ПОБЕДЫ И СРАЖЕНИЯ В ЖИЗНИ И НА ПЛЁНКЕ

Рассказ о творческом наследии фотографа Александра Устинова

Рубрика в газете: Фотомозаика из прошлого, № 2019 / 27, 19.07.2019, автор: Юрий РОСТОВЦЕВ

Для начала хочу напомнить читателям о самом А.В. Устинове. Это знаменитый фотокор военного времени. Свою творческую биографию он начинал осветителем на киностудии. Потом – взял в руки фотоаппарат и – главное – пошёл учиться. Он закончил ВГИК. И со временем стал профессиональным журналистом.


Александр Васильевич Устинов в годы войны

Снимок 1938 года напоминает нам о первом творческом успехе фотокора А.Устинова. Героические лётчицы Валентина Гридозубова, Марина Раскова, Полина Осипенко, ставшие экипажем самолёта «Родина», совершили первый женский беспосадочный перелёт из Москвы на Дальний Восток. Фоторепортаж об отважной троице, подготовленный А.Устиновым, опубликовал журнал «Огонёк». На несколько предвоенных лет этот материал стал для молодого фотокора как бы визитной карточкой.

Марина Раскова и её подруги. 1938 г.

Обычно Александр после съёмки делал записи о своих героях, помечая в блокноте и обстоятельства, в которых работал. Со временем материал в блокноте о том, что он снимал, видел, пережил и услышал, становился всё точней и подробней. Однажды на основе своих черновиков он сочинил свою первую газетную заметку. Её приняли и опубликовали. С тех пор он не только снимал, но и старался сопровождать свои фото небольшими текстами.
К лету 1941-го Устинов был уже два года корреспондентом «Красной звезды». Приобретённый опыт в дальних командировках и в военной обстановке помог ему раньше других правильно сориентироваться в обстановке первых дней Великой Отечественной, практически сразу проявить и подтвердить своё возросшее профессиональное мастерство.
Его снимки 23 июня в одном из столичных призывных пунктов – оказались актуальными, мобилизующими и в то же время – человеческими.

В парикмахерской мобилизационного пункта Киевского района. 23 июня 1941 г.

С осени 1941-го А.Устинов стал фотокором «Правды». И сразу стал в редакции своим. Он знакомит читателей главной газеты страны с рядовыми москвичами, теми, кто завтра встанут на защиту столицы, станут героями этих сражений. А всего за годы войны, как мне рассказала с гордостью его дочь Нинель Александровна, Устинов побывал в служебных командировках на семи фронтах. Кроме того, он оказался среди тех фотокоров, кто снимал военный парад 7 ноября 41-го в Москве. Вот, как он сам рассказал об этом моменте жизни на страницах воспоминаний.
«Наверно, мало кто думал, что 7 ноября 1941 года на Красной площади, откуда до фронта было рукой подать, состоится традиционный военный парад. Но он состоялся. Красная Армия заявила всему миру о своей готовности отстоять Москву, победить ненавистного врага.

Парад на Красной площади 7 ноября 1941 г.

…Тяжёлые серые тучи низко висели над городом. Крупными хлопьями падал снег. Просто не верилось, что в каких-то трёх десятках километров идут тяжёлые бои, а здесь, на Красной площади, состоится парад…
Парад был необычным и продолжался недолго: 68 минут. Стало светлее. Снегопад прекратился. После парада мы направились на станцию метро «Охотный ряд» и доехали до «Белорусской»… быстро поднялся по эскалатору и вбежал на мост. Вижу: танки, которые только что участвовали в параде, полным ходом идут по улице Горького на фронт. И чувствовалась в этом походном марше неукротимая сила – настолько решительным и грозным было их движение на запад.
Сразу же вспомнилась другая картина, свидетелем которой я был несколькими днями ранее на Пушкинской площади. Памятник А.С.Пушкину стоял тогда на Тверском бульваре (напротив того места, где стоит сейчас). По улице Горького, тоже в сторону Ленинградского шоссе, двигалась колонна войск. Когда она поравнялась с памятником, командир остановил колонну, скомандовал бойцам повернуться налево и снять шапки. И тут на глазах прохожих произошло нечто удивительное: повинуясь какому-то внутреннему чувству, все воины, как один, поклонились великому поэту и гражданину России.

