БАБЫ В РАСЦВЕТЕ

Оригинальный проект женского поэтического трио из Нижнего Новгорода

Рубрика в газете: Феминизм по-русски, № 2019 / 25, 05.07.2019, автор: Надежда КНЯЗЕВА (НИЖНИЙ НОВГОРОД)

Три женщины. Три творческих натуры – это слабо сказано: каждая трудится на своей пашне так, что издалека видно.


Анастасия Ростова спирально закручивает пространство вокруг себя. Писать стихи, повести и романы, растить дитя, летать по всему миру – и по делам непростой современной профессии, и с презентациями своих книг; давать концерты, побеждать в конкурсах, заниматься йогой – не каждый так может! Настин новый роман «Лепестки», время действия которого – будущее, а место действия – любовь, уже разошёлся по России и странам мира, а сейчас его переводят на английский.

Лариса Бухвалова играючи, как чайную чашечку на ладони, поднимает тяжёлое крестьянское хозяйство – дом, огород, сад, при этом дочка, мечтающая стать художницей, заваливает дом солнечными работами, а семь роскошных кошек и котов требуют своего, вожделенно-рыбьего, – и на этом фоне Лариса успевает издавать яркие и полнокровные книги стихотворений и возвышать свой певучий, полноводный голос на авторских поэтических вечерах.

Елена Крюкова – та вообще непонятно, когда романы да стихи пишет: с «Театром Елены Крюковой», с моноспектаклями по мотивам своих книг, мотается по свету: Москва и Питер, Уфа и Челябинск, Ульяновск и Пятигорск знакомы с её искусством, – устраивает концерты, где зрители видят её на сцене в качестве чтицы, певицы и пианистки, ездит на литературные фестивали, затеяла новый проект – «Мастерская Крюковой» – в формате публичных лекций… А романы завоёвывают громкие премии, а стихи печатают именитые журналы.
Три русские бабы. Силушки хоть отбавляй. Как они живут? Почему они такие?


Анастасия РОСТОВА

– Как чувство земли, страны, родины влияет на творчество? Можешь ли ты назвать это чувство базовым и судьбоносным?
Каждый русский и есть Россия, где бы он ни жил. У нашей страны огромная (де)формирующая сила. Россия – это не та реальность, которая может оставить человека прежним и равнодушным. Часто опыт рождения и жизни в России оценивают исключительно негативно, и это очень однобоко. Наш повседневный экстрим рождает уникальные характеры и потрясающе глубоких людей. Избыток благополучия не может создать таких личностей. На каждом выжившем в России сияет жёлтая майка лидера.
Будучи русским в огромном мире, ты будто знаешь птичий язык – у тебя есть некое посвящение в тайну, которая была бы недоступна при ином раскладе. И это тайное знание – ключ и к прагматичной западной ментальности, и к созерцательной восточной (птицам всё едино, они придерживаются широких взглядов). Попыталась представить, что от меня останется за вычетом русскости – и не смогла….

ДЕВОПТИЦА
Пусть тебя не обманут наряд мой
и шлейф волос:
Сердце твёрже, чем камень,
и правда – в алмазных гранях.
Сто смертей позади
и сто взлётных седых полос…
Милосердие – в граммах,
и только для тех, кто ранен.

Мало проку владеть
серебристым моим пером:
Прихожу, исполняю желанье,
и вновь свободна.
У меня от рожденья
бессрочный контракт с добром –
То, что вечно, прекрасней того,
что сегодня модно.

И в стотысячный раз
всё по-прежнему будет так –
Мои честные крылья
бесчестию не послужат.
Выбирай тех несчастных,
которым цена – пятак,
Кто позволит развлечься
и даст себя съесть на ужин.

Чтоб меня приманить,
ты опять разложил костёр,
Твои люди с сетями соврут
и не покраснеют,
Мне дано избежать
незавидной судьбы сестёр,
Ведь и смех мой жемчужней,
и небо моё синее!

Как-то ехала я в Домодедово, начиная очередное многочасовое путешествие, и слушала мужской фольклорный ансамбль «Мурома». У них есть песня «Стрела»: «А я не аист и не лебедь – обыкновенный журавель, и остаюсь я русским в небе, летя за тридевять земель!» – так и есть: всё это мы носим в себе, и пьяного конюха ласкового, что стрелу вытащил да затылок почесал, и разбитые дороги наши, и людей, которые незнакомца встретят, как родного. Все наши контрасты живут в нас, где бы мы ни были. «И сколько б ветры ни носили меня в заморские края, в моих крылах стрела Россия – моя любовь и боль моя!» Каждый русский – посечённая берёза, истекающая соком. Это ещё заметнее, когда часто покидаешь пределы страны. Мы особенные.
– Деревня, где родилась, и огромные города, гигантские мегаполисы, бешеные столицы… Остаются ли в памяти впечатления раннего детства? И если да, то в какой мере? Все ли мы родом из детства, или это всего лишь легенда? А может, единственная истина?
– История детства у каждого своя, и не у всех оно счастливое. Хранят дорогие воспоминания, от страшных обычно избавляются. Я такому в лицо посмотрела, что иные бы сто раз поседели. Достаточно просто сказать, что в свои 11 лет я не хотела видеть, что же там дальше – до того жестокое кино про жизнь мне показывали. В моей деревне потрясающе красиво, но местные не замечают этой красоты и часто мучают друг друга, потому что им тяжело живётся. Редко там бываю, но, насколько мне видно, там пересыхает река, а доброты не становится больше…
Смена декораций – это поиски праздника ребёнком, лишённым праздника. Плюс вбирание автором жизненного опыта, без которого ему не рассказать ничего общезначимого. Не спорю, есть авторы-интроверты, которые идут вглубь себя, что-то читают, смотрят – и создают тончайшие вещи! Я поверхностна – дитя своего века, человек с клиповым мышлением. Больше всего опыта я получаю, когда куда-то еду, с кем-то встречаюсь лично, слышу какие-то местные байки. Я автор непоседливый, экстравертный, человек-диалог, мой путь – вовне. Столицы-мегаполисы и дорога меня не напрягают. Вспоминаю своего учителя Юрия Фанкина и его супругу, которые говорят, что нужно ездить и впитывать красоту мира, пока позволяют силы и здоровье – потом становится банально тяжело. Путешествия – это такой квест – сбор духовных сокровищ и поиск своих людей. Я его ещё не прошла до конца. Это трудно, но всё лучшее достаётся нам дорогой ценой.
Детство научило меня не сдаваться. Это не хранилище счастливых моментов. Это дно, от которого я оттолкнулась и до сих пор плыву наверх, к зелёному солнцу, туда, где можно дышать. Но в этом есть и огромный позитив – всё непрожитое должно быть прожито. У меня до сих пор по-детски огромный запрос на любовь и такая же огромная потребность отдавать её вовне. Мне всегда максимум 17, а иногда и всего 11. Зато и всё интересное пока ещё впереди, разве нет?
– Женщина – носитель красоты. В том числе и русская баба – изначально: вспомним шолоховскую Аксинью, некрасовскую Матрёну Тимофеевну. Как ты ощущаешь себя в качестве красивой женщины: как светская дама или всё-таки как русская женщина, баба, что «коня на скаку остановит…» и т.д.?
Светская дама любит себя и позволяет другим поклоняться ей, делая им одолжение. Это история про статую в музее, на которую посетителям разрешено смотреть из-за стекла, с расстояния. Это род самолюбования, который граничит с презрением к другим. На «понты» такого рода у меня аллергия. В этом смысле я не леди и никогда ей не стану, сама писала – «в меня положено мало льда». Но, возможно, это и хорошо – вы бы попросили помощи у статуи? Рассказали бы картине о том, что вас мучает? Со светской дамой все ритуалы происходят согласно заданным ей протоколам и регламентам, но в них нет ничего настоящего…
Баба – это нечто подвижное, тёплое и дающее жизнь. Как человек из деревни, не вижу ничего стыдного в этом слове. Я помню, что такое поднять на вилы клок сена больше тебя самой или доить в жарком хлеву корову. Это и есть наши кони-избы – тяжёлая работа, отсутствие избалованности. Баба – сама страдающая либо много перестрадавшая. К ней можно прийти за утешением, у неё одна только улыбка как глоток воды в жаркий день. Но это не холодная красота, а тёплая, щедрая, лучистая, которая сама из тебя струится во все стороны и не заставляет людей прятаться за масками, а, напротив, проявляет их настоящих, возвращает их к себе.
Русская баба – это, если приглядеться, вполне восточный Мастер. Только владеет она не кунг-фу каким-нибудь, а очень крутой женской мудростью высшего порядка. И загадки-коаны загадывать-разгадывать умеет, и чудеса за считанные часы творить, и словом исцелять и тоску наводить может. Как это на ледяной ритуал променять можно, не представляю! Меня друзья окрестили Расхренастей – какая уж тут светскость, самый угар деревенского праздника! Но не помню, чтобы хотя бы один мужчина меня бабой назвал. Чаще по имени, а то и по отчеству!..


Лариса БУХВАЛОВА

– Как ты, творческая женщина в расцвете лет, ощущаешь себя в нынешнем обществе? Есть ли чувство твоей востребованности, нужности, заинтересованности в тебе – поэте? Или каждый день приходится начинать с нуля и доказывать современникам, что ты яркий художник?
В обществе ощущаю себя несколько странной, потому что живу в маленьком городе, где писать стихи – это странно. Но и странно их не писать, если это моя потребность. Творчество придаёт объёмность моему бытию. Я впитываю время и переношу его на бумагу. Оглядываясь, перечитываю и понимаю, что если бы не состоялось написанное, то было бы что? Пустота. Просто комната, просто сад и дорога мимо дома. Теперь всё покрыто узором. Слой за слоем. Наверное, я ращу жемчужину. Почему бы и нет? Я обрастаю миром своих фантазий. И ощущаю читателей не только настоящих, но и будущих. Ко мне, с недавних пор, стало приходить ощущение спокойствия и полноты. Я с улыбкой наблюдаю за суетой других. Громко кричать и размахивать руками, что я есть, незачем. Я есть. И Стихотворение – оно либо есть, либо его нет.
Вот такое вдруг вынырнет из глубины:

Встала, да и устала –
Свет на себе несла.
Веточки краснотала
С искорками тепла.
Холмы, долы да реки,
Чёрных дорог брикет…
Руки легли, как плети –
Тяжек ты, белый свет.
Ровно чего мне мало?
Птицам в небе легко.
Что ж ты несла, да встала?
До смерти-то далеко.

А вообще – ощущаю себя в расцвете, и это значит, что предощущаю плоды.
– У тебя дом, хозяйство, – словом, вся жизнь в маленьком городке. Земля – рядом. Даёт ли она вдохновение? Радость? Нельзя без неё ни дня – или хочется сорваться с места, убежать, улететь, путешествовать, жить другой жизнью, более светской, более «цивильной»? Или же этот блеск и лоск – лживый, и дороже простой русской жизни ничего нет?..
Близость к земле – это ощущение ойкумены, личного маленького царства-государства, где я как баба в расцвете творю и в плане литературы, и вообще – хочу, чтобы у меня были подсолнухи, как у Ван Гога, прямо под окном – ахалай-махалай – вот тебе подсолнухи. Люблю! И новая посаженная яблонька, и абрикос, и тетрадь со стихами, шелестящая на ветру возле сеней, и кошки – всё это хранит мой мир, даёт вдохновение и самобытность поэзии.
Улететь тоже хочется, оказаться в кипучей цивилизации, впитывать иное, каждый раз новое. Оттого есть двойственность внутри. Но разве я написала бы, сидя в многоэтажном скворечнике, такие строчки:

Кошка – это сфинкс садовый.
Занята спонтанным делом –
спит, привязанная к дому
шерстяным кошачьим телом.

Или смотрит, не мигая,
как по небу проплывает
язь, архангелом хранимый,
скумбрии святая стая.

Видит всплески волновые
и себя над белой чайкой.
И медуз в сети печальной,
на пути к печам Аида.

А потом идёт к коленкам,
чтобы притчу промурлыкать,
как же сладко в мире пенном,
где есть чайка – ангел рыбок.

Думаю, что в определённый момент любой писатель хочет отдалиться от общества. Иначе можно затеряться в суете, тусовках. Уйдёт понятие размышления, вдумчивости. Может быть, это такой у меня период. Много пишется. Нет дефицита сюжетов и тем.


Елена КРЮКОВА

– Что для тебя радость жизни? А что – горе? Возможно ли в жизни поэта, писателя идеальное – для полноценного творчества – соотношение горя и радости, или это поистине недостижимая мечта?
– Недостижимая мечта… В жизни всё недостижимо, если сидеть (лежать) на диване и предаваться мечтам, привет бессмертному герою «Мёртвых душ» помещику Манилову. Если принять сторону фаталиста – ни горе, ни радость мы ни призовём, ни предотвратим, и пусть, как говорил Иван Антонович Ефремов, «дорога сама о себе заботится». Если встать на позицию борца и всё время сопротивляться времени – ты не с ним будешь бороться в конце концов, а с собой. И тут исчезает свобода непредсказуемости, чудо вольного дыхания.
Жизнь – один огромный сюрприз, вручённый нам Богом: кому в праздничный базарный день, кому в глухую бандитскую полночь. И вот мы стоим и не знаем, что делать с ним. Нет, конечно, думаем, что знаем!.. Но каждый шаг – вслепую, и опасен, как на минном поле. Но мы-то ведь все не сапёры. И бежим по этому минному полю без оглядки. И кричим! Вопим! Руки к небу простираем! Прыгаем, падаем, встаём, все в крови! И вдруг достаём звезду. Да, с неба! А говорили – недостижимо, недостижимо!..
Соотношение горя и радости будет тревожить всё человечество. Перевешивает горе – растёт процент самоубийств. Классикой стало говорить про благополучную, такую разумную и удобную «икеевскую» Швецию, где в Европе – один из самых больших процентов суицида. Но ведь там, казалось бы, перевешивает эта самая пресловутая радость бытия! Или её синонимами становятся уют, наслаждение, спокойствие, стабильность, обеспеченность и всё такое прочее – о чём неустроенная, неспокойная, нестабильная Россия только мечтает?.. Значит, радость – это всё-таки не вкусный торт на красивой кухне, а что же тогда?
Александр Блок бросил всем в лицо на заре двадцатого века: «Уюта – нет. Покоя – нет». В этом – часто – парадоксальная радость русского человека. Он не привык к «уютненькой Россиюшке». Он знает, почём фунт лиха. И бороться умеет, и драться, и защищать, и созидать, и разрушать, а потом опять строить. И радоваться. Такой пассионарий.
– У тебя за плечами много опубликованных работ: и стихи, и проза. Ты сидишь буквально на сундуках книг. А где же слава? Почёт, читатели, экранизации, в конце концов?
– Есть такой бесподобный старый анекдот. «Слушай, ты вкалываешь как дровосек, столько книг написал, а слава-то у тебя есть или нет?» – «Слава? А… да… Сейчас позову. Слава, заходи!..» И Ахматову вот вспомнила. «А наутро притащится слава погремушкой над ухом трещать». Анна Андреевна знала себе цену, но она прекрасно знала цену и земной славе. Примеров масса. Многие из тех, о ком гремело и гудело их время, испарились, растворились в вечности. А те, кто подметал улицы, тех неожиданно восславило всепожирающее время. Вознесло. Прославленные Боборыкин, Арцыбашев, Чарская умерли для Большой Культуры, а дворник с метлою Андрей Платонов – врос золотом в гранит вечности. Александр Грин голодал и скитался, безвестный, зато сейчас по его книгам фильмы снимают. Николая Клюева и Николая Гумилёва расстреляли, Осип Мандельштам умер в лагере от сыпного тифа. И никому в их время они не были нужны, великие драгоценности, самоцветы русской поэзии. А сейчас – книги, диссертации, читатели… Посмертная слава? Тогда что же такое всё-таки время?
Вот она, моя великая радость! Она со мной. Писать книги. Творить! И знать, чувствовать, что делаю это для всего сразу: для времени, для вечности, для людей, для себя, для Бога. Это сильное чувство, но оно охватывает после работы. Когда работаешь – об этом не думаешь, твои герои, твоё пространство за тебя работает, создаёт то, что необходимо создать. Я лишь инструмент.
Моя земная слава – это мои книги, их неоспоримая реальность. И потом, ах, слава, как же я забыла? У меня есть литературные премии, и немаленькие, не последние в списках российских и международных премий: имени Цветаевой, Гончарова, Бунина, Куприна, Хемингуэя и так далее. У меня есть – каждый год – публикации в громких, знаменитых журналах. У меня есть благодарные читатели! И даже зрители! Ибо у меня, кроме всего прочего, есть ещё и «Театр Елены Крюковой». Я ставлю моноспектакли по своим книгам.
Для личного чувства счастья мне этого более чем достаточно. Я благодарна Богу за судьбу.
Но… если судьба подкинет крутой поворот… я от него не откажусь! Впишусь в него!
– Три бабы… «Бабы в расцвете»… Это необычный проект. Причём жизнеспособный, творческий, яркий! Настя Ростова, Лара Бухвалова, Елена Крюкова… А как он родился? Иными словами, как бабы так пышно и ослепительно расцвели?
– Это девочки, Настя и Лара, родили идею. А толчком послужило стихотворение Ларисы Бухваловой, это оттуда строки. «Я – баба, упавшая с воза, кусочек загадочной тьмы. Как русские наши берёзы, летящая в небо из мглы. Парящая в космосе звёздном, как лодка на всех парусах. По хляби дорог многослёзных с соломинкой слов в волосах. Я – баба, летящая в небо, как вспыхнувший хвост НЛО. И в руки надёжные мне бы побольше, покрепче весло…» И потом, тут есть прямая ассоциация с летящими фигурами на древних фресках! Фрески Гурия Никитина в Ипатьевском монастыре. Сикстина, и летящие люди Микеланджело. Летящие возлюбленные Шагала… Баба русская – одновременно и ангел небесный, и мать, и пахарь – ибо мужик на войне, и идёт она за плугом, – и надёжная лодка, ладья, в которой плывут поколения: семьи, роды… И уже – по небу плывут. Вот эта мегаметафора почудилась нам такой полнокровной! Такой… всклень жизнью налитой!
И первый наш концерт в зале Библиотечно-досугового Центра Нижнего Новгорода, на Автозаводе, и был первой ласточкой «Баб». Взвились и полетели! И назвали этот тройной концерт – «Бабы, летящие в небо».
Прошло время, грех было бы не повторить. И понятно, что продолжение проекта явилось под другим названием. За это время мы окрепли творчески и даже физически – бабу очень красят роды, имею в виду Настю, и успехи детей, имею в виду Ларису, а также постоянное пребывание на сцене в шкуре актрисы и певицы, имею в виду себя! Расцвели, короче. Поэтому название второго концерта – констатация факта, не больше. Но какая разудалая констатация!
Хорошо бы в таком расцвете пожить, продержаться подольше… долгие годы… Тут всё от нас зависит.
Теперь Настя шутит: «Следующий концерт – «Бабы в турне»!» Да, надо «Баб» вывозить из Нижнего. И повезём. В дальние края. И в ближние, да куда угодно, где нас ждут. Или не ждут, а мы – сюрпризом. Прилетели по небу! Есть возможность выступить с проектом в Москве, Питере, Казани, Чебоксарах, Кирове, Арзамасе, Богородске и других хороших местах нашей Родины. Я бы с удовольствием вывезла «Баб» на Урал и в Сибирь. Посмотрим.

Интервьюировала «Баб в расцвете»
Надежда КНЯЗЕВА

 

10 комментариев на «“БАБЫ В РАСЦВЕТЕ”»

  1. Да, похоже, графомания завоёвывает литературные издания. Я не знаю, кто такая Надя Князева, но почему редакция ЛР позволяет себе публиковать вот такую ересь из-под пера человека, ничего не понимающего в литературе, но потакающего типичному поведению очень активных баб-графоманок, готовых ради псевдославы на Марс пойти пешком, чего уж говорить о российских захолустьях.

  2. Литературой нельзя заниматься между делом, как вязаньем.
    Иначе — мелкотемье, бабская суета и в итоге жалкая посредственность.
    Небо мстит забавникам от русской литературы.
    Хоть три бабы, хоть полк баб набери — результат уныл.

  3. Это надо быть, действительно, лауреатом премии имени Папы Хэма, чтобы уничижительно отзываться о русских писателях Боборыкине, Арцыбашеве, Чарской, книги которых снова, спустя столетие, стали издавать!

  4. Можно в качестве контрольного вопроса использовать. Кто говорит, что А. Платонов дворником работал, того в шею гнать. Повторяет старые глупые легенды.

  5. Для Кугеля.
    Легендами о Платонове-дворнике выпускники Литинститута не достигшие в профессии ничего — обычно себе самооценку повышают… Это для них как мантра…

  6. 1. Хочу пройтись по «кредо» одной из «баб», Ларисы Бухваловой. Надеюсь редакция поймёт.
    2. Л.Р. пишет «сидя в многоэтажном скворечнике» от имени кошечки, такие строчки, цитирую:
    2.1. «Или смотрит, не мигая,
    как по небу проплывает
    язь, архангелом (!) хранимый (?! — язю повезло),
    скумбрии святая стая» (скумбрия — не простая у автора).
    2.2. Далее от Л.Б.: «Видит всплески волновые
    и себя над белой чайкой (кошечка вознеслась!).
    И медуз в сети печальной (попались медузы!),
    на пути к печам Аида (жарить медуз? За что?).
    2.3. Далее от Л.Б. о кошке: «А потом идёт к коленкам,
    чтобы притчу промурлыкать,
    как же сладко в мире пенном,
    где есть чайка – ангел рыбок.
    Киска от Л.Б. дарит «притчу»? От Л.Б. шедевр: «Чайка -ангел рыбок»?. Чайка — дьявол рыбок, она их ловит и съедает на лету! Псевдофантазии и отсутствие логики, т.е. это рифмовка. Такие стихи напоминают «шедевры» малёвщиков-абстракционистов, которые дурят зрителей и заодно культурологов и экономистов от госбюджета.
    3. Ещё кредо от Л.Б., цитирую: «Думаю, что в определённый момент любой писатель (в том числе Л.Б. — прим. комм.) хочет отдалиться от общества. Иначе можно затеряться в суете, тусовках. Уйдёт понятие размышления, вдумчивости. Может быть, это такой у меня период. Много пишется. Нет дефицита сюжетов и тем».
    Конечно, хорошо, когда в голове океан слов и мыслей. Но не видно достойного мужика, который сказал бы: «Остановись! Тебя дочь и сын ждут дома!»
    4. И мечта от Л.Б. , цитирую: «Улететь тоже хочется, оказаться в кипучей цивилизации, впитывать иное, каждый раз новое. Оттого есть двойственность (!!!) внутри».
    Вот это — кредо любой феминистки, «в кипучую цивилизацию», подальше от дома и детей, от малой Родины.

  7. Юрий, спасибо за столь подробное внимание к моему кредо. И за то, что своим именем подписались. Да — феминистка, на сколько позволяет общество. Вам тоже дай бог достойную женщину, которая Вас, как коня:) остановит:). Это по доброму говорю:) О логике и смысле: просто, легко и понятно можно ходить протоптанными тропами, а я вот такая. Я так вижу. В мире много символов, они до стереотипов стёрли свои пятки, до дырок. А я по другому разверну. И, кстати, себя дьяволом рыбок не назову:) Лариса-Чайка. Стать ли рыбке донным илом или быть подхваченной клювом белой птицы? А кто такие белые ангелы, ловящие нас, и уносящие в небо? Может как попкорн для богов? Резонно? Мои фантазии могут показаться сумбуром, но я постмодернист, я так устроена. Я своё говорю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *