Ощущение спокойствия и тишины

Рубрика в газете: Мой самый памятный День Победы, № 2026 / 17, 01.05.2026, автор: Владимир ЗАЙЦЕВ (г. Кострома)

Владимир ЗАЙЦЕВ,

поэт (г. Кострома)

 

– Как такового одного особенного дня празднования Девятого мая припомнить не могу. Для меня, с самого детства, Девятое мая – не один день, а несколько, неделя. Когда был школьником, начиналось оно с подготовки к нему. С киноэпопеи Озерова по вечерам, с фильмов «В бой идут одни старики», «А зори здесь тихие» (отчего-то всегда всех жальче Лизу Бричкину).

Поскольку сам из деревни, то ни к каким грандиозным празднествам не привык: ни к салютам, ни к парадам. Школьная линейка, небольшой концерт в клубе, а после – спокойный, тихий день. Может быть, даже слишком тихий по сравнению с остальными. Хотя в последние годы обязательно слушаю пластинку с песнями, посвящёнными Победе, правда, моей любимой – «Тёмная ночь», на ней нет.

 

 

Иными словами, День Победы для меня не про внешние проявления грандиозности и празднества, а про внутреннее ощущение спокойствия и тишины. Сейчас подумалось, что ощущения и чувства те же или схожи с теми же, что и на Пасху.

Конечно, ветеранов застал, пусть уже в сильно преклонном их возрасте. И по материнской, и по отцовской линии были те, кто ушёл на войну и не вернулся с неё, но были и те, кто вернулся.

Был прадед Иван, которого во время обороны Москвы контузило и тяжело ранило в ногу. После взрыва, который случился рядом, его засыпало землёй, товарищи его откопали. Хромал всю оставшуюся жизнь. Но его я не могу помнить, он ушёл из жизни спустя несколько дней после моего рождения.

Но хорошо помню прадеда Николая, хотя он умер, когда я ещё в начальной школе учился. Он жил в соседней с нашей деревней, в Волкове (вообще, в девяностые там оставалось всего четыре жителя, все – мужчины, теперь эта деревня безлюдна, своё доживают оставшиеся дома), называл меня не моим именем, а между летними и зимними рамами в окнах на подложке из ваты в его доме стояли солдатики – пластмассовые, когда-то разноцветные, но выгоревшие на солнце. Таким я и запомнил для себя ветерана войны – дряхлого старика (родился прадед в 1908 году) с игрушечными солдатиками на окнах, а война, казалось, – далеко-далеко и больше невозможна… Позже узнал, что прадед Николай в родную деревню вернулся лишь осенью 1946 года, был награждён медалью «За боевые заслуги». После того, как его не стало, родственники нашли среди его вещей небольшой блокнот – карандашные короткие записи, где прадед расписал, кого и где из его товарищей убило, кто был ранен. Написано было и про его собственные ранения. Сам же он, насколько помню, про войну не заговаривал, на вопросы о ней не отвечал. Теперь, мне кажется, понятно, почему.

Когда я был ребёнком, любил читать советские книжки о войне, их было много, все они были героические, и война мне представлялась хоть и опасным, грозным, но ярким и… желанным явлением. Я тоже хотел быть героем. Лишь чуть повзрослев, понял, что героизм – это лишь верхушка огромного чёрного айсберга, и что героизм такой ценой (свой или чужой) мне не нужен.

Всех читателей «Литературной России» с Днем Победы!