ИЗУМЛЯЕМСЯ ВМЕСТЕ С АЛЕКСАНДРОМ ТРАПЕЗНИКОВЫМ

№ 2007 / 5, 23.02.2015

Блюдечко с земляникой

 

iz pisem goglya

В море гламура встретился спасительный островок. Издательство «Старклайт» порадовало небольшой книжицей Н.В. Гоголя «Из писем. Что может доставить пользу душе» (составитель и автор вступительной статьи И.Р. Монахова). Это не «Выбранные места из переписки с друзьями», а совершенно новая книга, объединённая, наверное, самой важной для Гоголя темой – христианизацией жизни, религиозно-нравственного совершенствования человека. Тут собраны малоизвестные тексты классика русской литературы, отрывки из его писем, «Правило жития в мире», «Завещание», эпистолярные проповеди, словом, здесь нет никаких других тем, кроме вечной – о Боге и о душе. Фактически это ещё одна книга Гоголя, идея которой принадлежала ему самому: «Возлагаю… обязанность на друзей моих собрать все мои письма, писанные кому-либо, начиная с конца 1844 года, и, сделавши из них строгий выбор только того, что может доставить какую-нибудь пользу душе, а всё прочее, служащее для пустого развлечения, отвергнувши, издать отдельною книгою». Эти письма-проповеди обращены к любому читателю, ко всем нам (особенно, надеюсь, к любителям бульварного чтива). Потому-то они и кажутся мне вполне современными и своевременными. 

     Вот, например, несколько цитат: «Не беда, если дурак придёт в уныние (это для него даже и лучше), но плохо, если умные повесят носы… Мы все так странно и чудно устроены, что не имеем в себе никакой силы, но как только подвигнемся на помощь другим, сила вдруг в нас является, сама собою». «Мы все бываем прекрасны и все бываем безобразны. Прекрасны бываем тогда, когда почувствуем истинно, что мы безобразны, и безобразны тогда, когда подумаем, что мы прекрасны», «…ваше волнение есть, просто, дело чорта. Вы эту скотину бейте по морде и не смущайтесь ничем. Он – точно мелкий чиновник, забравшийся в город будто бы на следствие. Пыль запустит всем, распечёт, раскричится. Стоит только немножко струсить и податься назад – тут-то он и пойдёт храбриться. А как только наступишь на него, он и хвост подошлёт. Мы сами делаем из него великана; а в самом деле он чорт знает что. Пословица не бывает даром, а пословица говорит: Хвалился чорт всем миром овладеть, а Бог ему и над свиньёй не дал власти». «Мы сейчас станем думать о всяких удовольствиях и весёлостях, задремлем, забудем, что есть на земле страдания, несчастья. Заплывёт телом душа – и Бог будет позабыт. Человек так способен оскотиниться, что даже страшно желать ему быть в безнуждии и довольствии. Лучше желать ему спасти свою душу. Это всего главней», «…и в монастыре тот же мир окружает нас, те же искушения вокруг нас, так же воевать и бороться нужно со врагом нашим. Словом, нет поприща и места в мире, на котором мы могли бы уйти от мира». 
     Цитировать можно долго, поскольку мысли Гоголя подобны чистому роднику, из которого не устанешь утолять духовную жажду. Они словно бы дополняют церковные проповеди, но те на нравственное состояние общества влияют недостаточно (так было и во времена Гоголя, а сейчас и того меньше), служат именно духовному росту и христианизации человека. Вот ещё одна цитата из его «Завещания»: «Общество тогда только поправится, когда всякий частный человек займётся собою и будет жить как христианин, служа Богу теми орудиями, какие ему даны, и стараясь иметь доброе влияние на небольшой круг людей, его окружающих. Всё придёт тогда в порядок, сами собой установятся тогда правильные отношения между людьми, определятся пределы законные всему. И человечество двинется вперёд». 
     У самого Гоголя никогда не было конфронтации с Церковью. Он шёл не каноническим путём, но всё делал для того, чтобы преобразить жизнь в христианском духе, «не шатаясь и не колеблясь никогда во мнениях главных». И мне вспомнились сейчас слова другого нашего православного писателя-современника – Владимира Николаевича Крупина, который, отвечая на мой вопрос, сказал: «Не надо, Саша, уходить в монастырь, не каждому это по силам. Надо жить возле монастырских стен, спасая свою душу». И как это созвучно Гоголю: «Над собой нужно бодрствовать ежеминутно. Надо стараться всех любить, а не то в сердце явится такая сухость, такая чёрствость, такое озлобление, что потом хоть бы и хотел кого полюбить, но уже не допустит к тому сухость чёрствая, поселившаяся в сердце и не дающая места в нём для любви». 
     Постскриптум. У Алексея Ремизова есть книга снов «Огонь вещей». В посвящённых Гоголю страницах толкуется такой символ (об этом хорошо рассказывал покойный ныне Пётр Паламарчук): «На последнем пути в Оптину пустынь – Гоголь с одним ручным чемоданом, кроме рукописей он всё роздал – встретил девочку с блюдечком земляники. 
     – Как можно брать со странных людей, – взглянув на Гоголя, сказала она, отвечая на его вопрос «сколько?», и отдала ему землянику. 
     …На вечерней дороге девочка с блюдечком земляники – так и слышишь, где-то тут кузнечик стрекочет и пахнет сосной. Да ведь это Россия, русская земля, она подала ему землянику в последний прощальный путь с родной земли…» Хочется верить, что чары мира с их «мёртвыми душами» в России рано или поздно развеятся, а ожесточение и отчаяние пройдут. 

