Тарзан

(Глава из романа «С Кажи»)

№ 2026 / 30, 30.07.2026, автор: Владимир КАРПОВ

Здравствуй, Слава!

1 августа мне, дай Бог, 75. Шлю тебе фото, где значительная часть моего потомства. Не хватает ещё 4-рых. Трое — дочь и внучки — за границей. С старший правнук на соревнованиях. Справа — жена. Остальные — дети, внуки, правнуки. На коленях — внучка и младший сын. Рядом с ним — старший, знакомый тебе Егор. Разница — 42 года.
Шлю также рассказ из детства (глава из романа «С Кажи»). Может, это будет интересно для Лит. России.
Счастливо.

С уважением,
Владимир КАРПОВ

Много позже Валё прочитает «Песнь о собаке» Сергея Есенина:

Утром в ржаном закуте,

Где златятся рогожи в ряд,

Семерых ощенила сука

Рыжих семерых щенят.

До вечера она их ласкала,

Причёсывая языком,

И струился снежок подталый

Под тёплым её животом.

А вечером, когда куры

Обсиживают шесток,

Вышел хозяин хмурый,

Семерых всех поклал в мешок…

Жучка ощенилась зимой. Жила она во дворе, как все собаки в Заречье, в будке, на цепи. Летом иногда её отпускали побегать по двору, порезвится, а она юрк в ворота, и была такова. Иногда Жучка сама срывалась с цепи, высвободив голову из ошейника. Была она небольшой, гладкошёрстной, чёрной. Собак на улице тогда было оставлять опасно: на лошади, с большим коробом, поставленным на телегу, ездили собачники. Бездомная ли собака, хозяйская – не разбирали, накидывали аркан, и в ящик. Аркан у них был не такой, каким ловят лошадей – петля на верёвке. Затягивающаяся петля с верёвкой крепились на длинном шесте. И как только появлялись собачники, хозяева выскакивали из дворов, и быстро загоняли своих собак.

Щенята у Жучки были в неведомого самца: лохматые, светло-серые, ещё слепые, но очень весёлые.

Отец к той поре (а Валё уже учился во втором классе) жил в далёком и тёплом Крыму. От него приходили открытки, написанные красивым стремительным почерком. Писал он всегда слово сокращениями: «Здрав. До свид.»

Стояла крепкая сибирская зима. Жучка лежала в открытой будке со своим выводком. Огромный дядя Паша по одному отнимал подрагивающих кутят от её груди, укладывал в мешок. Дядя Паша был родным братом отца – по матери. Баба Дуня, будучи ещё молодой, пока муж доблестно сражался на войнах, вышла замуж за сельского кузнеца, имея троих детей. Родила ещё троих. Дядя Паша был последним. Он только что вернулся со службы во флоте, и в дом жены отсутствующего брата прибыл по полной форме: в бескозырке с ленточками, форменке с откидывающимся воротом, в распахнутом уголке которого красовались волны тельняшки. Лицом дядя Паша был похож на бабу Дуню – свою маму. Нос с горбинкой, выпирающий крепкий подбородок. А стать, знать, в отца кузнеца: под два метра, могуч телом. Валё гордился своим дядей.

Дядя Паша стал учиться в лесном техникуме. Занимался лыжным спортом. Во всей спортивной экипировке, на лыжах с ботинками, тогда большой редкостью, взяв мешок со щенками, дядя Паша и отправился в лес. Взял с собой Валё: они не раз ходили вместе кататься в лес.

Валё не поспевал. Шаг у дяди был размашистый, лыжи ходкие. У Валё лыжи на валенках, да и силёнок не хватало. Скоро дядя Паша, сомкнув кольцами лыжные палки, тащил племянника за собой, а Валё только держался за палку и, присев, казалось, мчался сначала по улицам с проложенной по снегу лыжнёй, потом по лесу. Катились быстро: тогда в лесу кругом были накатанные лыжни. Наконец, приостановились. Дядя Паша съехал с лыжни, пошёл с просеки в лесную чащу. В руке, той же, которая держала лыжную палку, тянущую Валё, был и мешок. Валё понимал и раньше, что должно произойти, но теперь это должно было случиться вот-вот, сердце забилось. Что же: когда курицу клали головой на чурку, а потом её тело, бия крыльями, ещё летало по двору, тоже выпрыгивало сердце. Но уже он привык понимать, что это необходимо, такова жизнь. Жизнь такова и со щенками: куда их девать? Не разведёшь же во дворе псарню.

Дядя Паша расцепил лыжные палки, широко взмахнул мешком и ударил им о голый ствол высокой сосны. Ударил ещё раз. А потом, не глядя, вывалил щенят в снег. Валё же, наоборот, глядел. И слепые щенята, увидел, ещё шевелились.

Снова они катились по лыжне. Выйдя из леса, дядя Паша протянул племяннику мешок:

– Иди домой, а я ещё побегаю. Соревнования скоро.

Из сегодняшнего дня можно удивиться: как это оставлять восьмилетнего ребёнка почти в лесу, а до дома ещё километра три? И уже вечерело. Но тогда это было в порядке вещей.

Валё прошёл метров сто, увидел, как дядя Паша скрылся из вида, и повернул обратно.

Он мчался изо всех сил, упирался палками и плакал. Рыдал, смахивая сосульки с лица.

Щенята были живы! От них парило, как от взмокших лошадей. Валё собрал их обратно в мешок и покатил домой. Плакать перестал: надо было думать, как щенят спасти.

Было уже темно, когда подкатил к своей улице. Соседей, кто добрее, кто нет, знал. Одного щенка сунул в подворотню тех, у кого была корова, гуси. А собаки у них не было. Сунул, тёпленького, живого, постучал в ворота, и наутёк. Также подбросил соседям и остальных. Уже не стучал в ворота: во дворах заливались лаем собаки. А последнего, самого пушистого и подвижного, светло-серого, взял себе. Пусть хоть что делают, не отдаст.

Мама Клава была рада. Стала поить кутёнка молоком. Пришёл дядя Паша с тренировки, распаренный, лицо в куржаке – иней замёрзший.

– Вернулся за ним, что ли? Так и думал, что можешь вернуться. Одного забрал? Или всех?

– Одного, – соврал Валё.

Дядя Паша не допытывался.

Мамочка тоже была рада. Поглаживала щенка, вернувшись с работы.

Был тогда очень популярный фильм: Тарзан. Про человека, выросшего среди животных. Тарзан этот был очень ловким и сильным. Так и щенка назвали: Тарзан.

В такого к следующей зиме ладного здорового лохматущего пса превратился Тарзан!

Правда, иногда на улице, с другими собаками, просто бешеного. Валё подумывал, что это от того удара по дереву Тарзан делается психованным. Валёк так и про себя подумывал: как-то, в Каже, сестра Галя раскачала его на высоком, под взрослых, турнике. Руки мальчишки соскользнули, он сделал ровно половину переворота в воздухе и впахался темечком в землю. Встал, сестра спешила на помощь, но как настоящий мужик он отстранил её, шагнул сам… и повело в сторону. Отлежался на кровати в сенках. Но иногда, когда кто-то начинал задираться, на него находил полный псих – ушибленные они с Тарзаном. Хотя, оно и дед, выходит, был не без психа, а уж папа родной…

Тарзан катал зимой Валё и на лыжах, и на санках. А какие пацаны с улицы Гоголевская в Заречье собачьи схватки устраивали, выводя цепных собак из дворов! Как в кино, где вцепившемуся в горло противника псу пришлось размыкать челюсти дулом пистолета! У Тарзана в битвах было два преимущества – псих и густая длинная шерсть, не прокусишь!

Дядя Паша тоже очень любил собаку. Дрессировал вместе с Валё: кидал палку в зимнем огороде, пёс, проваливаясь в сугробе, приносил её, получал награду, прыгая и вставая на дыбы. Большой человек трепал Тарзана по загривку, он же устраивал и собачью упряжку для племянника. Был дядя Паша широкой души человеком, но с каким-то странным предначертанием в судьбе. Так, в доме тётки жил ещё один студент, Валентин, сын тёти Нюры и Василия Макаровича, такой же рыжий, как отец, и молчаливый. Был он невысоким, щуплым, но с ним никогда ничего не случалось на вечерних улочках Заречья. А здоровенный дядя Паша вызывал у местных агрессию. Как-то на него бросились со спины. При своей физической силе Павел во время службы занимался боксом и был чемпионом Тихоокеанского флота в тяжёлом весе. Успел развернуться и ударить. Хулиган долго не поднимался и дружки из компании стали орать, чтобы «флотский» бросил нож. Дядя Паша показывал им пятерни, подходите, дескать, нет ножа, потом махнул рукой и пошёл домой. Фамилия у него была Рубцов: по своему отцу, кузнецу. И Валё так и казалось, что он мог срубить любого. Но в другой раз ему проломили голову доской с гвоздями. На затылке так прямо прорисовались окровавленные дырочки: дядя Паша, сидя перед зеркалом, мазал раны йодом, посмеиваясь, мол, вентиляция!

Надо было, конечно, ему познакомиться с местными, «проставиться». Но дядя Паша был человеком гордым. Очень любил Маяковского, громко, стоя во весь рост, читал стихи о советском паспорте: «Я достаю из широких штанин…», – штаны у него были очень широкие, флотские клеши. После окончания техникума Павла Рубцова распределили работать на элеватор, а там сразу же поставили директором. По достоинству: характер, энергия. Но осенью того же года нагрянула комиссия, обнаружила громадную недостачу: воровали одни, а списали всё на молодого директора. Пашу посадили на долгий срок. Скоро его перевели на закрытое поселение, где он женился на учительнице русского языка. Освободился досрочно. Поехал с семьёй в город Братск на комсомольскую стройку, родилось двое сыновей, окончил заочно институт, работал на ГЭС, и всё бы хорошо. Но… предначертание ли? Характер? В выходные дни покатился на лыжах с горы по чёрной трассе, налетел на молодую сосенку. Деревцо переломилось, и острый обломок пронзил большого сильного человека…

А в те детские дядя Паша напоминал Валё, когда шёл по улице, ледокол «Ленин», который часто можно увидеть на картинках в цветном журнале «Огонёк» или спичечных коробках. Или по телевизору «Луч» с линзой перед экраном, устроенной из двух овальных стёкол, меж которыми заливали воду. Он был только в семье Витьки Матухно, сына директора универмага. И майку или свитер дядя Паша надевал не так, как другие, просовывая сначала голову, а наоборот, как бы нырял в неё вперёд руками. Это называлось «по-флотски»! Так и племянника приучил.

Книг в доме до появления Дяди Паши было всего две: «Чук и Гек», затёртая и вся изрисованная кем-то, и большая цветная «Поваренная книга». Перед экзаменом, который мамочке для подтверждения разряда приходилось сдавать через положенный срок, кто-нибудь из грамотных родственником читал эту книгу вслух. Ирина Михайловна шла в Трест столовых и ресторанов, и каждый раз сдавала на высший бал. Дядя Паша привёз с собой несколько томов Джека Лондона, стопками приносил книги из библиотеки и племяннику указал туда путь. В третьем классе, когда иные одноклассники уже читали Жуль Верна и Алексея Толстого, Валё самостоятельно одолел первую в жизни книгу: «Сказка о Мальчише-Кибальчише». Был совершенно потрясён и дня три пребывал в иной реальности, где мир салютовал бесстрашному Мальчишу!

От редакции

Наш портал сердечно поздравляет большого русского писателя и нашего верного товарища Владимира Александровича Карпова с юбилеем. Дорогой Володя, пусть детишки и внуки продолжают тебя только радовать! А мы все будем ждать твоего нового и – хотим верить – великого романа. Удачи тебе во всём!