 

Первый день мобилизации в РККА. 23 июня 1941 г.

Последовала команда: «Направо!», и колонна воинов продолжила путь на фронт, находившийся от Москвы всего в 30 километрах…». 

В числе немногих фотографов А.Устинов запечатлел встречу Красной Армии с союзниками. Встреча с американскими солдатами на реке Эльбе произошла 26 апреля 1945 года. Но, пожалуй, свой самый главный снимок войны он сделал 9 мая 1945 года в Москве. Он заснял праздничный салют в честь Победы советского народа над фашизмом (Пишу, а на глазах слёзы. Как бы их передать нынешнему молодому поколению).

С американским коллегой. Встреча на Эльбе. 26-04-1945
9 мая 1945 г. Москва. Салют Победы

По-разному сложились судьбы военных корреспондентов в сороковые-пятидесятые годы. Были и те, кто не нашли себя в новой, так ожидаемой всеми – жизни.
У Александра Васильевича всё сложилось хорошо, его ждал новый виток восхождения по служебной лестнице. Он стал одним из фотокоров Кремля.
Как мне рассказывала Нинель Александровна, дочь Устинова, Первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущёв оказывается с вниманием и часто с неудовольствием следил за тем, как столичная пресса подаёт на своих страницах его образ. И вот как-то, оказавшись в кругу кремлёвских фотокоров, он вдруг выложил им свои претензии.
Почему, мол, так жёстко, а порой – и неуклюже – представляете на страницах газет его, Первого секретаря партии? Да, я импульсивный! Но не стоит с этим пересаливать. Есть здесь Устинов? Ага! Так вот почему-то у него на снимках я всегда позитивный, думающий, а – бывает – и обаятельный… Тут Никита Сергеевич, конечно, рассмеялся. Напряжение прошло, и он подытожил:
– Уважайте образ Первого секретаря нашей партии, руководителя великого государства.
Ну, а Устинова после такой оценки стали особенно часто приглашать на мероприятия участием первых лиц страны. Александр Васильевич оказался рядом с Хрущёвым и во время его знаменитой поездки 1959 года по США. На выставке в Центре фотографии делается особый акцент на этом важном эпизоде в советско-американских отношениях.
Помимо поездок по стране и за рубеж, Устинов снимал руководителей государства и на партийных съездах, и всесоюзных совещаниях. Из огромного наследия наблюдательного фотографа меня заинтересовали три его съёмки, три эпизода из событий начала 1960-х годов. Две из них – связаны с общением партийной верхушки с творческой интеллигенцией.
1 декабря 1962 года Н.С. Хрущёв посетил выставку в честь ХХХ-летия МОСХа. О том, какова была реальная подоплёка этого визита главы государства в Манеж, тогда никто из прямых и косвенных участников этого события в истории советской культуры не знал. Однако о подлинных мотивах и последствиях визита Хрущёва в Манеж можно написать целое исследование. Свою версию событий изложил Василий Аксёнов на страницах книги «Таинственная страсть».
Итак, по мере движения по залам экспозиции настроение Первого секретаря ухудшалось. Впрочем, сначала Хрущёв пришёл просто в недоумение, а потом – и в негодование. Остался недоволен работами Р.Фалька, Ю.Соостера, В.Янкилевского и Б.Жутовского и ряда других художников. Отозвался грубо и даже потребовал авторов к ответу… Терпение Хрущёва иссякло возле скульптурных работ Эрнста Неизвестного. Хрущёв в ещё более недипломатичных выражениях стал выбрасывать свои суждения об увиденном. И вдруг… он получил резкий отпор. Это скульптор Эрнст Неизвестный встал на защиту своих произведений. Возникла настоящая перепалка. Хрущёв оторопел. Но фраза скульптора о том, что уже если он, Эрнст Неизвестный, на фронте никого не боялся, то и здесь сумеет за себя постоять, отрезвила разгорячённого Первого секретаря. Он опомнился. Кроме того, Хрущёв фронтовиков уважал. Разговор перешёл в более спокойное русло. Но каждый из спорящих остался при своём мнении.
На снимках, представленных на выставке, эти моменты спора, переходящего в ругань, пойманы чутким глазом фотокора А.Устинова. И дают полную картину происходившего.
На одном из кадров я увидел рядом со спорящими художника Е.Е. Моисеенко, тогда ещё совсем молодого, ещё без высоких званий и наград. Он был очевидцем этого конфликта. На искажённом лице Евсея Евсеевича вся гамма чувств – от ужаса до сопереживания.
Я был с Моисеенко хорошо знаком, правда, в более поздние времена. Общался, бывал в его мастерской, делал с ним материалы для журнала. В ту пору он уже и народный художник, и Герой Соцтруда, и профессором АХ. Достиг всего и никого уже не боялся. Диапазон наших откровенных разговор был широчайшим. Однажды он вспомнил и об этой выставке 1962 года в Манеже, и о встречах Хрущёва с творческой интеллигенцией.

