свет, не выйти на расстрел.

 

Когда жизнь вырывает крылья – не кричи, что пал,

Сквозь боль до костей найди в себе силы подняться,

Пусть шрамы говорят о том, что ты страдал,

Но и о том, что выбор был не сдаться.

 

Каждый достоин места под солнцем, даже во мгле,

Преграды и камни, летящие в спину, не ново.

Даже когда этот мир напрочь забыл о добре.

Ты должен бороться за шанс, чтоб добраться до дома.

 

Цели бывают разные: кто ищет власть и гром,

Жертвы ради тех, кого мы сочтём своими

Есть те, кто свет в окне, где ждут за каждым днём.

Есть те, кому за выгодой мы станем вмиг чужими.

 

Жизнь – это выбор, не случайность и не рок,

Направь свой шаг туда, где истина в рассвете

Лишь ты решаешь, за какой переступить порог

И что напишет проводник на жизненном билете.