      


         Вместо рецензии

 

krestnyi hod

 

«Что такое поэзия? На этот вопрос имеется много разных ответов, даже взаимоисключающих, и все они ходят вокруг да около, хватая дым от огня. Вроде что-то схвачено, а приглядишься – нет ничего, пусто… Поэзия не поддаётся определению. Она тайна». Так сказал Юрий Кузнецов в своей последней книге, которая им же самим и была составлена незадолго до смерти. Называется она «Крестный ход», а выпустило её издательство «СовА», тяготеющее всё больше к серьёзной литературе. В Примечаниях сохранено иное название, авторское – «Крестный путь». Наверное, и то и другое в высшем смысле соответствует личной судьбе поэта, поистине мирового уровня. Но это именно русский поэт, в котором дар Божий соткан из мистического и трагического, как путь на Голгофу, как крестный ход в Пасху. Даже от самого этого тома, когда его держишь в руках, ещё не погружаясь в стихи, веет какой-то таинственной промыслительной силой, энергией неспокойного духа, познавшего Свет и Тьму. О себе Юрий Поликарпович говорил так: «Всё, что касалось меня, я превращал в поэзию и миф. Где проходит меж ними граница, мне как поэту безразлично. Сначала я впитываю мир и вещи мира, как воду губка, а потом выжимаю их обратно, но они уже становятся другого качества». Действительно, мифическим сознанием пронизан весь сборник – более трёхсот лучших его стихотворений, все три поэмы – «Путь Христа», «Сошествие в ад» и «Рай» (неоконченная). И вновь обратимся к его словам: «В моих стихах иного чего есть: философия, история, собственная биография, но главное – русский миф, и этот миф – поэт. Остальное легенда». 
     Легендами овеяна и жизнь Юрия Кузнецова. Не случайно «Литературная Россия» намерена издать книгу воспоминаний о поэте. Поделюсь и своими, скромными. В начале 90-х годов группу писателей привезли в какой-то полуподвал получать гуманитарную помощь. Было это довольно унизительно, но деваться-то некуда: дарёному коню в зубы не смотришь. Многие помнят то бесовское время, скольких оно унесло раньше срока в могилу, а иные из талантливых поэтов и прозаиков бедствуют до сих пор! Вот там-то я впервые и познакомился с Юрием Поликарповичем, хотя стихи его, разумеется, любил давно. Между вешалок с заграничным втортряпьём ходил гордый человек, презрительно поглядывая на всю эту суету сует. Он, кажется, так себе ничего и не выбрал. Да и не могло быть на эти русские плечи иностранной рубашки или пиджачка. Может быть, он и приехал-то сюда лишь для «поэтического терзания». Конечно, это ещё не «сошествие в ад», а всего лишь презрительный взгляд в бездну, которая отверзлась перед Россией, перед всем православным миром. Он видел дальше и глубже многих. 
     Потом были другие встречи, в редакции журнала «Наш современник». Там, во время одного из «чаепитий», я необдуманно сказал Юрию Поликарповичу, что он похож на одного знаменитого по ЦДЛ поэта. Имел я в виду, разумеется, не поэзию, не их несопоставимый поэтический и духовный уровень, а просто манеру разговаривать, держаться. Но, Боже мой (!), как он оскорбился, как грозно на меня посмотрел. Так, что последующие полтора часа я счёл за благо вообще держать язык за зубами. Он знал, что ему нет равных, и. это тоже отличительная черта поэтического гения. Говорят, что в тот летний вечер Юрий Поликарпович покинул стены редакции в лихой гусарской манере – посредством пожарной лестницы… Легенды, мифы? Какая теперь разница. Главное, осталась божественная тайна его поэзии. 
     Постскриптум. Что за рецензию можно написать на книгу великого русского поэта, зачем? Лучше процитировать его последние строки из неоконченной поэмы «Рай»: 
     


     Встретились в Риме однажды мудрец и святой, 
     И завязался конец между ними такой: 
     – Эй, Поликарп! Ты меня узнаёшь? – молвил 
     гностик, 
     И задрожал его дух, как над пропастью мостик. 
     – Я узнаю сатанинского первенца. Сгинь! – 
     Так Поликарп Маркиону ответил. Аминь! 
     Каждое слово его как звенящая медь, 
     Каждое слово сбылось или сбудется впредь.

