Любить или убить?

№ 2026 / 36, 11.09.2026, автор: Вера ЧАЙКОВСКАЯ

Ветхий завет наполнен убийствами, тем не менее Моисей завещал в своих скрижалях не убивать. Это, так сказать, человеческая норма, но… Вот о возможных колебаниях и человеческих сложностях в исполнении этого завета и этой нормы задумалась в ряде своих новых картин на библейские темы московская художница Ольга Булгакова. Но она ещё более заостряет проблему. Речь идёт об убийстве людей тебе близких, тех, которых ты любишь и которые тебе дороги. Такие вопросы ставит библейский текст. И художница, хрупкая женщина с нежными чертами лица и звонким голосом, отважно за них берётся.

 

Тут мне хочется сделать одно отступление. Недавно посмотрела фильм современного российского режиссера Светланы Проскуриной с названием «Первая любовь» (2023). Действие фильма разворачивается на захудалой турбазе наших дней. Он прекрасно снят, хорошо смотрится, однако…

Любви там нет вообще. Ни первой, ни второй. Никакой. «Воспитание чувств», о котором писал в своём замечательном романе Гюстав Флобер, – прошло мимо героев. Видимо, в этом – задумка автора. Но удивляет ровная, хотя и жутковатая, интонация фильма, когда два убийства в одной «зоне отдыха» как-то спокойно входят в ткань бытового повествования, становясь чуть ли не «привычным делом». А любовь? Даже героиня – врач, тонко сыгранная Мариной Брусникиной, испытывает не любовь (как можно влюбиться в человека явно уголовного типа, который по случайности на твоих глазах топит в реке свою подружку?), а странное любопытство, какое-то позднее сожаление о неиспользованном «запасе любви» и не востребованной женственности. Её компаньонка по пансионату – медсестра и вовсе за гранью этого «воспитания», у неё никаких «романтических» ожиданий. В сцене «любви» (тут невозможно не поставить кавычек!) – это почти акробатические упражнения, при котором на лице героини написано такое равнодушие, что несколько удивляет её словечко «сука», по отношению к герою. Вроде бы она не сопротивлялась, а даже как-то его заманивала.

 

 

А уж герой Вадима Верника и вовсе чужд «высоких» чувств, хотя, как кажется, испытывает какие-то неясные «покалывания» не то в теле, не то в душе. Что-то с ним явно не так. И вот в финале картины подружка героя, которую, как оказалось, он «недотопил», появляется на турбазе и всаживает в героя нож. А потом долго идёт по дорожке прямо на зрителя с удовлетворённым видом. Вот тебе и вся любовь!

О чём фильм? Какой-то весьма неутешительный диагноз поставлен современному человеку! Почти полный анабиоз чувств, в особенности любовных, в остатке лишь инстинкты и «биологическая» ярость.

У Ольги Булгаковой всё по-другому! Она сродни «горячим» героям библейских времён, и не даром в её библейских картинах всё пылает и пламенеет. Вот знаменитый сюжет «Жертвоприношение Авраама», написанный на большом холсте (2024, х.м.).

 

 

В самом деле, что делать, если Бог требует от тебя жертвы – ты должен убить собственного сына ?! Богобоязненный старый Авраам на этом полотне низко склоняется перед тельцем маленького ребёнка, – это некая новация, не взрослый сын, а глупенькое, голое, безгрешное дитя. Отец, по сути, становится перед ним на колени, в руке у него зажат нож, но мы ощущаем, какое отчаяние у него в душе, отразившееся на этом пылающем, несчастном лице. Красные крылья ангела и повелительный жест руки над головой Авраама знаменуют «отмену» страшного решения. Бог смилостивился над несчастным. Но испытание было почти запредельным. Так подумают многие, взглянув на эту картину. Кстати, само деление изображения на древнерусские фресковые «квадраты», – даёт ему вневременную перспективу – всё происходит одновременно и запечатлевается в вечности.

Но Булгакова продолжает свои исследования человеческой любви и возможности убийства.

Вот её прекрасная работа больших размеров «Юдифь и Олоферн» (2025,х.м.).

У меня была на этот сюжет новелла «Юдифь и судьба» в сборнике «Анекдоты из пушкинских времен и другие новеллы» (М.: БуксМАрт, 2019). В этой новелле Юдифь, иудейка, пришедшая в стан к врагу с целью мщения, но полюбившая Олоферна, не в силах его убить даже ради своего народа. Она перепоручает этот страшный поступок своей служанке, грубоватой и бесконечно ей преданной.

 

 

У героини Ольги Булгаковой нет в запасе служанки, хотя в библейском тексте она имеется. Убить Олоферна должна она сама. Но это невозможно! Мы понимаем это, взглянув на картину. Мужественный и сильный Олоферн спит, закинув руку за голову, на походной, хотя и богато убранной кровати. И сам он накрыт драгоценной накидкой, из-под которой видна яркая, сияющая одежда. Он – воин, прилёг «на минутку». Из поблескивающей таинственными вспышками темноты к нему приближается Юдифь, тоже в нарядном, сияющем одеянии. Она прекрасна, что подчеркивается и в Ветхом завете. Там Олоферн отнесся к ней милостиво, – не заподозрил обмана, поселил в отдельной палатке и, судя по всему, полюбил. Юдифь у Ольги Булгаковой зажала в руке что-то острое типа кинжала, но она едва стоит на ногах, её тело словно переломилось, подавшись вперёд, но это не просто озноб и лихорадка страха, это невозможность убить спящего Олоферна, лихорадка любви, отчаяние и сожаление. И как она, слабая и любящая, станет его убивать? Представить это невозможно!

В библейском тексте Олоферн мертвецки пьян, он спит после богатого пира, причём специально оговаривается, что выпил он больше, чем обычно, подогретый присутствием Юдифи. Войдя к нему, библейская Юдифь хватает меч, висевший с ним рядом, и отсекает ему голову этим мечом, причём служанка прячет голову в мешок. В картине Булгаковой ничего этого нет! Олоферн не пьян, а спит чутким сном воина, нет служанки для помощи, и в руках хрупкой Юдифи только кинжал.

Иное дело, в картине Льва Табенкина на этот же сюжет, где грозная Юдифь отсекает голову спящего Олоферна прямо на любовном ложе!

 

 

При этом Олоферн – какое-то уродливое и дикое существо, совершенный варвар, а Юдифь предстаёт во всей своей восточной красоте (Лев Табенкин, Юдифь и Олоферн, 2020,х.м.). Там всё понятно, хотя работа довольно шокирующая. Там Юдифь – героиня своего народа, воспетая в преданиях. Правда, в библейском предании она осталась непорочной. А что же у Ольги Булгаковой? Одно спасение – ангел, останавливающий руку с ножом, как было в «Жертвоприношении Авраама». Но его нет и не предвидится. Чем всё закончится, я, честно говоря, не знаю…

Но вот в истории Самсона и Далилы, изображенной Ольгой Булгаковой, всё более определённо («Самсон и Далила»,2025, х.м.).

 

 

Красавец Самсон с пышной гривой прекрасных волос уснул на коленях своей возлюбленной – «чужачки» Далилы, обхватив её сильной загорелой рукой, а она, или из коварства, или из патриотических чувств (судя по библейскому тексту, она лишь принимала любовь Самсона), маленькими ножницами аккуратно срезает ему волосы, без которых он потеряет свою богатырскую силу и в конце концов погибнет. Тут симпатии художницы как-то явно на стороне Самсона, а грубоватая Далила, изображённая холодной белой краской, никакого сочувствия не вызывает.

Интересно, что в более ранней работе Льва Табенкина на этот же сюжет возникает, на мой взгляд, даже некоторая «поэтизация» Далилы («Самсон и Далила», 2009, х.м.).

 

 

Она у художника из ряда «магических» женщин, волшебниц, которые повелевают мужскими сердцами. У Булгаковой всё проще и как-то трагичнее. Но во всех трёх случаях в картинах художницы возникают сложные коллизии между любовью и убийством, размышления над которыми, в сущности, и делают человека человеком…