Эпоха в лицах: Инна Марухленко, Валентина Сидельникова, Евгений Бузни

Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 8, 27.02.2026, автор: Инна МАРУХЛЕНКО (г. Томск), Валентина СИДЕЛЬНИКОВА, Евгений БУЗНИ

Инна Марухленко

 

Лауреат телепремий «Патриот России» и «Города России», обладатель Гран-при «Олимп успеха», Инна Марухленко – популярный автор из Томска, чьи композиции звучат в исполнении Михаила Шуфутинского и других звёзд российской эстрады. За её плечами – семь книг, тысяча организованных мероприятий, руководство творческими студиями и сцена Кремлёвского дворца. В интервью Инна рассказала о том, как из семейных традиций и сплава различных культур рождается пёстрое разнообразие литературного творчества, ставшего для неё не профессией, а самой жизнью.

 

 

– Инна, вы пишете детские песни, патриотические гимны, лирику, стихи на тему христианства, у вас есть даже поэма о Древней Греции. Как в вас уживаются столь разные культурные пласты?

– Это идёт из самого моего детства. В 1951-м десятилетнюю маму вместе с её большой семьёй сослали из Бессарабии за христианскую веру. Род был зажиточным, но всё держалось на труде. А корни отца – дворянские, с императорскими офицерами в роду. Мама и бабушка были очень темпераментными, пели мне румынские колыбельные и учили танцевать. Папа сочинял стихи, пел оперные арии, читал поэмы по ролям. Дом с садом собирал студентов-шестидесятников – песни, стихи и споры не умолкали. А Древняя Греция вошла в мою жизнь, когда я стала многодетной мамой: мы с детьми зачитывались мифами и легендами из знаменитой книги Николая Куна! Христианские же стихи родились из наблюдения: в храмах люди часто не понимают, о чём поют, оглядываются на других, когда нужно креститься. Захотелось объяснить людям суть церковных праздников доступным языком.

– Что вы унаследовали от родителей и постарались воспитать в детях?

– Честность, порядочность, трудолюбие – это база. Главное, воспитать детей самостоятельными и целеустремлёнными. Внушить веру в себя, свои способности. Отец и его братья – изобретатели, я тоже люблю креативные решения. Многое начинала не просто с нуля, а даже с минуса, но всегда достигала цели.

– Что для вас точка отсчёта произведения – личное переживание, заказ, просвещенческая миссия?

– В разные годы по-разному. В юности меня вдохновлял просто чистый лист бумаги, на котором я могла нарисовать некоего героя, и пока рисовала, придумывала его историю. Затем творчество стало способом выплеснуть переполнявшие меня эмоции. А по мере обретения жизненного опыта на первый план вышла просветительская деятельность. Сейчас пишу и на заказ, но никогда формально. Стараюсь почувствовать человека, и многие считают, что мне это удаётся.

– Ваш творческий путь включает периоды активной деятельности и долгие паузы, связанные с семьёй и работой. Что для вас стало главной опорой, чтобы вновь и вновь возвращаться на него?

– Творчество всегда присутствует в моей жизни, в той или иной форме. Детям я вместо колыбельных пела песни на разных языках, а потом и собственного сочинения. Когда работала в МВД, организовывала праздничные мероприятия и тоже писала для них песни. А полноценный возврат к публичной творческой деятельности произошёл после того, как однажды я пришла к дочери в институт на студенческий концерт и вдруг поняла, что у меня внутри сокрыто ещё многое, чем можно поделиться.

– Вы не только автор, но и организатор множества мероприятий, от творческих вечеров до государственных праздников. Что вам ближе: камерный процесс создания произведения или масштабная энергия его презентации публике?

– У каждой роли своё время. Я долго вдохновлялась реакцией зрительного зала, но однажды осознала, что личные проекты ждут, а времени нет. Волевым решением сменила вектор – ушла в написание книг и песен. Воспитанники творческого объединения, которым я руководила, как раз окончили институты и разъехались, и я не стала набирать новых. Уединение подарило прилив вдохновения и время на шлифовку произведений. А сейчас наступил самый счастливый момент, когда я в гармонии с собой создаю произведение, а потом представляю его публике.

– Ваши песни исполняют такие звёзды, как Михаил Шуфутинский и Миа Бойка. Что вы при этом чувствуете?

– Впервые мою песню исполнил Александр Уманчук – блогер, актёр, бывший артист мюзикла. Как и Михаил Захарович, и Миа, он адаптировал аранжировку песни. От этого рождается чувство единения с вокалистом, который вносит в композицию частичку своей души. А когда твоё произведение исполняет такая величина, как Михаил Шуфутинский, это чувство не сравнить ни с чем!

– Определите суть творчества одной фразой?

– Творчество – это жизнь души. И я хочу, чтобы каждый понял: у него есть свой собственный, неповторимый талант. Найти себя – счастье, равное взаимной любви!

 

---

 

Валентина Сидельникова

 

Автор из Москвы Валентина Сидельникова – разносторонне одарённый человек, для которого физика и лирика никогда не противоречили друг другу. Опытный программист – и одновременно чуткий лирик, вникающий в каждую «мелочь» бытия. Валентина рассказала, как чёткая логика «технаря» соединяется в её творчестве с живым дыханием слова и восторженным взглядом художника.

 

 

– Валентина, вы с детства увлекались живописью, танцами, рукоделием, хотели стать лесником, а в итоге выбрали программирование и поэзию. Как в одном человеке уживается столько разных «я»?

– Наверное, это и есть я – человек, которому всё интересно. В детстве казалось, что мир огромен и я должна успеть прикоснуться к каждому его уголку. Я не выбирала между танцами и лесом, между вязанием и физикой. Я просто жила и впитывала. И знаете, ни одно из увлечений никуда не делось. Я по-прежнему танцую на кухне под хорошую музыку, пишу акварели, хотя и реже, чем раньше, и каждую свободную минуту стараюсь провести на природе – пешком, на лыжах или на велосипеде. Просто поэзия и программирование стали моими главными способами диалога с миром.

– Вы окончили Бауманку, работали программистом. Спор о физиках и лириках кажется вам осмысленным?

– Я выросла в шестидесятые – тогда этот спор был главным культурным мемом. Мы взахлёб читали Бродского и Ландау, ходили на диспуты в ФИАН и Политехнический. Но уже тогда этот спор казался мне искусственным. И компьютерная программа, и стихотворение одинаково требуют точности мысли, внутренней логики, чувства меры. Поэтому я никогда не чувствовала внутреннего разлада. Наоборот, одно питало другое.

– И всё же стихи в отличие от программирования, долго воспринимались как хобби. Что вам помогало не свернуть с творческой дороги в моменты сомнений?

– Рядом всегда оказывались люди, которые меня поддерживали. Подруга буквально за руку привела меня в редакцию. Бывший одноклассник посоветовал зарегистрироваться на «Стихи.ру». Знакомая сделала переплёт для моей первой самиздатовской книги. Во мне всегда жило упрямство идти до конца, но без участия друзей искра могла погаснуть.

– В ваших стихах три сквозные темы: любовь, природа, память. Почему именно они?

– Без них человек перестаёт быть человеком. Любовь – это не только чувство между мужчиной и женщиной. Это способность видеть, слышать, принимать. Без любви мы слепы. Природа – это наша колыбель. Чем старше я становлюсь, тем отчётливее понимаю: мы не владельцы этой земли, мы её временные жильцы. И от нас зависит, увидят ли наши внуки те же рассветы, что и мы. А память – это мост. Без неё мы обрываем связь с теми, кто был до нас, и лишаем потомков права знать правду.

– В ваших стихах много деталей – упавший лист, трещинка на льду, случайный луч. Это сознательный художественный приём или способ мировидения?

– Скорее второе. Я всегда была «смотрящей в детали». В детстве могла полчаса разглядывать муравейник или узор на заиндевевшем стекле. С годами эта способность только обострилась, и я рада этому, потому что детали – главное, из них состоит вся наша жизнь.

– Если бы у вас была возможность обратиться к читателям из будущего века, что бы вы хотели рассказать им о нашем времени?

– Что мы очень торопились. Бежали, боялись опоздать и часто забывали смотреть по сторонам. Но при этом – любили, мечтали, надеялись. Пытались сохранить память. И писали стихи, потому что без них было невозможно дышать. Надеюсь, они это почувствуют.

– Над чем вы работаете сейчас? Новая книга готовится?

– Как всегда, копятся записи на клочках бумаги и в смартфоне. Тема, которая меня сейчас волнует, – время. Не физическое, не секунды и минуты, а то внутреннее ощущение, когда вдруг понимаешь: всё течёт, всё меняется, но что-то остаётся незыблемым. Хочется поговорить об этом без пафоса, от души. Новая книга, наверное, не за горами, но я никогда не планирую их специально. Книги приходят сами в своё время.

– Что вы посоветуете начинающему автору, который пишет «в стол» и боится первого шага?

– Не бойтесь быть собой. Даже если ваше «я» не укладывается в чужие представления о том, какой должна быть поэзия. И не ждите идеального момента – его не будет. Записывайте всё, что приходит на ум, даже если кажется, что это ерунда, и никогда не уничтожайте написанное. А главное, помните – дорогу осилит идущий!

 

---

 

Евгений Бузни

 

Профессиональный переводчик и писатель из Москвы Евгений Бузни принадлежит к тому поколению, для которого понятие «советский человек» – не идеологический штамп, а внутренний стержень. Объехав полмира, став свидетелем крушения страны и приняв на себя немало личных испытаний, он сквозь десятилетия пронёс непоколебимую веру в справедливость, гуманизм и спасительную силу слова. История его жизни – убедительное свидетельство того, как верность своим идеалам и крепость духа способны противостоять любым недугам – как физическим, так и социальным.

 

 

– Евгений Николаевич, вы как переводчик объездили полмира: работали в Африке, Азии, на Шпицбергене. Как этот опыт повлиял на ваше творчество?

– Чем больше я погружался в чужие культуры, тем отчётливее осознавал, что я – советский человек. И это не просто идеологический штамп – это глубинное мировоззрение. Нигде в мире я не встречал такой гуманной, человекоцентричной идеологии, как в СССР. Я видел нищету африканских деревень, наблюдал азиатские контрасты, сталкивался с западным прагматизмом. И после каждой такой встречи мне всё ближе казался Павка Корчагин – герой романа «Как закалялась сталь» Н.А. Островского, творчеством которого я занимался в конце 1980-х.

– Ваши убеждения сегодня разделяют далеко не все. Не возникает ли внутреннего конфликта между вашим мировоззрением и реальностью постсоветского мира?

– Конфликта нет, есть твёрдое знание: то, что мы потеряли в 1991 году, не просто страна. Это цивилизационный проект, альтернативный хищническому капитализму. Меня часто спрашивают: ностальгия по сверхдержаве? Нет. И это важнейший момент, который люди сегодняшнего дня часто не понимают. Мы никогда не мыслили категориями «господства», «империи». Нас учили равенству. На городских смотрах художественной самодеятельности специально следили, чтобы в программе были и осетинский танец, и грузинская песня, и молдавский хоровод. Это не был фольклорный «факультатив», это была суть! А то, что случилось в Беловежской Пуще, для меня преступление.

– После того как страна распалась, вы не уехали, хотя за рубежом уже зарекомендовали себя как профессионал. Почему?

– Дом – это не уровень зарплаты и не качество потребления. Это воздух, которым дышишь, язык, на котором думаешь, люди, с которыми чувствуешь родство. Моё место здесь.

– Ваш роман-трилогия «Траектория СПИДа» начинался на Шпицбергене в 1991 году. Символичный год для начала книги о болезни, которая разъедает общество. Это совпадение или осознанная метафора?

– Изначально – случайность. СПИД – это акроним, который сыграл со мной злую шутку и одновременно подсказал сюжет. В английском «speed» означает скорость, и поначалу я подразумевал именно это значение. Но с 1984 года в советских газетах появилась информация о новой зловещей болезни, название которой звучало так же. И эта болезнь распространялась с пугающей скоростью. Параллельно с той же скоростью в наше общество проникала и другая «зараза», пришедшая с Запада: экранное насилие, культ секса, потребления. И понял: это тоже СПИД. Социальный. Он убивает иммунитет нации. Мой роман не о вирусе иммунодефицита, он о вирусе бездуховности.

– Шесть книг вместо задуманных трёх. Роман перерос первоначальный замысел?

– Да, потому что жизнь оказалась сложнее и трагичнее любой литературной схемы. Я думал, что напишу о том, как болезнь – и реальная, и метафорическая – входит в судьбу моей героини. Но за эти годы изменилась вся страна, и персонажи книги оказались в потоке истории, который нёс их быстрее, чем я успевал записывать.

– Ваша стихотворная подборка к интервью посвящена внуку Жене, у которого диагностирован аутизм. Сейчас всё больше родителей сталкиваются с тем же диагнозом. Как вы адаптируете особенного ребёнка к жизни в столь жестоком мире?

– Сложный вопрос. Жене уже двадцать четыре. Он любит, чтобы мы целовали его и говорили «мой любимый». Часто просит открыть окно зимой, хотя на улице мороз, и мы объясняем, что надо ждать весны. Знает наизусть десятки стихов и песен, но просит меня снова и снова ему петь. А если я пою – сердится, потому что на самом деле хочет, чтобы я просто повторил текст. Он сам накрывает на стол, моет посуду, включает мультфильмы. Перематывает пультом кадры, вслушиваясь в интонации, ритм, звуки. Мы не вмешиваемся в Женин мир с нашей логикой, а пытаемся научиться жить на его территории. Он научил нас терпению, тому, что любовь – это не только радость, но и ежедневный труд. И что нет ничего важнее той ниточки доверия, которая связывает тебя с близким человеком.

– Что помогает вашей семье не выгорать, сохранять силы и веру?

– Распорядок и дисциплина. Утром зарядка под мой счёт. Потом прогулка по набережной. Днём – занятия с педагогом по ноутбуку. Вечером – чтение, мультфильмы, повторение того, что было вчера и год назад. Этот ритм не даёт нам провалиться в отчаяние. И ещё мы научились не сравнивать Женю с другими. Когда перестаёшь требовать соответствия чужим нормам, становится легче.

 

Беседовала Мария ЛЕОНОВА

 

---

 

 

Инна Марухленко

 

 

ПЕПЕЛ

 

Где-то там за детскою мечтою

Синий горизонт уплыл вдали,

Грустно распрощались там со мною

«Грешные апостолы любви».

Я давно уже не вспоминаю

Вкус прохладной утренней росы,

Горький дым костра, прощаясь, тает,

Отражаясь в капельке слезы.

Сладкий вкус ликёра без надежды,

Приторный, как вязкое желе,

Не затронет сердце чувством нежным,

Под ногами пепел на земле.

Весь бескрайний мир неинтересен,

Многолюдный, в то же время пуст,

Никогда я не услышу песен,

Замерших на этом свете уст…

 

 

СВОБОДА ПРОСВЕТЛЕНИЯ

 

В тени под кроной древа бодхи

С улыбкой ясной на лице,

С раскрытой тайною находки

О возрожденье и конце

Сидит Сиддхартха Гаутама

На лоне лотоса в тиши,

Нет кроме тела больше храма

Для человеческой души.

И чтобы муки воплощений

Реинкарнации пресечь,

На протяженье поколений

От сердца страсть и страх отсечь,

Необходима сила воли,

Контроль над разумом своим,

Со страстью справилась я, с болью,

Но страх в душе непобедим.

Страх за детей и перед смертью,

Страх унижений и потерь,

Страх перед болью, и навеки

Мой мерзкий страх меня сильней!

Но Будда так легко смеётся,

Что начинаю верить я:

Исчезнут страхи в свете солнца,

Душа очистится моя.

 

 

НЕЖНАЯ ПЕСНЯ

 

Губы цветов распахнулись доверчиво,

Их ветер ласкает и влага росы,

Струится эфир ароматный до вечера,

И в трепете вдруг замирают часы.

 

Пьяный сверчок заливается трелями –

То травы хмельные пленили певца,

В такие часы все оковы утеряны,

И души ликуют, и мчатся сердца.

 

Припев:

 

Ты создал заново меня

Из нежных белых лепестков,

Из дуновения пыльцы

И невесомых облаков.

Заполнил вдохом синевы,

Лучом рассветным озарил,

Теплом заката у воды,

И в бездне счастья утопил.

 

 

ФОБИИ

 

Как страшно потерять мечту –

Лишиться мира упоенья,

Когда твоё воображенье

Низверглось в бездны пустоту…

Как страшно потерять любовь –

Лишиться дара провиденья,

Когда холодное забвенье

Остудит пламенную кровь…

Как страшно дружбу потерять –

Лишиться дара откровенья,

Когда тупое озлобленье

Оставит на душе печать…

Как страшно потерять родных –

Лишиться самого святого,

Когда поймёшь, что нет другого,

Кто заменил бы тебе их…

Как страшно жизнь свою терять –

Лишиться бытия в мгновенье,

Когда мы молим о прощенье,

Бывает нечего терять…

А впрочем, нам не привыкать!

Мы воплотимся вдруг опять

И будем снова всё терять…

 

 

НАПАСТЬ

 

Ты такой своевольный, как ветер,

И горячий, как жёлтый песок,

При тебе солнце жжёт, а не светит,

И пульсирует часто висок.

Губы вмиг наливаются кровью,

Сохнут, трескаются, но опять,

Подчиняя меня своей воле,

Не даёшь мне свободно дышать.

То внезапно я льдинкой застыну,

То расплавлюсь в объятьях твоих,

Но тебя я не в силах отринуть,

Слёзы льются из глаз голубых.

Моё тело дробишь и ломаешь,

Исчезает рассудок совсем.

Беспрепятственно мной обладаешь

И не брезгуешь больше ничем!

Наконец слышу звук долгожданный,

Под ногами врача пола скрип,

Он изгонит тебя, окаянный,

Он излечит меня, слышишь, грипп?

 

 

---

 

Валентина Сидельникова

 

 

И ВАМ ЗНАКОМО ЭТО…

 

Лишь фонарей глаза зажглись

И сумрак сумерек сгустился,

Туман на землю опустился,

И тени в мраке разошлись,

 

Слетает муза к нам с небес

В сей час чарующих мгновений

С подарком в виде вдохновенья

И прочих маленьких чудес.

 

В потоке образов и фраз

Не в силах ей сопротивляться,

Мы начинаем упражняться

Стихи писать здесь и сейчас.

 

 

МУЗЫКА ВЕТРА

 

Качает ветер ветки за окном

И проверяет с силой на излом,

А в вихре танца чёрных тонких линий

Рождает кружево чарующих извилин.

 

Взлетают вверх и плавно опадают,

Как под ресницами от мира укрывают

Тревожный взгляд и тайное смятенье,

Тоску, надежду и к весне стремленье.

 

Есть красота в звенящем пенье ветра,

В движенье трепетном и сильном мокрых веток,

В оттенках разных матушки-природы

И в странной смене карт живой колоды.

 

Когда в душе бушует непогода,

А мысли пасмурней, чем тучи небосвода,

Взгляни вокруг, на небо в поволоке

И вдруг найди гармонии истоки.

 

 

 

ЗАПОЛЯРНАЯ ВЕСНА

 

Когда в моей родной Москве уже тюльпаны отцвели,

Сирень волшебным ароматом взяла в объятия сады,

Навстречу северной весне умчалась я на край земли,

Где луч от светлого заката летит до утренней звезды.

 

Вот воссиял полярный день, у ночи не осталось сил.

По самой кромке горизонта скользнуло солнце колесом

И, словно северный олень, взлетело ввысь среди светил,

Откуда через купол тонкий глядит в наряде золотом.

 

Листочки тоненьких кустов из почек выбились на свет.

Тесня снега, пробились травы вдоль сопок, речек и озёр.

И вопреки игре ветров пространство обретает цвет –

Суровый край и величавый, свободой дышащий простор.

 

 

СОЛНЕЧНЫЕ КАПЛИ

 

Весь день лило тоскливо, монотонно,

А ввечеру, в преддверии заката

Вдруг стихло всё. Деревья в неге томной

Сверкали каплями в сиянье розоватом.

 

В них целый мир стократно повторился,

И в каждой капле маленькою линзой

Рисунок чистый плавно исказился,

Лучами солнца радостно пронизан.

 

А я смотрю, ловлю крупицы света,

Дивлюсь причудам маленького мира.

В хрустальных каплях крошечной кометой

Сверкнула жизнь природным ярким пиром.

 

 

НАДО ЖИТЬ

 

Когда ничто нельзя уж изменить,

Нельзя вернуться в тот рубежный день,

Предусмотреть, соломку подстелить,

Когда накрыла все потери тень,

 

Сочится боль обрывками души,

Скребут по сердцу когти бытия,

А надо снова научиться жить,

Но это я должна лишь, только я.

 

Скажу себе, что в жизни повезло,

Что самый лучший из мужчин любил.

Не надо плакать, что, мол, всё прошло,

А помнить, что он в моей жизни был.

 

 

---

 

Евгений Бузни

 

 

ВНУКУ ЖЕНЕ

 

Почему, и в чём причина?

 

Милый внук мой, мальчик Женя,

поздравляю с днём рожденья!

Мальчик необыкновенный,

ты один во всей вселенной.

 

Взрослый, но твоё умишко

молодое ещё слишком.

Так случилось в жизни этой,

что не стать тебе поэтом.

 

Со здоровьем всё в порядке:

Вместе делаем зарядки

мы с тобою каждым утром.

И доволен ты как будто.

 

Двадцать третий год прожил ты.

И пока живёшь без бритвы.

Эта штука не знакома.

Ты не знаешь это слово.

 

Поднимаешь вверх гантели

и к плечам кладёшь умелым.

День за днём прогулкой ходим

с мамой мы, как в хороводе.

 

Мама любит тебя очень

и о нас с тобой хлопочет.

Ты ей песни начинаешь

и частенько подпеваешь.

 

Ты во всём всегда послушный.

Любишь всё, что хочешь, кушать.

Нет ни в чём еде преграды,

если губы тому рады.

 

Но не можем.…

в чём причина?

мы понять судьбы кручины.

Почему в здоровом теле

пониманья еле-еле.

 

Почему сегодня даже

ты не стал намного старше?

Ты ведь мыслишь, как ребёнок,

хоть и голос твой не тонок.

 

Хоть готов и днём, и в полночь

оказать любую помощь

и услышать наконец-то:

– Женя, просто молодец ты!

 

Носишь ты рюкзак и сумки,

Если нужно, на прогулке.

Из всего ты понимаешь

Только то, что точно знаешь.

 

Как накрыть на стол посуду,

как помыть на кухне блюдо,

в ванной где лежит мочало,

воду как открыть из крана.

 

Любишь сам помыться в душе,

вытирать себя посуше,

громко нечто напевать,

много раз всё повторять.

 

Ни в каком любом вопросе

рассуждать не можешь вовсе.

Что понятно, скажешь «да»,

«Нет» лишь редко, иногда.

 

За компьютером всецело

взад-вперёд качаешь тело.

Каждый день, о том горюя,

«Не качайся!» – говорю я.

 

А любить себя желаешь

и, целуя, обнимаешь.

Я прошу тебя, кручина,

объясни нам, в чём причина.

 

Как мне сделать, чтобы стих мой

понимал он с лета лихо?

Но не знаешь ты ответа

на вопрос мой как поэта.

 

Так тебя, любимый Женя,

поздравляю с днём рожденья!

И желаю, чтоб всемерно

поправлялся ты душевно,

 

чтобы мысль твоя отважно

стала взрослою однажды,

и чтоб был ты молодцовым,

настоящим полным словом.

 

Мне будет восемьдесят пять.

Хочу до ста прожить и больше.

Тебе я буду помогать,

Любимый мальчик, мой хороший.

 

 

Аутисту двадцать лет

 

Ну, что сказать про аутиста,

которому уж двадцать лет?

Он говорить не может чисто.

В его словах спряжений нет.

 

Больших речей не произносит,

хотя словами полон рот.

Не знает, что такое осень,

весна, зима, что значит лёд.

 

Но видит всё, и всем доволен,

и слушать любит всё подряд.

Ему не приходилось в школе

учиться посреди ребят.

 

Политика не интересна,

да он не понял бы никак,

о чём вещает людям пресса,

что происходит в мире, как.

 

Кто президенты? Где воюют?

Кто бедный люд, а кто богат?

Всё это не интересует

его, и он не бюрократ.

 

Он прост. И он весёлый парень.

Ему все сказки по плечу.

Он любит всё, что ему дарят

из проявленья нежных чувств.

 

И рад помочь в том, что умеет,

чтоб «молодец!» услышать мог,

хоть он на свете всех скромнее

и гордость вся не для него.

 

Он счастливо глядит на стаи

несущихся по небу птиц.

Он, никаких невзгод не зная,

покоем дышит – аутист.

 

И я подумал: в наше время

так редко счастлив человек,

всё потому, что в его темя

не рвётся горестями век.

 

И пусть он будет дальше счастлив,

без лишних знаний жизнь растит.

Пусть он двадцатилетний мальчик

с названьем горьким – аутист.

 

 

Алёнушке

 

Тебя хотим мы поздравлять.

Настал твой юбилей.

Ты рада сына целовать.

И силы не жалей.

 

Ему уж больше двадцати.

Таков его удел:

посуду мыть и принести

на кухню, например.

 

Накрыть на стол или убрать

в порядке, в аккурат…

Здесь лишних слов нельзя сказать

без сил на то затрат.

 

И может мультики смотреть,

как десять лет назад.

А как красив его портрет,

его улыбка, взгляд!

 

Но он рожденья твоего

сознаньем не берёт.

Он любит всё вокруг всего,

всему смеётся рот.

 

Мы поздравляем с ним тебя,

с твоим рожденья днём!

Тебя целуем мы, любя,

Твой папа и Женек.

 

Года идут,

Гуляем мы

по набережной всей.

Пусть жизни протекают дни,

становятся милей.

 

Ну что же? Такова судьба,

что сын твой аутист.

Зато он радостен всегда.

Ему не страшен иск,

 

суды и прочие дела,

что беспокоят всех.

Он верит в жизнь свою сполна

без горестных помех.

 

Не знает он недели дни,

ни вторник, ни четверг.

Все одинаковы они.

Будь славен, жизни век.

 

Да он и в школе не бывал.

Нет у него друзей.

Не понимает, что скандал

бывает у людей.

 

Не страшны войны на земле.

Невзгоды мимо мчат.

Ему не ведомо, зачем

коровы в жизнь мычат.

 

Кто недоволен жизнью всей,

кто от неё бежит,

ему неведомо совсем.

Он радостно кружит.

 

Кружится возле нас с тобой,

бросая счастья взгляд.

И машет руки сам собой

вперёд или назад.

 

И целовать не устаёт

твоё лицо любви.

Я вижу счастье в том. И вот

Ты так его зови.

 

Пусть будет счастлив жизни век

без войн и без угроз.

Он просто жизни человек,

каким бы ни был рост.

 

А он ведь выше головой,

В плечах он стал широк.

Мы слышим смех его большой

и нежный говорок.

 

Всё сказанное всякий раз

он просит повторять

за ним, чтобы услышать нас,

чтоб радость в том узнать.

 

А может, так случится вдруг –

жена его найдёт.

Начнётся новой жизни круг.

Всё вновь пойдёт вперёд.

 

Тебе полста уже и пять.

Ты двадцать лет в борьбе,

Чтоб сыну больше помогать

в причудливой судьбе.

 

Так, значит, я могу сказать,

склонившись головой:

Ты наша героиня-мать.

Прими поклон ты мой.

 

Прими и Женечки поклон

упрямой головы.

Будь ты успешная во всём!

Так поздравляем мы!