Антон АНИКИН. Образовательная шизофрения № 2: школьная олимпиада опять

№ 2016 / 13, 30.03.2016

В чьих руках российская школа

И повторится всё как встарь – каждую весну проходят финалы школьной олимпиады по литературе, которую ведёт почему-то именно НИЦ Высшая школа экономики… И всякий раз возмущаюсь и – берусь за перо (см.: Образовательная шизофрения на литературной основе // Литературная Россия, 2015, № 14 (17.04.15).
Впрочем, монополизм этой вышки охватывает всё-всё-всё: иду вот по бульварам – МИЭМ теперь у вышки, гигантский квартал Военно-инженерной академии им. Куйбышева – у вышки, на Шаболовке старое здание Текстильного – у неё же, на Мясницкой, на Воронцовской, на Басманной, на Хитровке – везде вывески вышки. Прекрасно! Это напоминает детские строчки антимонопольного характера: маркизу Карабасу, маркизу Карабасу всё принадлежит, – врали из страха в сказке о Коте в сапогах, а тут – чистая правда, всё принадлежит вышке… Вот и литературу – туда. Думаю, литература понадобилась ради идеологической монополии: деятели из ВШЭ читают лекции в Госдуме, рулят на совещаниях при спикере Нарышкине по поводу филологического образования (!), министерство отдало им олимпиаду. Власть!

И всё повторяется, с тех пор как попала олимпиада школьников в эту школу: какой-то вызывающий разлад между материалами олимпиады и историей русской литературы, разлад и с самим нашим временем и нуждами просвещения…
Всё те же ответственные товарищи: С.В. Волков, М.Г. Павловец, Е.Н. Пенская, А.Н. Архангельский… Недавно разместили в интернете задания регионального этапа, надвигается в апреле финал… Видим, опять на региональном русскую литературу в заданиях представляли писатели 20 века, вот их имена: Людмила Евгеньевна Улицкая, Борис Абрамович Слуцкий, Исаак Эммануилович Бабель, Николай Николаевич Моршен, Нонна Менделевна Слепакова, Булат Шалвович Окуджава… От каждого из них дали детям для целостного анализа целый текст – классикам же золотого века отвели какие-то жалкие вопросы на запоминание деталей, не касаясь никак смысла. Например, чьими слугами являются Пётр, Прокофьич, Осип? Или – кто чем питается из литературных героев? Или – какое слово пропущено в стихотворении «Осень»? Или – на каком инструменте играет княжна Мери, а на каком Яков Бронза, а на каком – Платон Горич… Словом, проверяют, не отдадут ли школьники балалайку Шарикова княжне Мери, а сладкий слоёный пирожок Чичикова – Башмачкину. Вот и всё!
Это неподобающее место для нашей одухотворённой классики, это и примитивное использование
литературоведческой школы!
Не обошлось и без путаницы в формулировках, так, у скромного Николая Кирсанова оказались слугами сразу двое: и Пётр, и старик Прокофьич – лгал он, что ли, своему сыну, что не держит слугами даже бывших крепостных? Мой учитель, выдающийся педагог и литературовед, Давид Яковлевич Райхин (1908–1998) в таких случаях повторял с укором – только не мне всё-таки: сядь, парень, ты романа не читал (см.: http://www.litrossia.ru/archive/item/4145-oldarchive)… А тут «парни» из вышки не садятся, а ведут олимпиаду российского значения…
Или – что путают в ВШЭ по части строфики: обнаружили перекрёстную рифму в пятистишии – каково это после «Поэтического словаря» Квятковского, переизданного теперь для школьников, где можно легко уяснить, что перекрёстная относится только к четверостишию? Что за крест о пяти углах?
Много неточных формулировок: формальное членство Чаадаева в Союзе благоденствия дискуссионно; нельзя сказать, что Гоголь сжёг свою первую публикацию, ведь несколько экземпляров сохранились, хоть и являются библиографической редкостью; пропущенное слово в «Осени» предлагается угадать «руководствуясь своим представлением» – когда слово в классическом тексте надо просто знать; «соответствие между образом жизни и фамилией» уводит в сторону говорящих имён, а подразумевается просто фамилия героя как таковая, причём пушкинский Савельич – отчество, а не фамилия, или уж надо как единственный раз в повести – Архип Савельев; Цыфиркин учит не всей математике, а лишь арифметике, о математике в комедии с иронией говорит Стародум…
Словом, какая-то путаница в формулировках, а берутся судить детей!
Стали ещё давать детям задания на исправление созданных составителями текстов с вопиющими ошибками – что за методическая и даже педагогическая потеха, допустим, приписать Софье Семёновне Мармеладовой тезис «Единственное зло – и сто добрых дел» или ввести эпиграфы из Достоевского в «Евгений Онегин»… Или предлагают детям вообразить себя умным редактором Лермонтовской
энциклопедии, в которую прислали статьи с глупыми ошибками… Всё какие-то забавы за счёт классики, вот целостный анализ Улицкой – всерьёз…
Вернёмся к тому, что подобные задания по классике отодвинуты в сторону и по ценности баллов: за классику можно получить 10, а за Улицкую и др. – 70!
Так что же это за столь ценные тексты?
В рассказе Улицкой «Гвозди» говорится о поездке мальчика в глухую деревню, где не берут тарелок, едят из общей посудины, напоминающей таз, с жадностью набрасываются на гостинцы из города, вообще выглядят уродами: «Одна старуха была ничего, вторая страшная и очень худая и совсем без зубов.
– Это, Серёга, тётушки мои, Настасья и Анна, – сказал отец, – твоего дедушки сёстры. Так что тебе они вроде бабушки…
«Есть у меня бабушка!» – подумал Серёжа с тоской, сразу вспомнил свою красивую завитую бабушку, мамину мать, которая работала бухгалтером в театре и часто водила его на детские спектакли. Он скривился, но ничего не сказал». «Одна бабушка сильно радовалась, а вторая заплакала.
«Наверное, боится, что та все подарки заберёт», – подумал Серёжа». Выходит прадед – «Он был большой и походил на некрасивого медведя».
От идиотизма деревенской жизни Серёжа назабивал гвоздей в порог, а потом долго вытаскивал по велению прадеда: «Пальцы у деда были огромные, руки тёмные, ногти толстые и бурые, как старый картон.
«Такими пальцами можно и без клещей гвозди тащить», – подумал Серёжа». «Гвозди береги», – приговаривал старик…
Кульминацией рассказа стало то, как прадед сколачивает себе гроб при помощи тех же гвоздей, –
к этому дело шло: с самого начала угадывается заезженный в литературе мотив сооружения самому себе гроба, от Андрея Платонова до Рэя Бредбери
Не менее дикой предстаёт русская деревня и в рассказе Окуджавы: герой – на всю область (это Калужская область, Шамордино со знаменитым монастырём) единственный учитель с университетским образованием, его носят на руках, а он ничего собой не представляет, но капризничает, куражится до того, что сам себе противен. Учителя в районе задавлены авторитетом начальства: «Сочилин… бог. К районному заву попасть – событие, а тут к Сочилину взял и вошёл! После Сочилина только и есть что министр просвещения, но это уже мираж, фантазия, а Сочилин свой, областной, недосягаемый». Такое убожество… Смиренно собираются колхозники на лекцию о Пушкине, смиренно расходятся, когда оказалось, что учитель ничего не знает и лекцию сорвал… Верится в этот идиотизм с трудом, но будет ли олимпиец свободно судить о данном с олимпа тексте? Скорее, он окажется сам подавлен авторитетом вышки: значит, такая наша литература и такая наша жизнь…
А каково анализировать этот рассказ калужанину, знающему историю края – средоточия русской культуры? В Калуге есть и мемориальная доска на здании, где работал Окуджава… Ту же шамординскую школу окончил брат поэта – сразу поступил на матфак МГУ, такая вот «дыра», а уж нелепая лекция для колхозников – признанный вымысел (нехудожественный).
Не будем касаться художественного уровня прозы Улицкой или Окуджавы: публицистика…
А.П. Чехов с брезгливостью наделил русофобией лакея Яшку в комедии «Вишнёвый сад»: «Я такого мнения, Ермолай Алексеич: народ добрый, но мало понимает» – жаль, Яков не участник олимпиады, выиграл бы, да помер, вероятно, в Париже…
В стихах Слуцкого описан страшный сюжет, как советский офицер вымогает у несчастных итальянских военнопленных золото – за глоток воды, на грани смерти, и только лирический герой спасает их, двинув в вагон с пленными целый сугроб русского снега –
пейте даром!
«Сволочь и подлец,
Начальник эшелона, гад ползучий,
Давал за пару золотых колец
Ведро воды теплушке невезучей» –
надо же детям после 70-летия великой победы дать альтернативу герою-победителю – гада ползучего! На Всерос, на Всерос! Другого примера из литературы о войне на олимпиаде не дано ни сейчас, ни в прошлый юбилейный год…
Малограмотный, но нахальный учитель у Окуджавы тоже фронтовик, которого университет ничему не научил, – ставили оценки как бы за фронт. Хорошая мораль – и мало кто из олимпиадников сумеет возразить на эту карикатуру: иного не дано, но я-то знаю, как учились, жадно усваивали знания настоящие герои-фронтовики, пришедшие в советские университеты: я учился у многих профессоров-фронтовиков, эту сторону нашей истории полно отразил старшина на фронте, выпускник филфака МГУ, профессор
Л.М. Крупчанов в книге «Слово рядового ХХ столетии» (2008), а детям дали нелепый рассказ Окуджавы – о русской школе и учителе-фронтовике…
Но вот иная жизнь – в Одессе, по рассказу Бабеля: всё утончённо, остро, дышит театром, музыкой, пусть не смогли услышать заломившего немереную цену Шаляпина, так всех пронзил гениальный итальянец ди Грассо – так, что даже жулики приходят в умиление и катарсис… Не то что русская дыра!
Такая энциклопедия русской жизни образовалась в материалах Всероссийской олимпиады. И обычная тактика: выставить маргинальные литературные явления вместо сущностных. Те же люди (Павловец
и др.; см.: http://edu.crowdexpert.ru/secondary_school/programs/literature/literature_masterpieces) готовят и программу для школы, где срезаны целые пласты русской литературы, зато – непременная Людмила Улицкая, Татьяна Толстая, Дмитрий Быков, Виктор Пелевин и др. раскрученные, часто односторонне политизированные, часто просто сквернословные писатели наших скорбных дней. Это называется приобщением детей к чтению…

И авторы олимпиады держатся насмерть за своё право пичкать наших детей такими кривыми, глумливыми картинками. Никто бы не спорил, если бы это была не именно всероссийская олимпиада, если бы вышкинцы проводили (и проводят) только свою собственную или какую-то тематическую олимпиаду, всё дело в монополизме: иного не дано, как твердили в своё время деятели демократических реформ (кажется, этим девизом вдохновлялся тогда юный Саша Архангельский, ныне один из руководителей олимпиады и член президентского совета). Для того, кто видит русскую литературу иначе, чем вышкинцы, олимпиада закрыта!

Пожалуйста, проводите свою частную олимпиаду хоть по творчеству матерщинника Г.Лукомникова, которого выводят к детям и в вышке, и на прошлом финале олимпиады: кому это близко, тот и будет участвовать. Но здесь ведь у детей нет выбора, иного не дано в России – рассуждай о данных свыше сюжетах и знай своё место. Нет, «иное» имеется в природе всегда, но вот власти не дают ничего иного…
В прошлой статье я неточно процитировал Г.Лукомникова, например: «Бесконечны, как кишки, из меня ползут стишки» – а я вот нарушил шедевр и написал «стихи», было много упрёков, теперь вот процитирую точно: «Таню, Катю, Свету, Иру я // Представляю, мастурбируя» (vavilon.ru), «Занимаясь мастурбацией, не забудь о конспирации», словом, «Великий поэт // Пошёл в туалет» и проч. И если таких приглашают к детям, значит, это кому-нибудь нужно… Ведь каждое названное в школе имя воспринимается  как образцовое!
Устав олимпиады заявляет объективные, научно обоснованные цели, а дело идёт о вкусах и интересах узкой группы лиц. В конце концов, на этот Всерос уходят громадные бюджетные деньги, мы вроде вправе спросить, нужны ли такие расходы на продвижение интересов определённой партии энтузиастов из вышки? Но нет, на словах – плюрализм и толерантность, на деле – жестокая монополия.
Олимпиада вывела на публику и длинный ряд деталей современной жизни: от образования – к судебной практике… Бывало ли такое прежде? Перейдём же
к характерным деталям, без которых не будет полной и энциклопедия российской современности.
Руководители олимпиады за свою монополию крепко бьются: чуть не согласен с ними – ошельмуют старыми парткомовскими способами в своих фейсбуках, газетах и за кулисами событий. Стоило мне в прошлом году выступить по делам Всероса в «Литературной России» и на сайте Союза писателей, как эти ребята тут же явились в Центр педагогического мастерства, где я вёл занятия по литературе, –
теперь не веду. Завсегдатай Госдумы и «Эха Москвы», зампред жюри, доцент ВШЭ М.Г. Павловец в фейсбуке вообще заявил обо мне такое (собственно, уголовное преступление), что я подал на него в суд и выиграл все процессы, несмотря на потуги его адвоката Добровольской и хитрейшую тактику не явившегося по судебному вызову С.В. Волкова, председателя на олимпиаде. Вот тактика этого педагога: на инакомыслие – получи клевету! От наглости, верно, не ожидал, что придётся отвечать по суду. Потоки фейсбучной грязи не остановились и после приговора суда, только стали более извилистыми, суда малость боятся – вот подло оскорбили уже моего давно покойного отца (1923–1974)! Выиграв гражданский процесс, понял, что привести к ответственности этого энтузиаста можно только возбудив уголовное дело, что мною и будет сделано…
Особенно выразительно проявила себя якобы демократическая или даже либеральная «Новая газета», где накануне заседания Мосгорсуда появилась лживая статья И.Лукьяновой «Тяжба двух доцентов», но суд судил о делах Павловца правильно – по статье Гражданского кодекса, а не «Новой газеты»… Нетрудно догадаться, зачем публиковали Лукьянову за день до суда…
В 1930-е годы газеты часто выступали накануне судебных процессов. Но не все газеты таковы…
«Новая газета» мотивировала свой материал якобы отражением нравов современного общества, но в этом-то сама лучше всего свои нравы и показала. Статья Лукьяновой появилась накануне суда на сайте НГ, а бумажная версия вышла после судебного решения, и вот там статья была изрядно изменена: вдруг исчезло почти всё, за что газету саму можно призвать к суду (исчезло, но не всё – так что суд предстоит, да надо ещё понять, отвечает ли хитрая газета за свой сайт).
Итак, в якобы демократической среде принято любое несогласное с тусовкой мнение именовать «доносом», поэтому Лукьянова дала мотив такой: «утром в фейсбуке, вечером в доносе, завтра в суде». Это их нравы, только уместнее называть доносами не мои статьи, а кучу писем по месту моей работы от доброжелателей, расписывающих меня как адского сатану. Я в спорных случаях подаю в суд – но в демократической среде судам не кланяются: Павловец не выполнял решение суда, объясняя 19 января 2016 года в полиции (дело 131/513 Чертановского ОВД), что решение якобы не пришло в райсуд и что исполнитель-де должен ещё ему объяснить, как выполнить это решение, хотя оно вступает в силу незамедлительно, в данном случае 20 октября 2015 г.
(из Мосгорсуда решение приходит спустя две недели, и я его видел в деле 2-2374-2015 Чертановского суда). Значит, напакостить легко, а нести ответственность не будут… Всё, что не по их нраву, объявляют феерическим, маргинальным – будь то решение суда, будь то публикация в старейшей газете или в Союзе
писателей…
В «Новой газете» почему-то объявили мои статьи-доносы выступлением не личным, а позицией издания, цитирую: «газета «Литературная Россия» обвинила её (олимпиады. – А.А.) организаторов в разнообразных грехах», хотя я всегда говорю только от своего имени. Чтоб намекнуть на личную заинтересованность, меня объявили членом прежнего жюри олимпиады, чего не было, к сожалению. На сайте извратили судебное решение – до абсурдности, мою биографию тоже: под фамилией последнего парторга МПГУ Агеносова опубликовали очередную клевету, под фамилией адвоката Добровольской – лживые измышления о моём увольнении из этого МПГУ
в 1998 году.
В общем, я признаю и за демократами право на диффамацию, но никак не на клевету. Хитрая «Новая газета» отказалась печатать моё опровержение, объяснив, что-де не понимает, что именно я хочу опровергнуть: да то, что опровергли в Мосгорсуде! Так что после дела с Павловцом буду привлекать к суду эту газету – срока давности тут нет, нашлось бы свободное время… В отличие от демократических СМИ и фейсбуков, российскому суду я верю…
Итак, возвращаю «Новой газете» с поклоном их билет на отражение современных нравов: поучительный срез общества показала, казалось бы, безобидная когда-то школьная олимпиада по литературе. В добрые руки попала олимпиада! Особенно характерен образ доцента вышки: не удивлюсь, если многим российским доцентам пришлось предстать перед судом, но вот решиться на стойкое невыполнение судебного решения может далеко не каждый. Герой нашего времени! Россия, 21-й век…
Олимпиада школьников должна вновь стать серьёзным и светлым событием в нашем образовании!

 

Антон АНИКИН 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *