Материалы по номерам

Результаты поиска:

Запрос: год - 1969, номер - 45

Ал. Горловский. ЗАРЕВО ПОБЕДЫ

Рубрика в газете: , № 1969/45, 28.05.2015

Ю. Бондарев. «Горячий снег». Роман. Журнал «Знамя». №№ 9 – 11. 1969.

 

Бывают в ходе войн такие моменты, когда гигантские силы напряжены до отказа и всё решается той самой малостью, которая в иных условиях осталась бы незамеченной. Именно таким был тот эпизод войны, которому посвящён новый роман Ю.Бондарева.

На выручку окружённой армии Паулюса рвались хорошо подготовленные дивизии Манштейна, создавшего пятикратный перевес в танках. От того, прорвёт эта группа кольцо советских войск или нет, зависел не только исход Сталинградской битвы, но и в значительной мере ход самой войны. Манштейн не прорвался. Советские солдаты оказались сильнее фашистских танков.

«Это герои, которые первыми преградили путь фашистским войскам, рвавшимся освободить окружённых. Они действительно достойны того, чтобы о них страницы истории Сталинградской битвы были написаны золотыми буквами», – так писал о них Маршал Советского Союза А.И. Еремёнко... Этот подвиг стоявших насмерть советских солдат предстаёт в новом романе Бондарева особенно отчётливо потому, что написан одним из тех, кто был там, кто знает события не по документам лишь и не по воспоминаниям других, для кого всё описанное явилось не только историей, но и частицей собственной жизни. И вместе с тем новый роман Ю.Бондарева интересен не просто как памятник и документ. Автор сам предупреждает об этом читателя: «предлагаемое повествование не воспоминания и не мемуары…»

Атмосфера нравственной чистоты и прочности пронизывает все страницы, посвящённые батарее Кузнецова; судьба и подвиг её бойцов стоят в центре романа. И молодой ездовой Сергуненков, который не решается пристрелить лошадь, сломавшую ногу, и лейтенант Давлатян, для которого самое ужасное – не попасть в Сталинград, где идут самые ожесточённые бои, – все они объединены этим чистым отношением к жизни. Впрочем, для романов Ю.Бондарева всё это не ново: и юные лейтенанты, и нетерпимость к душевной чёрствости, и даже влюблённость героев в одну и ту же девушку.

Так что же: повторение уже найденного? Ещё одна вариация на уже известную тему? Нет. Что-то неуловимо изменилось в творческом почерке Бондарева. Жизнь в его новом романе воспринимается масштабнее, а герои – сложнее, чем в прежних произведениях. Это изменение, вне всякого сомнения, связано прежде всего с фигурой командующего армией генерал-лейтенанта Бессонова. Благодаря ему расширяются рамки действия романа, и мы объёмнее видим события: не только одну батарею, но целую армию, фронт. Впрочем, дело не только в расширении сферы изображения.

Гораздо важнее, что Бондареву оказалась доступной и большая глубина видения, что позволило ему подняться до значительных обобщений, превратило роман об одной из битв Великой Отечественной войны в роман философский. Масштабность и философичность, проявляющиеся в самой образной структуре романа, представляются одним из главных завоеваний автора – свидетельством его несомненного движения вперёд.

Через весь роман проходит спор двух философий, в которых отразилось разное отношение к способам и средствам достижения одной и той же цели – победы над врагом.

Ездовой Рубин полагает, что человеку свойственно стремление в любых обстоятельствах беречь свою шкуру. А потому оправдана и жестокость к нему, так сказать, наперёд. И молоденький лейтенант Бессонов, сын генерала, считает, что отец его был прав в том далёком детстве, когда выпорол его ремнём: «Надо было выпороть...» Да и сам Бессонов поначалу полагает, что истина в той суровости, которой он окружает себя: «Где она, истина? В добре? Ах, в добре... В благости прощения и любви?.. Четыреста немецких танков – вот тебе истина!»

Может, и впрямь на войне верна только эта философия безжалостности, суровости и подозрительности? Но вот остаются один на один с немецкими танками хлипкий, по мнению Рубина, Сергуненков, неподтянутый, по мнению комбата, Кузнецов, по-школьному наивный Давлатян. И окажется, что они не только не побегут, но выстоят. И не только выстоят, но и одержат победу. И слёзы, которые не в состоянии удержать бесстрастный и суровый генерал Бессонов в конце романа, слёзы восхищения перед мужеством и силой этих мальчиков – это вместе с тем признание несостоятельности философии суровости и жестокости по отношению к людям. Эта философия хороша только в борьбе со злом. «Мне ненавистно утверждение личности жестокостью, но я за насилие над злом», – так скажет в конце романа сам Бессонов.

Особую роль в этом споре должен играть член Военного Совета Веснин. К сожалению, образ этот, чрезвычайно важный и интересный, не получил должного развития. Слишком мало отведено ему времени в романе, чтобы мог он развернуться, ибо воздействие таких людей обычно не в тех или иных отдельных поступках, а в самой манере поведения, манере жизни. Представитель той самой партийной интеллигенции, что взрослела в пятилетках и, вынеся немало потерь, не оскудела душой, не стала деляческой, а приняла на себя тяжёлые заботы фронта и тыла, Виталий Исаевич Веснин наиболее отчётливо выразил философию доверия к людям.

Это он спас танкиста, которого Бессонов сгоряча готов был отправить под трибунал. Это он оградил Бессонова от оскорбительной и обессиливающей подозрительности Осина, подозрительности, которая могла бы в конечном счёте сказаться и на исходе боя. И недаром Бессонов, пробывший с Весниным всего лишь три-четыре дня, ощущает его гибель как самую тяжёлую утрату:

«Да, в его душе, наверно, было меньше ожесточения к отчаявшимся, независимо от причин потерявшим волю к сопротивлению людям, чем в душе Бессонова, который после трагедии первых месяцев сорок первого года намеренно выжег из себя снисхождение и жалость к человеческой слабости...»

Нет, писатель вовсе не выдвигает лозунг всеобщего гуманизма и христианской любви. Жестокая правда жизни, борьбы, которую ведёт народ, жертв, которые необходимо приносить, звучит в романе в полной мере. Гуманистический пафос романа направлен против жестокости ненужной, бессмысленной, той, что идёт не от необходимости, а от командного зуда, от гипертрофированного самолюбия, от недопонимания ценности человеческой жизни.

Для писателя-коммуниста, очевидно, и не могло быть иначе. И человеческое продолжает оставаться в романе мерой вещей, оно является тем душевным НЗ, что был воспитан во всех этих людях самой природой социалистического строя. Бессонов побеждает Манштейна не столько потому, что лучше обучен, талантливее. Он побеждает тем, что у него есть эти Кузнецовы, Давлатяны, Ухановы, Чибисовы, Сергуненковы, тем, что он им поверил. Они побеждают потому, что война не убила, а ещё больше пробудила в них человечность, любовь друг к другу и к своей стране. И не случайно начинает звучать у Ю.Бондарева то фадеевское романтическое начало, которое нам памятно по «Молодой гвардии».

И рядом с этим в романе встаёт образ той самой «войны-работы» – тяжёлого ратного труда, который так в традициях русской литературы. Эти традиции живо ощутимы и в «толстовской конструкции» иных фраз, и в том, что писателя заботит не столько изображение тактики, воинского мастерства, профессионального умения воевать, сколько умения воевать, сколько нравственный мир солдата, источники его душевных резервов. Не случайно внимание писателя приковано в основном к молоденьким лейтенантам, только что выпущенным из училища, к необстрелянным солдатам, которым предстоит первый бой. Даже изображая опытных военачальников, Ю.Бондарев более интересуется психологией войны, чем её «технологией». Может быть, поэтому в памяти читателей остаётся не только умение полковника Деева руководить боем, но я его горделивая влюблённость в своих солдат.

Он не во всём ровен, новый роман Ю.Бондарева. Наряду с такими запоминающимися сценами, как разговор Бессонова с Верховным Главнокомандующим или спор члена Военного Совета Веснина с полковником Осиным, есть сцены затянутые, лишённые подлинного драматизма, а то и перегруженные натуралистическими подробностями.

И всё же роман «Горячий снег» – несомненно, заметное явление в советской литературе о Великой Отечественной войне. Главное его достоинство в том, что, рисуя героизм советских солдат, автор вскрывает социальные истоки этого героизма. Вот почему победа, одержанная армией Бессонова, воспринимается не только как военная, но и как победа идеологическая, нравственная, победа людей, воспитанных социализмом.

Именно в этом главный смысл нового романа Ю.Бондарева.

 

Ал. ГОРЛОВСКИЙ