Виктор КОНЕЦКИЙ. ПОСЛЕ ДОЖДЯ (То ли рассказик, то ли этюд)

№ 2018 / 4, 02.02.2018

23 мая 1958 года, то есть буквально через полтора месяца после выхода первого номера новой газеты «Литература и жизнь», в Москву из Ленинграда ушло письмо от Виктора Конецкого.

Молодой автор писал:

 

«Уважаемая редакция!

Посылаю Вам маленький то ли рассказик, то ли этюд. Ей богу, сам не знаю, что это за жанр.

Коротко о себе: родился в 29, по специальности – морской штурман. Первая книжка – сборник рассказов «Сквозняк» вышла в Лен. отд. «Сов. Писателя» в пошлом году. Всероссийский семинар молодых прозаиков рекомендовал меня в Союз. Куда и принят в марте этого года. Вот и всё.

Мой адрес: Ленинград, центр, канал Крунштейна д. 9, кв. 19, Конецкий Виктор Викторович» (РГАЛИ, ф. 1572, оп. 1, д. 25, л. 109).

 

В редакции присланную рукопись рассмотрел Андрей Фесенко, который прежде работал в отделе литературы в газете «Известия». Ему сочинение молодого автора не понравилось. 30 июня 1958 года он коротко ответил:

 

«Уважаемый тов. Конецкий!

Ваш рассказ «После дождя» напечатать не сможем. Надеемся, Вы пришлёте нам серьёзный и более простой, не столь «изящный» рассказ» (РГАЛИ, ф. 1572, оп. 1, д. 25, л. 114).

 

Конецкий, надо отдать ему должное, хотя и обиделся, но полностью порывать с редакцией недавно созданной газеты не стал. Вскоре он отправил в Москву свой новый рассказ «К причалу». В «Литературе и жизни» это произведение было напечатано 29 октября 1958 года.

 

Вячеслав ОГРЫЗКО

 


 

Виктор КОНЕЦКИЙ

 

ПОСЛЕ ДОЖДЯ

 

– Он укусил астру! Вы видите: он кусает красную астру! Так… Теперь он прячется за кустом чернотала. Большущий кот! Белый, с рыжими пятнами на брюхе и розовым носом.– Берегитесь его, бродяги! Он ведь кусает астры только так, – для вида, а сам прицеливается к вам…

Стайка воробьёв, не обращая внимания на предостережение, прыгала по дорожке сквера. Несколько самых беспечных плескались в большой луже возле самого куста чернотала.

Koneckiy Kult 22 03– Дураки! – рассердился мужчина и от возмущения даже поёрзал на своей скамейке под старой липой. – Я же вам говорю! Он сейчас бросится. Он только делает вид, что ему нравится кусать астры…

Белый с рыжими пятнами и розовым носом кот метнулся на дорожку сквозь жухлые листья куста. Шурхнув крыльями, разметались кто куда воробьи и сразу принялись звонкими голосами ругать кота. Кот попал одной белой лапой в лужу и досадливо сморщился.

– Они провели тебя вокруг пальца, – сказал мужчина коту и покрутил на указательном пальце крышку спичечного коробка. – Они натянули тебе, голодранцу, нос…

Кот дрыгнул лапой и, вихляя узким задом, скользнул обратно в высокую и холодную траву газона. Мужчина заглянул в нагрудный карман своего пиджака и вытащил из него папиросу. Это была последняя папироса. Мужчина вывернул карман, вытряхнул из него табачные крошки и трамвайные билеты. Потом он закурил. 

В сквере было пусто, тихо.Листва на клёнах ещё кое-где держалась, а с лип – облетела. Над вершинами ближних клёнов, закрывая половину неба, поднималась задняя стена какого-то дома. Это была слепая, скучная стена. Но из-за неё всё вываливались и вываливались весёлые – белые и рыхлые – облачка. Между облачков небо светилось густой синевой. С улицы изредка доносился шум проходящих машин.

– Редеют тени. Чуть мерцают астры… – сказал мужчина и сразу смущённо усмехнулся, укоряя себя покачал головой и вытащил газету.

По одному, робко, упали на дорожку давешние воробьи. Но не успели перестать качаться покинутые воробьями ветки, как заскрипел под чьими-то шагами мокрый гравий, и вся компания опять вспорхнула.

Мужчина перестал читать газету, опустил её, увидел проходящую мимо женщину и сказал:

– Там дальше тупик. Дальше некуда идти.

Но женщина остановилась не сразу. Она сделала ещё несколько шагов, выискивая что-то взглядом.

– Садитесь здесь, – мужчина показал рядом о собою. – Эта скамейка последняя осталась. Уже складывают их в кучи. На зимовку.

Женщина колебалась.

– Я не ем человеков, – сказал мужчина и улыбнулся. – А если очень мешаю вам, то уйду.

Он встал. За кустом чернотала, в клумбе с привявшими красными астрами он опять увидел белого кота.

Женщина села. Мужчине понравилось то, как она села, – не пробуя ничего сметать или сдувать с облупившихся досок скамьи. Она была одета в тёмный костюм и тяжёлые светлые баретки.

– Нет, нет! Что вы! Не беспокойтесь, пожалуйста, – сказала женщина: достала из сумки книгу и положила её на обтянутые узкой юбкой колени.

– Этот белый сорванец опять спрятался за куст, – сказал мужчина, опускаясь обратно на своё место. Он сказал это так, будто давно уже был знаком с женщиной, а она, кроме того, знала всё, что давеча произошло на садовой дорожке.

Женщина удивилась, быстро глянула на соседа, но сразу же отвернулась и подтянула на кисти рукава жакета. Ей было, наверное, прохладно.

Мужчина стал раскручивать свою папироску, но неудачно – тлеющий кончик отвалился, за ним просыпался и весь табак.

– Ничего не поделаешь, – вздохнул мужчина, растоптал чадящий комочек и дунул в папиросный мундштук. – Чёрт! – добавил он после паузы. – Когда-то в детстве я умел делать из таких пустых гильз свистульки. Всё забывается. С годами.

Женщина отодвинулась на край скамейки и раскрыла книгу. Мужчина замолчал и долго смотрел, как вываливаются из-за тоскливой кирпичной стены лёгкие облачка. Его соседка несколько раз неприметным движением поднимала от книги голову и успела заметить мятую складку на брюках мужчины, налипший на парусину туфель мокрый песок и веснушки на худощавом некрасивом лице.

– Если залезть в траву, вот как этот кот, то оттуда всё будет казаться совсем зелёным, правда? – вдруг спросил мужчина. Он по-прежнему разговаривал с незнакомкой так, будто давным-давно знал её.

Женщина пожала плечами и хотела ещё дальше отодвинуться, но дальше был уже край скамейки. Мужчина наконец заметил это, покраснел и смущённо махнул рукой.

– Честное слово, я не хотел вам… помешать, что ли… Просто так славно всё здесь после дождя…

Женщина перевернула страницу.

Ветер качнул вершины клёнов. Они зашелестели. Ветер спустился ниже, зарябил по лужам, и сразу громче раскричались в сквере воробьи.

Мужчина смотрел на свою соседку и водил по губам пустой папиросной гильзой. Она почувствовала его взгляд и обернулась.

– У вас пуговица едва держится на обшлаге, – очень тихо оказал он. На правом…

Женщина решительно выпрямилась и захлопнула книгу.

– Какое вам дело до моей пуговицы, гражданин? Прошу вас…

Мужчина торопливо встал и пошёл прочь.

Он шёл по садовой дорожке мимо клумбы с красными астрами, мимо серых воробьёв, мимо кота с рыжими подпалинами на брюхе и розовым носом.

На скамье осталась его газета. Газету теребил ветер. Чёрная корявая веточка липы упала на газетный лист.

Женщина провела ладонью по шершавой бумаге, тронула веточку.

«Он не оглянулся, когда шёл», – подумала она и вздохнула. От этой мысли ей почему-то стало неспокойно.

 

РГАЛИ, ф. 1572, оп. 1, д. 25, лл. 110–113.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *