Чёрная женщина

Рубрика в газете: Жуть, № 2020 / 0, 10.01.2020, автор: Николай СЕРБОВЕЛИКОВ

На Руси, кажется, всегда были женщины недоступные,
соблюдающие некий свой кодекс чести.
Скажу прямо: я не люблю женщин.
Нашёл мужик подкову, поднял – а там лошадь.
Не ищи в женщине союзницу.

 

Однажды довелось в расширенном мужском застолье, слегка разбавленном двумя-тремя привлекательными барышнями, подслушать разговор.

«Ты боишься женщин…», – сказал кто-то своему соседу, который слегка смутившись, отвечал вполголоса:

«Да, боюсь… Но в этой жизни женщин и надо бояться… Посмотри хотя бы на блондинку, – это же фурия… ей пока не наступишь на хвост, не поимеешь. А той мегере, – показал он на брюнетку, – мало и на хвост наступить, надо ещё взять за горло. А ты, психолог хренов, не знал…»

В связи с этим я вспомнил роман Н.Греча «Чёрная женщина», который недавно открыл для себя. Спасибо Инету.

 

Почитал… – жуть… Главному герою постоянно мерещится женщина в чёрном, предвещающая беду.

И потянулась вереница аналогий, ассоциаций, параллелей, воспоминаний и проч.

Первое, что пришло в голову: Пушкина к последней черте подвела женщина. Тут же «Сказка о рыбаке и рыбке»… рядом лежала.

Лермонтовский Печорин признаётся, что в детстве гадалка предсказала ему смерть от злой жены, поэтому он боится женитьбы. Всплыл в памяти и Даниил Заточник с его молением, и гоголевский Андрий. Известно, у Гоголя практически все женские персонажи – ведьмы.

В «Дон-Кихоте» рассказывается, как к новоназначенному губернатору острова Санчо-Пансе пришла женщина с жалобой, что её изнасиловали и хотели отобрать кошелёк, но кошелёк она отстояла, из чего Санчо-Панса заключил, что если б она свою честь защищала так же яростно, как кошелёк, её бы не смог изнасиловать даже сам Геркулес.

Помню несколько ярких историй из жизни моего села.

В детстве я любил подслушивать сплетни старух на лавочке, их вечные были и небыли. Одна история гласила, как мужик вернулся домой не в духе. Он жене слово – она ему два, он ей слово, а она ему – дулю… А, надо сказать, у нас в селе дать дулю мужу считалось последним делом. Материться можно, а вот дули давать…

Муж ей по лицу – в ответ дуля; вожжами её перетянул, а она ему скрутила две дули. Затолкал её в чулан, но и оттуда сквозь щель жена высунула фигу.

Тогда он решился на последнее.

Смеркалось, запряг коня, взял бабу за косы, связал, бросил в подводу и отвёз на крутой берег Днестра.

«Последний раз спрашиваю: будешь дули давать?..» – В ответ жена показала дулю.

Он подошёл и столкнул её в реку… Видно, баба плавать не умела, потому что быстро круги разошлись по воде…

Сел мужик, схватив голову руками… Затем взглянул на воду – кругом чистая гладь… Как вдруг из воды медленно вынырнула рука с дулей. Раз вынырнула.., другой, но уже поменьше, а напоследок лишь кончик большого пальца показался и, завернувшись в воду, утоп навеки…

И тут мужик, содрогаясь, дико захохотал, и в глубокой тишине над рекой к нему возвратилось многократное эхо…

Чё бы исчо соврать?..

Вот:

Другой мущщина, чему сам я был свидетель, буйный алкаш, и его крася-я-вая супруга страшно терзались взаимной ревностью.

Их мирили соседи, но театрализованные представления с любовью напоказ, с объятьями и страстными поцелуями в десна, нередко перерастали в драку. Бывало, она скажет что-нибудь не то – и тут же получает в глаз. Часто женщина ходила в засосах на шее и с фонарями на лице. Сам сущий инкуб он, открыто матерясь, кликал её шалавой, шельмой, плазмодией, ведьмой с Лысой горы, кикиморой болотной.., но часто как-то так ласково, что она даже не обижалась. В самом деле, в ней, как и во многих тётках нашего села, было что-то как из Книги Теней.

Закончилась их история прозаически трагично: в один прекрасный вечер он утопил жену в бочке с молодым играющим вином.

В детские годы часто бродячие псы рвали мне штаны, как говорится, «на немецкие знаки», и мать водила меня к бабке, которая, нашёптывая что-то, выкатывала испуг куриным яйцом по голой спине.

В отличие от матери отец был отпетым атеистом и не верил в чудеса. Вечно поддатый всегда крепко спал, надрывая мою душу своим богатырским храпом.

В такие ночи мне иногда снились страшные сны в духе фильма режиссёра Бергмана «Земляничная поляна»: в сновидениях возникала женщина, которая по мере приближения ко мне увеличивалась до гигантских размеров, глядя мне прямо в глаза, и готова была разорвать меня на куски. Я прокидался в холодном поту, но рассказывать эти сны стыдился.

Близко к этому звучит и откровение Есенина: «…кот лапой мне показывает дулю, а мать, как ведьма с Киевской горы».

Прошла целая жизнь, пока я решился передать в стихах страшный женский образ:

 

Я видел много страшных снов,

Но этот – просто жуток.

Как вспомню – леденеет кровь…

И это кроме шуток.

Однажды в детстве мать приснилась,

Не то с небес иль из земли…

Из ничего во сне явилась

прозрачным облачком вдали.

И ничего не предвещало

Такое милое начало.

Вдруг задрожала, как слеза..,

И набухая, словно тесто,

Мне смотрит пристально в глаза,

А я сойти не в силах с места.

И в небе атомным грибом

Вся разрастается потом…

Я вижу всю её подробно,

До мелких складок дуг надбровных

И до морщинок на челе,

Весь мир на ней сошёлся в точку…

Немало страшных баб в селе,

А эта вот примстилась ночью…

Даже не мать передо мной –

А полный ужас под луной…

Я не могу пошевелиться.

Такому надо же присниться…

И начинает вырастать

Передо мною баба…

Нет мочи от неё сбежать

Или послать хотя бы…

И надвигается знобяще,

Чтоб разорвать меня на части…

Мерцающий неясный свет…

Уже лица на бабе нет.

И приближается она –

И прокидаюсь я со сна

От собственного крика…

 

Очнулся… тихо… в доме спят…

На стенке ходики стучат…

В молчании великом.

 

Бывало, после спать ложиться

Боялся. Вдруг опять приснится…

 

И ещё долго баба эта

Ко мне являлась вспышкой света

И проступала на стене

Сиреною в кошмарном сне.

 

Я этот сон не разгласил,

Себя ли, матери стыдился,

Всегда в себе его носил…

И лишь теперь он пригодился.

 

Печорин в своём журнале бросает мимоходом:

«С тех пор, как поэты пишут и женщины их читают (за что им глубочайшая благодарность), их столько раз называли ангелами, что они в самом деле, в простоте душевной, поверили этому комплименту, забывая, что те же поэты за деньги величали Нерона полубогом…

Не кстати было бы мне говорить о них с такой злостью, – мне, который, кроме их, на свете ничего не любил, – мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорблённого самолюбия стараюсь сдёрнуть с них то волшебное покрывало, сквозь которое лишь привычный взор проникает. Нет, всё, что я говорю о них, есть только следствие – ума холодных наблюдений и сердца горестных замёт».

В другом месте он выдаёт каламбур:

«Я презираю женщин, чтобы их не любить, потому что иначе жизнь была бы слишком нелепой мелодрамой».

И тут нет противоречия.

В повести «Тамань», он описывает своё противоборство в лодке с Ундиной:

«…я крепко сжал её маленькие руки; пальцы её хрустели, но она не вскрикнула: её змеиная натура выдержала эту пытку».

 

В «Чёрной женщине» Н.И. Греча бесконечно проплывают перед глазами картины, одна мрачнее другой:

«Теперь нередко поглядывает она на тебя, как гремучая змея».

«Бабушка! Погадай мне, где ожидает меня счастие. –

Старушка взглянула на него, протасовала карты, дала ему снять левою рукою, вскрыла пиковую семёрку и тихим голосом сказала: в гробу!»

Уход Толстого – это бегство от женщины. Его слова: «А я про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду…»

Вот вам и Наташа Ростова…

У Льва Николаевича есть ещё мысль, которая звучит примерно так: человечество переживёт любые войны, катастрофы, землетрясения и катаклизмы, но никогда не решит проблему – с кем спать.

Есенин, Маяковский… – туда же.

А все эти богини мщения и прочая нечисть… Мифология прям кишит ими: пифии, фурии, сирены, – бр-р-р-р… – эриннии… просто выносят мозг. Есть и Антигона, и ангелы небесные… Но кому это интересно? Другое дело баба Яга, в сравнении с которой все эти в мужском обличье козлоногие сатиры, белые и чёрные ведуны, водяные, домовые и прочие демоны и фавны – просто милые создания.

Вальпургиева ночь…

Одна литературная дама, знакомая, видимо, с примочками восточной мудрости, заметила, что женщине ничего не должно быть позволено. Литературной даме, как говорится, виднее. Жена – пашня, борозда… она даёт жизнь, но и отнимает с полным на то правом. Ещё как отнимает… Может, не случайно у нас славят женщину-мать.

«Жена и дети, друг, поверь, большое зло, у нас всё скверное от них произошло…» – иронизировал Пушкин. В самом деле, гримасы природы в женщине обладают страшной разрушительной силой и об этом не следует забывать… Только влюблённая женщина слаба, но проходит угар любви, и глазам открывается всепоглощающая чудовищная бездна…

Нет ничего парадоксальнее женского ума, записывает в своём журнале Печорин. Женщину трудно в чём-либо убедить, её надо довести до того, чтоб она сама себя убедила.

Бедные женщины… Сколько сказано о них обидной едкой правды, но есть и «мимолётное виденье» и «гений чистой красоты», но… им всегда всего мало.

Печорин, между тем, продолжает:

«Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своём «Освобождённом Иерусалиме». «Только приступи, – говорил он, – на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение… Надо только не смотреть, а идти прямо; – мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветёт зелёный мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет, и обернёшься назад!»

Складывается довольно жуткая картина, и всё это вдруг пришло в голову, благодаря «Чёрной женщине» Греча. В литературных ископаемых можно было ещё много чего нарыть, но мрачные фантазии рассеиваются, когда представишь, сколько в Москве, как и по всей России, старушек, просящих с протянутой дрожащей рукой. И в каждой мерещится – мать-сестра-жена-дочь…

 

Вижу старушку, просящую у ларька…

В России её обобрали – в хапок, в два хапка, в три хапка…

 

22 комментария на «“Чёрная женщина”»

  1. Если короче, то всё зло ОТ БАБ! И стоило же столько соплей по сковородке размазывать!

  2. поздравляю с публикацией!
    статья отличная! от прочитанного возникали то смех, то оцепенение. батя, я насладилась каждой строчкой стихотворения. круто! горжусь.

  3. 1. Теперь ясно, что «горе от ума» приводит к чернухе в восприятии Окружающего мiра, в отношениях мужчины и женщины. И автор Сербовеликов (Сб.) отыскивает лит.примеры, цитирую частично и даю комментарии:
    1.1. «Первое, что пришло в голову: Пушкина к последней черте подвела женщина…». «Смазывает» Сб. — интриги вокруг Пушкина от полячки портнихи Полонской, самого Дантеса и его «жены».
    1.2. Нашёл Сб. у Есенина: «…кот лапой мне показывает дулю, а мать, как ведьма с Киевской горы». Не сложилось у Есенина детство. А ещё есть подобное? Нет!!! Есть от Есенина «Письмо матери», которое является бардовской песней.
    1.3. С В.В.Маяковским ясно, это прожжёный атеист и коминтерновец. У В.В.М. жена — настуканная в автобусах ритмика и корявая отсебятина на базе сломанных комбинаций русских слогов.
    1.4. Цитирую от Сб.: «Уход Толстого – это бегство от женщины. Его слова: «А я про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду…». Л.Т. не надо обобщать негатив и переводить его на нормальных русских женщин, рожавших детей для России.
    1.5. «У Гоголя практически все женские персонажи – ведьмы».
    Трагедия Гоголя в том, что он не смог найти Идеальное в русской жизни. А это — многодетные Семьи, Основа реальной жизни России в православии.
    2. История «с дулей» от Бабы (- это — не от жены) — история ведьмы. Которая не признаёт православное семейное: «Смири гордыню!» — гласит Истина.
    3. Не стих, а «шедевр» Сб. — готов в Антологию Вампирической русскоязычной поэзии. Заслужил похвалу феминистки «Елены».
    4. Чёрная женщина» — в целом, этот Опус нечто иное, как сознательное или бессознательное от Сб.:
    Ещё один пример, как, стравить мужчин и женщин на русско-славянском Поле.
    5. Видно, что автор не в Православии на Исторической земле русско-славянского этноса.

  4. Бывают, к счастью, и другие мужчины — не чета здешним:
    Свою жену я не хаю
    И никогда не брошу.
    Это со мной она стала плохая,
    А взял я её хорошей.

  5. Не надо О. Григорьева цитировать. Что он с женой свое делал — лучше не вспоминать. Причем, с каждой.

  6. У автора статьи явно было в жизни меньше десятка женщин. Но любовь к ним начинается с двадцати… Вернее. если есть влечение к ним, то будет их и 20, и 30…

  7. На ком. клички «Скептично» и не только.
    1. Вот и «приехали». По лозунгу: «Пролетарии и пролетарки всех стран — соединяйтесь!» . И к формуле коммунизма-капитализма:
    «Товар — женщина — товар». А затем по реализации: «Женщина — товар — женщина». И вот так по дьявольскому кругу.
    2. А должно быть (как в России до 1917 г.):
    «Дети — женщина — семья — дети». Вечная Истина!

  8. Неправда, неправда!
    Любовь к женщинам начинается с сороковой женщины!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *