ГЛУБИНА, МОЛЧАНИЕ, ВИТГЕНШТЕЙН

Рубрика в газете: Тайны бытия, № 2019 / 45, 05.12.2019, автор: Василий СЕЛЕВЕРСТОВ (г. ВОРОНЕЖ)

Бойко М.Е. НИЧТО: Введение в нигилософию. Tractatus nihilosophicus: Монография. – М.: Летний сад, 2019.


Книга философа, культуролога и литератора Михаила Бойко представляет собой развитие идей «Манифеста Нигилософов», опубликованного в 2010 году. Форма манифеста выдаёт в нём оммаж «Логико-философскому трактату» Витгенштейна, а рецензируемая книга как минимум отсылает к названию труда австрийского философа. Ещё ранее на схожую тему автором была написана книга «Диктатура ничто» (2007) – исследование, эмпирическими данными которого служит мировоззрение одной душевнонеспокойной женщины.
Можно предположить, что подобная заворожённость абсолютным, неживородящим ничто свойственна именно неспокойным женщинам. Действительно, спокойных женщин чаще интересует простое мужественное что, а спокойным мужчинам достаточно вроде бы пустого внутри, но почему-то железно захватывающего внимание меона. А оставшийся четвёртый тип – душевнонеспокойных мужчин – вообще больше волнует действие, о котором автор пишет в десятой главе («Аннигилизм»), несколько выбивающейся из общей исследовательской канвы, но, без сомнения, заслуживающей особого интереса.
Различие основных терминов представленной в трактате системы – это различие между греческими отрицательными частицами ме- и у-. Пояснить его можно на аналогичном примере с другим корнем (автором примера, кажется, является отечественный социолог Виктор Вахштайн): если метопия – место, которого нет, то утопия – место, которого нет и не может быть. Доказательству того, что укона, в отличие от меона, быть не может, и посвящён трактат.
Доказательство сопровождается богатым багажом историко-философской знаний. Проанализировав различные версии «нигилософии» от самых древних, классических, хорошо проработанных её версий (например, Парменида и Платона), до современных и… чуть менее проработанных, автор постулирует два вида ничто:
1) укон – существует в виде представлений в голове (субзистирует), но не имеет никаких коррелятов в мире;
2) меон – имеет в мире корреляты (экзистирует) и потому попросту не является «настоящим» небытием, представляет собой инобытие, некий другой вид бытия.
Как считает автор, смешение этих двух понятий в одно «ничто» приводит к «нигилофрении». Описанный выше «уконо-меонический» метод продолжает размышления С.Булгакова и выглядит достаточно интересным. Однако мы дерзнём его покритиковать.
На наш взгляд, в трактате есть две проблемы.
Первая из них связана с противоречием в методологии трактата и заявленной в нём любовью к Витгенштейну.
Нужно сказать, что любовь к Витгенштейну – это очень опасная вещь, ведь Витгенштейн часто не представляется тем чудовищем, которым он на самом деле предстаёт в «Логико-философском трактате». Да, ранний Витгенштейн – страшный убийца и маньяк. Его философская система сделана так, что пожирает любые другие философские системы.
В первой главе автор вводит термин «субзистирование» и утверждает, что субзистирует всё: сузбзистируют круглые треугольники, неоткрытые физические законы и субзистирует укон. Также постулирует, что все подобные вещи можно «представить».
С точки обзора «Логико-философского трактата» всё, что «существует в голове», имеет корреляты в мире – представления (образы) являются запечатлёнными фактами. Всё, что не имеет коррелятов в мире, не может существовать в виде представлений в голове (субзистировать) и поэтому не имеет смысла в языке.
Укон же строго по определению не существует в мире, следовательно, он не существует в голове (также там на самом нет и круглых квадратов, розовой любви и прочего, все эти вещи не «субзистируют», если нам всё ещё нужен этот термин), он существует в языке и больше нигде. Но ведь, как самостоятельно цитирует Витгенштейна автор, «о чём нельзя говорить, о том следует молчать». Если не следует говорить о том, о чём говорить нельзя, то, таким образом, с точки зрения раннего Витгенштейна, трактат про укон вообще говоря не стоило писать…
Тем не менее он был написан, поэтому забудем эту нашу безобидную шутку и продолжим. Вторая проблема заключается в некоторой подтасовке терминов.
Автор проводит операцию деления ничто на две части (укон и меон), мы же можем продолжить его начинание и ещё немного поделить укон.
Есть укон, чьё определение дано в самом начале трактата:
1) укон как понятие, единственным содержанием которого является принципиальная невозможность экзистирования объекта, удовлетворяющего этому понятию.
Но также в трактате происходит взаимодействие с ещё двумя уконами:
2) укон как субъект, к которому нельзя приложить никаких предикатов;
3) укон как ничто, обладающее характеристиками «ничего не порождает и не появилось в результате изничтожения чего-то существующего».
На наш взгляд, все три укона имеют право на отдельное «субзистирование». Они могут быть соединены в единое понятие, а могут и не быть соединены.
Самое важное, что из этого следует – если мы оставим Витгенштейна и примем-таки положение, что субзистирует всё, то из определения укона (укона-1) не следует, что он не может ничего порождать (укон-3).
Являющее себя (в трактате для этого есть специальный термин «нигилофания») непостижимое, непознаваемое и неименуемое первоначало неоплатоников, каноничных апофатических богословов и многих неканоничных христианских мистиков (включая, кстати, Владимира Соловьёва, см. восхитительный трактат «София») – это ничто, несомненно соответствующее укону-2, и, возможно, оно также соответствует укону-1, т.е. понятию, которому принципиально ничего не соответствует в мире. Последнее зависит от того, что мы понимаем под миром.
Несмотря на критический привкус наших заметок, мы считаем, что трактат определённо заслуживает внимания: его можно назвать новым подходом к предмету всё более входящей в России в моду «тёмной» философии (тёмной онтологии, теологии, экологии и другой философии для готов) – подходом со стороны аналитической философии и русской философии. В самом деле, вместе с Витгенштейном, Расселом и Куайном в работе соседствуют Владимир Соловьёв и о. Сергий Булгаков.
Этот синтез сам по себе довольно любопытен (может быть, намного любопытнее пресловутой философской готики, лезущей сегодня из всех дыр) и, на наш взгляд, заслуживает продолжения.
А кроме того, чувственно воспринимаемый космос должен быть разрушен.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *