Карлсон

Рубрика в газете: Проза, № 2026 / 15, 16.04.2026, автор: Дмитрий МАСЛОВ

Обычно название рассказа приходит само собой, и, печатая его, уже представляешь сюжет. Но в этот раз случилась настоящая конкуренция. Заголовки зарождались, крепли аргументами и теснили друг друга там, где место есть лишь одному. «Потерянный дрон», «Сбитый лётчик», «Он улетел…» и т.п. Всё вроде правильно, но звучало как-то печально. А уныние – это самое вредное явление на фронте. Поэтому, пусть будет «Карлсон». Ведь юмор на войне – это главное оружие, лекарство, средство от очевидного стресса, когда ты непрерывно находишься в смертельной опасности. Фронтовой юмор настолько проникает в солдатскую жизнь, что перестаёт быть юмором как таковым. Это какой-то вечный стёб, сарказм, подколки, псевдофилософия и т.п. Теперь обо всём по порядку…

Не секрет, что современная война использует все новейшие изобретения человечества. В первую очередь это делается для сохранения жизни. Зачем рисковать людьми, отправляя их в разведку за ЛБС, если можно всё подробно рассмотреть сверху, слетав к противнику на беспилотном аппарате. Дроны, конечно, стали самым главным открытием этой войны. Их число и виды постоянно множатся, судя по телепрограммам. Но даже на фоне такого дронового изобилия, иногда приходится прибегать к гуманитарным поставкам. Конечно, они не могут оказать решающей роли в приближении нашей Победы, но иногда кое в чём весьма уместны.

Так вот – есть одна компания в соседней большой стране, которую можно легко назвать одним из главных бенефициаров нашей СВО. Производит эта компания небольшие квадрокоптеры, которые оказались настолько удобными, что ими стали пользоваться буквально все. Причём по обе стороны фронта. Стал этот дрон главной «рабочей лошадкой» фронтовой разведки. Поднял такой над позициями метров на 200-300 и разглядывай себе, что там у противника. Где траншеи, где блиндажи, а где и огневые точки с тяжёлым вооружением. Миномёт, например. Или АГС. Увидел такую точку и наводи на неё хоть арту, хоть миномёты, хоть дроны-камикадзе. Можно и сброс прицепить, чтобы походу подарок сделать зазевавшемуся врагу. Удобный, короче, дрон, но маленький. Камера слабенькая, летает недолго. Поэтому приходится приближаться к врагу в зону поражения. А враг тоже не дремлет и поражает наших птиц активно. К большому сожалению и убытку. Ибо каждая такая птица денег стоит немалых. А если ещё с тепловизором, то – одно разорение. Начальство ругает пилота, пилот боится вычетов из зарплаты, поэтому далеко залетать боится. Хорошей разведки не получается.

Но в вышеупомянутой компании большой соседней страны на этот случай был предусмотрен дрон-старший брат нашей «рабочей лошадки». Он и летал дольше, и камера у него была мощнее, что позволяло поднять его метров на 500-600 и видеть всё, что надо. Одна проблема – стоил такой дрон больше миллиона рублей. Для гуманитарного сбора сумма очень приличная. Если повезёт, то можно собрать за несколько месяцев. Но это должно сильно повезти…

Мне в тот раз повезло. Причём неожиданно и сразу. Произошло просто чудо. После выяснения потребности в новом дорогом дроне я отправился мечтать о его покупке, не забыв послать в Космос соответствующий запрос. И Космос ответил мне звонком товарища с предложением помощи. Это не было простым совпадением. Это было судьбой. У товарища моего была немаленькая компания и сумма его не смутила. Через пару недель пришли коробки с мечтой! При распаковке присутствовали опытные, повидавшие многое бойцы, но даже им было трудно сдержать восторг от одного вида вылупившейся из коробки птицы. Это был реальный красавец! Нас буквально пьянило предвкушение результатов его работы.

 

 

Накануне, после консультаций с ассами воздушной разведки из смежного подразделения, я нашёл и купил в городе А специальные антенны для более устойчивой связи с дроном. Коллеги уверяли, что на таких антеннах летали (и возвращались!) аж за 10 км.

Служба моя тогда на фронте не насчитывала ещё и двух месяцев. Личный состав мне был знаком слабо, а полётного опыта не было совсем. Поэтому я запросил у командира лучшего пилота и поручил ему произвести пробный полёт. В штаб с точки запуска была настроена телетрансляция, и я с замиранием сердца дал по рации отмашку на взлёт. Около 10 минут мы наблюдали картинку с дрона. Качество отставляло желать лучшего, но это было проблемой трансляции, а не самого дрона, который уверенно набирал высоту и двигался в сторону противника…

– Дай приближение на 3-ю полку.

– Плюс.

– Так. Отлично.

– Теперь приблизь сгоревший танк на дороге.

– Плюс.

– Хорошо.

– Поднимайся ещё на сто метров.

– Плюс. Связь портится.

– Ничего. Давай до 500 метров и вперёд на 500.

– Плюс, плюс.

Здесь можно было бы привести описание внутреннего ликования в моей душе. Ибо перед нами открывались, как я был уверен, новые возможности разведки. А я себя чувствовал не иначе, как Королёвым, отправляющим Гагарина в первый полёт на орбиту Земли…

Но я не буду об этом писать, т.к. через 12 минут картинка на экране пропала, а пилот сообщил, что потерял управление дроном…

Я тогда ещё не поверил, что всё закончилось. Это Илону Маску, наверно, привычно наблюдать взрыв очередной многомиллиардной ракеты на старте. Но у меня такого опыта не было. Я был уверен, что это недоразумение, временная неполадка, косяк, да всё, что угодно, но не потеря дрона. Нового дрона за миллион с лишним рублей!..

Потом пилот с позывным Медведь рассказывал мне, как два часа рыскал в надежде найти нашу птицу. После потери управления её понесло ветром в сторону минных полей, где она, вероятно, и лежит до сих пор…

Разочарование и опустошение захватили меня в плен и только с помощью беспощадного и, наверно, даже циничного юмора мне удалось их отогнать. Всё нужно было начинать сначала… Но самое неприятное было отвечать на вопросы моего товарища, купившего для нас эту прекрасную птицу. Можно было бы рассказать ему о множественных её подвигах, но я не стал этого делать. Рассказал всё, как было. Может, и зря. Но врать не хотелось. Не человек же погиб всё-таки. Нам нужно было продолжать решать задачу, а дразнить удачу враньём всегда опасно. Улетел наш «Карлсон». Но обещал вернуться, как нам хотелось верить. Главное – не опускать руки.

Нужно ли говорить, что задачу мы в итоге решили. Всё полетело, как надо. Правда, только через пару месяцев. А начштаба до конца моего контракта так и называл меня при встрече «сбитый лётчик». И хоть я такого звания не заслужил, но армейский юмор – вещь почти сакральная…