  


      
Зов Армении

zov armenii

Две книги выпустило совместными усилиями Российское Общество дружбы и сотрудничества с Арменией и издательство «Голос-Пресс», одна из них – справочно-информационная, другая – чисто художественная. Первая называется – «Армения, Армения… 200 вопросов – 200 ответов о стране и народе с библейских времён и до наших дней», вторая – «Зов. Рассказы армянских писателей». И обе они знаменательны, поскольку подобных книг не было за последние полутора десятка лет, с момента распада СССР. А ведь Армения всегда была, есть и будет многовековым и верным другом России. История её первых государственных образований относится ещё ко второму тысячелетию до нашей эры, это одна из самых древнейших на земле цивилизаций (вспомним, что по библейским преданиям Ной остановил свой ковчег именно на вершине горы Арарат). А в «Повести временных лет» летописец Нестор упоминает «Арменью Малую и Великую», называя её в ряду самых значительных стран – Персии, Индии, Сирии… Читать справочник не менее увлекательно и интересно, чем антологию современных армянских писателей, представляющих всю возрастную и художественную палитру государства «Айстани Айрапетутю» (именно так самоназывается Армения). Обе книги словно дополняют друг друга, сливаясь в единое целое. Не случайны и одинаковые цвета оформления – красные надписи на нежно-голубом фоне. Цвет крови и страданий армянского народа, пронизывающий безбрежное небо над землёй – ведь геноцид 1915 года послужил одной из главных причин рассеивания армянской диаспоры по всей планете (если в самой Армении живёт чуть более трёх миллионов человек, то по всему миру их за семь с половиной миллионов). А на Руси первые компактные армянские поселения появились с XII века в торговом Новгороде (любопытно, что святой равноапостольный князь Владимир-креститель был женат на принцессе Анне, происходящей из царской армянской династии). 
     armenya2

Много нужной, важной, полезной информации несут обе книги. А готовятся и другие – стихи армянских поэтов, повести. И это особенно ценно, ведь выросло уже целое поколение российских людей, ничего не знающих ни об армянской литературе, ни о национальных обычаях этой дивной страны, ни о карабахской войне за независимость (кушали, может быть, лишь хаш, да кое-что слышали о настоящем армянском коньяке, которому, кстати, также уделено немало страниц). Приведу уж и слова обоих президентов: «…образован мощный культурный пласт, из которого невозможно вырезать и выделить только своё» (это – Роберт Кочарян), и – «В России высоко ценят и дорожат традициями доверия и добрососедства с армянским народом. Их прочным фундаментов являются общие исторические и духовные ценности, взаимная симпатия, передаваемая из поколения в поколение» (Владимир Путин). 
     Постскриптум. В одной из книг помещена анкета-заявление о вступлении в Российское общество дружбы и сотрудничества с Арменией. Я вступил. Потому что глубоко почитаю эту страну и её мудрый трудолюбивый народ.


 

Духовное наследие России

      

Ivan ilyyn O rossii


     О русском религиозном философе Иване Ильине сказано, кажется, уже достаточно полно; его духовное наследие возвращается на Родину, а в октябре 2005 года произошло и перезахоронение останков. Но вот вышла ещё одна ценная книга «О России» (издательство Сретенского монастыря). В неё вошли избранные статьи 1948 – 1954 годов. Большое место в них занимает вопрос о революции 1917 года: как она готовилась, осуществлялась, какие разрушительные силы принимали в ней скрытое участие, в чём истоки нашей национальной трагедии. Другие темы этого компактного сборника (очень удобного для чтения в пути, а ведь мы всё время куда-то движемся, стремимся – вот и возьмите с собой в дорогу «чтение для ума») – что сулит миру расчленение России, что такое русский национализм и каковы его опасности, что есть «русская идея» и какое духовное обновление нам нужно? 
     Книги Ильина, его мысли действительно нужны современной России, чрезвычайно важны для понимания её исторических путей и проблем. Мы ищем беды в основном в сфере политики или экономики. А это не так. Иван Александрович писал, что кризис, охвативший Россию в IX веке (а сюда можно отнести и потрясения 1991 – 1993 годов), – это прежде всего кризис духовный. И чтобы преодолеть его, необходимы именно духовные силы, которые и по сию пору малы и слабы. Но лишь они способны противостоять стихии зла и разрушения. А для обретения этих сил русскому человеку надо не только знать историю своего Отечества, но и видеть в ней неустанную борьбу за самобытный духовный лик, за Православие. Надо помнить, что со времён крещения Руси русский человек крепко держался за веру в Бога и Православную Церковь. Быть русским, по Ильину, это значит не только говорить по-русски. Это значит воспринимать Россию сердцем, любить её душой, видеть её самобытность и понимать, что это дар Божий, «…верить в Россию так, как верили в неё все русские великие люди, все её гении и её строители. Только на этой вере мы сможем утвердить нашу борьбу за неё и нашу победу». 
     Постскриптум. Архимандрит Константин (Зайцев) сказал об Ильине так: «Можно, без всякого преувеличения, признать за Иваном Александровичем ведущее, исключительное место в Русском зарубежье, как его идеолога. Именно в зарубежье вырос он в духовного вождя, учителя, пророка, проповедника. И в этом образе он уже чадо новой России, той духовно обновлённой России, которая одна только способна вернуть миру дальнейшую жизнеспособность, если только удастся ей обрести снова национально-государственную плоть».

 

Александр ТРАПЕЗНИКОВ 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *