НЕ­УЛО­ВИ­МОСТЬ БЫТИЯ

№ 2009 / 6, 23.02.2015

Ва­си­лий КА­ЗАН­ЦЕВ – это пе­ре­да­ча в сти­хах со­сто­я­ния вну­т­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка. Сти­хи-ощу­ще­ние. Гро­мозд­кий мир раз­бит на ве­до­мые по­эту бло­ки чувств, слож­ные фор­му­лы со мно­ги­ми эле­мен­та­ми со­кра­ще­ны в чис­ли­те­ли и зна­ме­на­те­ли жиз­ни

Мой рейтинг












Василий КАЗАНЦЕВ
– это передача в стихах состояния внутреннего мира человека. Стихи-ощущение. Громоздкий мир разбит на ведомые поэту блоки чувств, сложные формулы со многими элементами сокращены в числители и знаменатели жизни, обнаруживая чувствительное отношение предметов друг к другу. Стихи не о ночи, а о восприятии ночи, не о восходе, а о миге, который формирует мироздание человека, когда капризная темень сменяется на изящный благородный свет дня. Равновесие слов еле удерживает порядок формы и содержания, обнаруживая напряжённость боязни, что данную гармонию своим дыханием нарушит или читатель, или сам поэт. Стихи, как маленькие линеечки, которыми отмеряют неуловимость бытия. Отсюда собственный стиль.











Станислав КУНЯЕВ
– стихи честные, нежные. Он их пишет, как маскируют медвежий капкан. Вначале ползимы хранится метров тридцать от жилья в холщовом мешке (чтоб не было запаха) это самое зубасто пружинистое сооружение (читай слова). Потом уже в лесу (читай в книге) подыскивается подходящее место (тропа). Создаётся как можно точнее к естеству картина, чтоб не отличить. Это большое искусство, принести и мха, и можжевельника и замаскировать трос от трактора ДТ-75. Мудрость нужна и смекалка. А она есть у Станислава Куняева. Она у него от природы и гениальна.














Юнна МОРИЦ
– блистательная мастерица поэтических тканей. Это наша последняя интеллигентка в большой поэзии.















В стихах Юрия КУЗНЕЦОВА есть строго выверенная ось симметрии. Впечатление, что крутани его, и стихотворение будет вращаться как варёное яйцо, долго, не задевая никакие предметы на столе. Но потом вращение надоедает и «яйцо» останавливаешь рукой.














Александр МЕЖИРОВ
всё воспринимает интуитивно. Он знает, когда буквам, словам вступать в сражение, а когда мирно дремать в пышных зарослях деепричастных оборотов. Он как испанский мореплаватель Магеллан, захватив заморские острова, любил наслаждаться новыми звуковыми аккордами мира природы. Однако путешественник всё-таки погиб в схватке с местным филиппинским вождём, которого звали Лапа-Лапу. А поэт иногда высокую цену звука поэзии, которая сродни ударам колокола о небесный купол неба, как бы нарочно заменял таинственными звуками ударов бильярдных шаров.













Игорь ШКЛЯРЕВСКИЙ
– ушки на макушке. Свист рябчика ти-ти-т т-тии слышен за многими его стихами. Хотя последний квартет Бетховена он может вспомнить так же, как бифштекс из далёкой студенческой столовки. Всегда добрый ребёнок. Отсюда надлом и привлекательная дерзость в стихах. Нюхом чует в извилистой речке, где есть рыба, а это первый признак гениальности в поэзии.














Алексея ПРАСОЛОВА
– не раскрутить. У него нет центра. Стихотворение с живым белком и желтком. Крутани, оно начинает задевать всё, что находится рядом. Поля вокруг стихотворения, щедро оставленные издателями, наполнены вибрацией строк. Впечатление, что после геометрической площади стихотворения оно действует за пределы книги, в которой издано, далее распространено на комнату, где находится книга, на улицу, на город, на государство.














Борис СЛУЦКИЙ
инвентаризировал с надменным изяществом всё, что было угодно Богу: от спинки стула до Млечного Пути. Ирония стихотворения такой точности, что вряд ли когда так точно на кончике ножа опытная хозяйка сыпала соль в чугунок со щами. Писал, о чём хотел. И обо всём гениально. Видел детали, которые замечаются только когда стоишь на «стрёме», в то время когда твои друзья грабят склад с продовольствием.























Ми­ха­ил АН­Д­РЕ­ЕВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *