Не дай мне пережить твою любовь ко мне…

Рубрика в газете: Поэзия без границ, № 2026 / 8, 27.02.2026, автор: Константин КОМАРОВ (г. Екатеринбург)

 

 

Думается, для многих читателей тот факт, что знаменитый австрийский физик-теоретик, один из создателей квантовой механики и «хозяин» не менее знаменитого, постоянно находящегося в «суперпозиции» «кота» Эрвин Шрёдингер (1887–1961) писал и публиковал стихи – станет настоящим открытием. Открытием этот факт стал и для меня, за что я благодарен пытливому московскому поэту Алексею Прохорову.

 

Оказывается, поэтический сборник лауреата Нобелевской премии по физике (1933) со скромным названием «Gedichte» («Стихотворения») вышел в 1949-м году в издательстве Хельмута Кюппера. Алексею Прохорову удалось отыскать фотокопию этой книги на сайте Венского университета. Сборник содержит 40 стихотворений (33 на немецком и 7 на английском), предваряемых эпиграфом из трагедии Гёте «Эгмонт»: «В один момент эйфория, в следующий – полное отчаяние…»

 

 

Будучи уверен, что творческое воображение является определяющим для взаимодействия человека с реальностью фактором, Прохоров решил перевести стихи Шрёдингера, сделать их таким образом достоянием русской поэзии, что называется, ввести в оборот. Эти переводы, предлагаемые здесь читательскому вниманию, наглядно свидетельствуют о том, что лирика была для учёного отнюдь не просто увлечением, но экзистенциально значимым опытом, тесно переплетённым с его основной интеллектуальной деятельностью.

Алексей Прохоров признаётся, что не претендует на репутацию искусного переводчика иноязычной поэзии, но для него в данном случае принципиально важно сохранить и передать другим забытые и практически потерянные для мирового литературного процесса и мировой поэтической культуры четыре десятка стихотворений Эрвина Шрёдингера, познакомить читателя с поэтическим мироощущением великого физика.

По просьбе Алексея Прохорова я выложил в открытый доступ сделанные им подстрочники, чтобы любой желающий смог попробовать себя в переводе на великий и могучий русский язык этих во всех отношениях интересных и любопытных стихотворных произведений.

 

* * *

Трудно здесь не вспомнить написанное в 1959-м году – через десятилетие после выхода «Стихотворений» и за два года до кончины Шрёдингера и полёта Гагарина в космос стихотворение Бориса Слуцкого «Физики и лирики», завершающееся трезво-воодушевлённой лирической констатацией неотвратимости научно-технического прогресса: 

 

Это самоочевидно.

Спорить просто бесполезно.

Так что даже не обидно,

А скорее интересно

Наблюдать, как, словно пена,

Опадают наши рифмы

И величие степенно

Отступает в логарифмы.

 

По крайней мере, шрёдингеровская строка «Ты стал физиком или поэтом?» из дня сегодняшнего кажется прямым предвестием поэтических размышлений Слуцкого.

В переводах Алексея Прохорова сразу обращает на себя внимание нарочитая речевая и стилистическая «корявость» («стояли в объятьях», «прижимаясь лицом друг до друга», «губами льну к твоим следам», «хлынули потоки слёз из наших взглядов») – важная, по-видимому, и для самого Шрёдингера. Эта «корявость» создаёт продуктивную «запинку», катализирующую работу воспринимающего сознания и повышающую телесность, ощутимость самой стихотворной фактуры, даёт возможность «пережить делание вещи», как говорил Виктор Шкловский. Деформации грамматики и синтаксиса, «умножающие» смысл тавтологии и повторы («вьющейся, будто вьюга», «потоки, как река», «вдвоём в глубоком сне», «и смерть в глубоком сне»), смелое олицетворение и столкновение абстрактных сущностей («счастье узнало покой»), «шершавость» разговорной речи, заземляющая пафосную высокопарность («потерянных горячих поцелуев россыпь», «любовь – прекрасный сон», «истина древних столетий», «кто вечно горюет о роке»), диалогизм и динамичная полифония, ритмическая подвижность, незатёртая рифма (возле-вовсе, поцелуев-обезумев, после-россыпь), сюрреалистическая метафорика («ветер горящих созвездий»), звукопись («дорогие дороги»), парадоксы («мы молчали там, где говорили оба») – вся эта россыпь приёмов непосредственно передаёт остроту, нерв и болезненность внутренних изменений лирического субъекта, очевидно близкого биографическому автору.

Такая экспериментально-авангардная форма (характерная и для оригинального поэтического творчества Алексея Прохорова, что лишний раз убеждает нас в справедливости максимы одного из родоначальников отечественного перевода, «коренного» в упряжке «почтовых лошадей просвещения», Василия Жуковского: «Переводчик в прозе – раб, переводчик в стихах – соперник!») вступает в художественно эффективный «конфликт» с традиционностью содержания (а в случае с «твёрдой формой» сонета – ещё и жанра) прямого лирического высказывания Шрёдингера. Основной «месседж», общий экспрессивно-смысловой посыл стихов, заложенный в них комплекс мыслечувств понятен и узнаваем – элегическая тональность воспоминания, двуединство радости и горечи, нежная привязанность («сотни поцелуев на подушке»), «танцующая в сердце» боль отчаяния («будет стон и крики о тебе»), ужас разлуки, горячая жажда взаимности, мужественное и волевое преодоление фатума вселенского одиночества, тютчевское ощущение космической полноты бытия (когда «всё во мне и я во всём») etc.

