ЗА СТЕНОЙ

№ 2015 / 32, 17.09.2015

Этот мир наверху невообразимо прекрасный. Хотя почему невообразимо, я только и делаю, что воображаю его, ведь там особо ничего и не видно. Просто так принято говорить, если что-то восхищает, поражает воображение. Но всё-таки он невообразимый. Он рождает зыбкие мечты без плоти.

05Я хожу сюда каждый день, чтобы посмотреть на другую жизнь. Можно сказать, что это моя единственная радость. Причём не только моя, приходит множество людей. Мы становимся на тротуаре у пологого травянистого склона и смотрим вверх, туда, где мир разделяет высокая стеклянная стена. Люди с той стороны тоже иногда смотрят на нас, но реже. Мы похожи на голодных кошек и собак, которые со страхом ждут в отдалении подачки или пинка. Такие у нас тоскливые лица, такие большие глаза. Однажды мне показалось, что человек с той стороны, за стеклом, сказал про меня: «Посмотрите, у него глаза, как у срущей собаки!» Хотя на самом деле я не мог этого слышать.

Да, эту стену сделали прозрачной, чтобы они, живущие там, развлекались, глядя вниз. А мы приходим толпами и стоим часами неподвижно, молча. Правда, как-то один из нас помахал им рукой, прокричал с улыбкой что-то дружелюбное. Человек с той стороны поспешил отвернуться. А этот, наш, так и застыл со своей дурацкой улыбкой и поднятой рукой, только видно было, что он в растерянности и обижен, как будто в него плюнули.

Что же я вижу на той стороне? В том-то и дело, что почти ничего. Вплотную к стеклу стоят столики, за которыми сидят люди. Они едят, пьют и разговаривают. Они выглядят совсем иначе, чем мы – такие ухоженные, красивые. Ещё там высокие деревья, в просветах между которыми светится небо. Так вот это небо и будит моё воображение, оно рождает мои мечты. У нас другое небо, у нас оно всегда серое, блёклое, даже не поймёшь, в тучах оно, или это просто цвет у него такой нездоровый.

А на то небо, за стеклом, можно смотреть бесконечно. Синева чередуется с облаками самых разных оттенков. Эти облака словно размазаны кистью, где-то они густо клубятся, а где-то положены тонким слоем и даже вообще прозрачны. Они самых разных оттенков: серого, красного, фиолетового, голубого и нежно-кремового. У меня прямо захватывает дух от вида этого неба, и я невольно улыбаюсь. Оно вызывает во мне ощущение величия и великолепия.

Я стою, открыв рот, и почти не моргаю, так я потрясён небом. Вид у меня, должно быть, совершенно нелепый, но мне всё равно. Другие смотрят на столики с едой, на благополучные лица этих, иных, глотают слюни и завидуют. Я же смотрю на небо в вершинах деревьев. Иногда те, за стеклом, замечают, что я неотрывно смотрю куда-то мимо, над их головами, отслеживают мой взгляд, но ничего не видят и показывают на меня пальцами – вот смотрите, ненормальный.

Чему же я улыбаюсь? Это небо не обещает мне ничего. Ни радости, ни счастья, ни иной жизни. Поэтому в моём восхищении большая примесь горечи. Я понимаю, что оно чужое, и я ему чужой. Но как же оно прекрасно!

В детстве я верил, что когда вырасту, буду жить там, за стеной. Думаю, в это верят все дети. Мне казалось это очевидным. Вот-вот, думал я, ещё немного и я стану большим – и окажусь среди тех. И стану смотреть на наш скучный мир уже с той стороны. Я представлял, что за жизнь там, и моё воображение рисовало картины беззаботного существования – опыт детского чтения подсказывал, что ждать там.

Лет в двенадцать я впервые заподозрил, что никогда не попаду на ту сторону. Не знаю, как такое произошло. Но я считаю это самым трагическим моментом в моей жизни. Внезапно, среди любимой игры, в пылу азарта и веселья, я замер, потрясённый. У меня было такое чувство, как будто я упал с большой высоты и больно ударился. Я огляделся по сторонам, посмотрел на своих друзей, на игрушки, да и вообще на мир вокруг, и понял, что это всё это мне больше не нужно. То, чем я раньше жил, не имело ко мне никакого отношения. И вот тогда я вдруг понял, что стеклянную стену нельзя будет преодолеть никогда.

К тому периоду относится записка, которую я написал моей маме. Вот, что я написал: «Мама, кажется, я заболел тоской». Я даже не понимал тогда, насколько точно выразился. Я действительно заболел, и болезнь эта оказалась неизлечимой. Мне тогда было неизвестно, что все взрослые уже давно больны, и привыкли так жить. И я надеялся, что выздоровею.

Однажды, вернувшись домой после школы, я увидел, что моя мама плачет, сидя за столом на кухне. Я так тихо вошёл, что она меня не слышала. Она рыдала взахлёб, закрыв лицо руками, и я испугался, что случилось что-то страшное. Я подбежал к ней, обнял за плечи и спросил, что случилось.

– Ничего, – ответила она, и крепко прижала к себе, – всё хорошо. Всё хорошо.

И тут я заметил на столе перед ней ту самую мою записку. И понял, что дела намного хуже, чем я думал раньше.

То, что я выразил словами «заболеть тоской» – самая страшная трагедия в жизни человека. Это такой удар, этот такое откровение, которое обрушивает все декорации и показывает мир с другой, подлинной стороны. Ребёнок обычно ещё не успевает привыкнуть к ударам судьбы, поэтому ему особенно сложно справиться, когда он узнаёт правду. Помню, я несколько недель ходил в трауре, потерянный, опустошённый, потерявший желание жить.

С годами привыкаешь. Конечно, боль разочарования, горечь крушения надежд, обманутые мечты дают периодически о себе знать смутной печалью, но печаль эта теперь похожа на ностальгию, воспоминание о лучшем прошлом, и в ней есть доля приятного.

Никто никогда не попадал и не попадёт на ту сторону. Поэтому я вообще удивляюсь, что там кто-то есть. Это, конечно, боги, они не могут быть людьми. И это прекрасно, что они есть. Что бы я делал, если бы их не было? Даже не представляю…

Я уже немолод, и единственная моя радость – это прийти сюда, к стене. Со временем я понял, что не нужно стремиться к нереальному. Надо уметь радоваться тому, что даёт тебе мир. У меня есть прекрасная возможность видеть удивительное небо за стеклом. И я счастлив. Я прихожу сюда и смотрю на него. Оно будит во мне почти забытые мечты. Глядя не него, я вновь превращаюсь в ребёнка. Можно сказать, что я уже и не хочу на ту сторону. Я просто хочу быть рядом.

Иван ГОБЗЕВ

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *