Предлагаю выход из тупика

№ 2025 / 26, 03.07.2026, автор: Вера ЧАЙКОВСКАЯ

Уважаемая редакция!

Прочла полемическую статью Анатолия Ботвина, направленную против моей статьи «Логика вещей действует сама по себе» («НГ», 20.05.2026). Должна сказать, что сейчас уже вышел полный вариант этой моей статьи «Наследственные права разума» и творчество», опубликованный в журнале «Slovo/Word» (№ 130, 15.06.2026). Там моя мысль ещё более ясна.

В сущности, Ботвин спорит не со мной, а всё с той же российской либеральной интеллигенцией. Я предлагаю иной расклад и выход из тупика, заставляющего всё замечательное искусство 20 века с Модильяни и Ван Гогом причислять к модернизму. Ненароком в него попал, как я поняла, и классик советского искусства Александр Дейнека с его «Вратарём» (1934).

 

 

Ботвин (не Лифшиц!) не признаёт в искусстве, как можно понять, никаких преувеличений, гротеска, витальности. Иначе ты сразу попадаешь в модернисты и фашисты.

Чтобы не повторятся, привожу, с разрешения автора, письмо Михаила Синельникова, полученное мной сразу после публикации в «НГ». На мой взгляд, – совершенно чудесное! Вот оно:

 

«Замечательно, что Вы коснулись теперь этой темы и сказали нужные слова.

Я помню ту газету с пресловутой скандальной статьёй Лифшица. Мне было 19 лет, я ещё жил в среднеазиатской провинции и, конечно, тогда уже ненавидел официальную идеологию (точнее, идеологии уже и не было, осталась фразеология, сопровождаемая аплодисментами, переходящими в овацию). И я был модернистом-недоучкой. И потом, через несколько лет, попав в московскую писательскую среду, мог наблюдать, как соседи по дому враждебны к автору этой статьи, казалось, официальной, угодной администрации. Ведь всё это один писательский квартал близ метро «Аэропорт», и, как говорил покойный Анатолий Рыбаков, «аэропортовские идиоты». Но с годами мой взгляд существенно изменился. Лифшиц разглядел превеликую опасность, которая с годами только нарастала!

Всё же сознаюсь, что мой любимый художник нового времени – Макс Эрнст. Из русских Фальк. И ещё… ну, это такая слабость (по моему азиатству) – Павел Кузнецов, хоть и понимаю, что он лишь декоративен. Люблю раннего Павла Варфоломеича, но… ведь позднего и не было!

Учение Бергсона о «живом времени» на меня не то, что повлияло в пору становления, а стало стержнем всего, что тогда сочинялось. Кое-что сказал о Бергсоне Мандельштам, а он попусту слов не ронял. Есть ещё почтительные строки милого Брюсова, который иногда (думаю, под влиянием последней своей любовницы – Аделины Адалис), вдруг, покряхтывая, преодолевал московско-старокупеческую юдофобию.

Ваш М.»