Вздох, крик, стон, «понятно говорящее» (по вышеупомянутому Жуковскому) молчание – всё здесь, так или иначе, о любви, в которой мучительно обретается телесно-духовное единство и гармония. Используя метафору Владимира Маяковского (живо интересовавшегося, кстати, в своё время теорией относительности Эйнштейна и даже собиравшегося нанять себе «академика» для её разъяснения), любовь у Шрёдингера в переводческой призме Прохорова становится «сердцем всего», отмирание которого делает «всё остальное» – «лишним, ненужным».

Предлагаемая подборка содержит переводы пяти стихотворений: трёх – с английского и двух – с немецкого. Нет сомнений, что работа над переводами будет продолжена и нас ждёт ещё немало «открытий чудных» в области поэтического наследия великого учёного, ведь в физике, как выясняется, довольно много своего рода поэзии, как и в поэзии – своего рода физики.

 

Константин КОМАРОВ

 

---

 

Стихи Эрвина Шрёдингера в переводах Алексея Прохорова

 

С английского

 

 

НЕУЖЕЛИ ЭТО ВОЗМОЖНО?

 

Мы в объятьях стояли с тобой,

прижимаясь лицом друг до друга,

над танцующей в сквере толпой,

громко вьющейся, будто там вьюга.

 

Наше счастье узнало покой.

Я спросил тебя: может так статься,

что когда-нибудь, может, зимой,

нам придётся зачем-то расстаться.

 

И потом через несколько лет

мы увидимся лишь для приветов.

Ну привет, дорогая! Привет,

ты стал физиком или поэтом?

 

Эти мысли меня убивают.

Ведь не будет так, дорогая?

 

 

Оригинальный текст:

 

 

COULD IT BE?

 

When I had my arm over you laid,

gently resting on your dear shoulder,

your lovely cheek leaned to my head,

and we looked down on the dancing crowd,

turning and whirling away

with the music aloud –

us quiet – and wishless – and gay –

I asked could it be, could it ever be

that you turned a stranger again

or just a very good friend of mine,

whom I meet and say:

hulloh, hulloh my dear –

you here –

and what have you been doing all the time?»

Say no, say no, say this will never be.

To image it were death and doom to me.

 

 

МНЕ ЛЮБОПЫТНО

 

Ты находила на своей подушке сотни поцелуев,

которые я там оставил, когда ты уходила по делам?

Ты думала, что я в постели, обезумев,

когда ты далеко, губами льну к твоим следам?

Мне любопытно, будешь ли скучать ты после,

когда меня не будет возле,

когда любовь увянет вовсе,

почувствуешь потерянных горячих поцелуев россыпь?

 

 

Оригинальный текст:

 

 

I WONDER

 

I wonder did you ever find

on your cushion the hundred kisses

that I left there

when you were out,

I wonder do you ever bother

whether I press my heart, my lips

to your dear bed

while you’re away.

I wonder will you ever miss

the strangling strength of my love,

which you’ll no longer feel

when it has withered.

 

 

ВЗДОХ О ЛЮБВИ

 

Любовь – прекрасный сон.

Вдвоём в глубоком сне.

Проснёмся, будет стон

и крики о тебе.

Не дай мне пережить

твою любовь ко мне.

Пусть лучше миражи

и смерть в глубоком сне.

Так обними сейчас,

прижми и дай уснуть,

чтоб я последний раз

смог о любви вздохнуть.

 

 

Оригинальный текст:

 

 

A LOVE SIGH

 

Our love’s a lovely dream

in deep, deep sleep.

When we awake, I’ll scream

and sob and weep.

Oh let me not outlive

your love of me.

What that world could give

would comfort be?

Embrace me, rest me to

your heart and let me die,

naught but of you

one deep long sigh.

 

 

С немецкого

 

 

МУЖЕСТВО БЫТЬ ОДИНОКИМ

 

Утихни сердечная дрожь

под истиной древних столетий:

лишь тех в дрожь бросает пожар и потоп

и ветер горящих созвездий,

 

кто вечно горюет о роке,

трусливые души не знают совсем

о мужестве быть одиноким.

 

 

Оригинальный текст:

 

 

MUT ZUR EINSAMKEIT

 

Sei stille sei stille zitterndes Herz.

Erinnre die Weisheit alter Tage:

wer da zittert vor Flamme und Flut

und den Winden die wehn durch bestirnte Pfade,

laß Sternenwind und Flamme und Flut

ihn decken und bergen, er hat nicht teil

an der einsamen Schar erhabenstem Gut.

 

 

ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ

 

Мы просидели эту ночь с тобой.

Ты спела песню в поздний час.

Она доставила нам боль,

а раньше радовала нас.

 

На небе было много звёзд,

но их закрыли облака.

И хлынули потоки слёз

из наших взглядов, как река.

 

Мы шли по дорогим дорогам,

а в сердце боль не прекращала танца.

И мы молчали там, где говорили оба.

И прошлой ночью нам пришлось расстаться.

 

 

Оригинальный текст:

 

 

GESTERN NACHT

 

Saß mit wem trauten gestern nacht.

Sie sang mir ein alt Liedelein

das ehedem uns Lust gebracht,

diesmal – nur Pein.

Wir sahn die Sterne auferstehn,

doch Wolken deckten bald sie ein.

Als wir uns Aug in Auge sahn

wars Tränenschein.

Wir schritten Wege, die uns lieb

schweigend in tiefstem Herzeleiden

wo sonst ein plaudernd Spiel uns trieb.

Heut – mußten wir scheiden.