Н. Хрущёв требует объяснений. 1 декабря 1962 г.

– Что было основным для меня, молодого живописца, в этом споре деятелей культуры с властью?.. – повторил он вопрос и задумался. Потом ответил:
– Вот это само состояние спора… Так значит можно возражать?! Можно отстаивать свою точку зрения, своё видение и художественную правоту. Это стало откровением. Я не разделял их, весьма условных новаторов, взгляды на искусство, но я понимал и принимал их протест. Нельзя, не надо художнику бояться призраков.
Помню, как этот точный и ясный ответ поразил меня. Впрочем, Моисеенко никогда не позволял себе забывать, что он ученик А.А. Осмеркина.
Выводом из этого спора стало желание высших партийных чинов вернуться к партийному выяснению отношений с творческой интеллигенцией, но сначала к этой акции стоило подготовиться.
Следующая встреча руководителей государства и деятелей искусства проходила 7–8 марта 1963 года в Кремле. Нападки на искусство были озвучены примерно те же. Но в поле критики теперь попали и писатели. Первым под горячую руку Хрущёва подвернулся Андрей Вознесенский… Хрущёв потребовал его к ответу.

А.Вознесенский на трибуне. Н.Хрущёв замахнулся кулаком

Молодому поэту хватило мужества выйти на трибуну и высказаться о наболевшем. Хрущёв несколько раз одёргивал выступавшего, пытался его перекричать и сбить своими лозунгами-доводами. Однако поэт выдержал напор. Выстоял! Три снимка с выставки передают напряжённую атмосферу диалога поэта с представителем власти. Вот Хрущёв грозит ему кулаком, вот он вскочил, вот он требует Андрея Вознесенского повернуться к нему, Первому секретарю, лицом к лицу и отвечать… Вознесенский сбивался, говорил невпопад, однако выдержал напор хулиганских тирад, вынес и прямые угрозы быть высланным из страны.

Глаза в глаза. А.Вознесенский повернулся к Н.Хрущёву

Он не уступил Хрущёву. Он всё-таки сказал, что хотел; и ещё большее выразил своим поведением. Он защитил своё «Я», своё право художника на поиски и самовыражение.
На мой взгляд, поэт Андрей Вознесенский открыл и пережил Главную страницу своей жизни. А сам публичный спор зарвавшегося партийного лидера и Поэта стал и новой страницей в искусстве, первой драматичной, и удивительно точной по достоверности и художественно-выразительной арт-инсталляцией на тему «Художник и Власть».
Почитайте стенограмму в интернете, она вам даст полномерные картинки эпизодов тех дней.
А на партийном Олимпе задумались над тем, как же им всё-таки обуздать выросшее поколение творческой интеллигенции? Или хотя бы – расколоть. Опыт индивидуальной работы с официальными левыми показался перспективным.
Вскоре встречный проект был запущен. Появились «правые» и «левые», причём в наоборотном смысле. Не случайно Валентин Распутин даже и гораздо позже восклицал: «Левая, правая где сторона?». Интеллигенция не устояла перед этой уловкой, она раскололась, и началась яростная борьба двух лагерей.

А я обращаю ваше внимание на фото пронзительной силы. Фотография А.Устинова запечатлела встревоженную, с затравленными глазами Е.Фурцеву, тогдашнего министра культуры (кажется, я влипла с потрохами); отважного оппонента власти скульптора Э.Неизвестного (не отступлю ни на шаг). А между ними – поэт Е.Евтушенко, сосредоточенный сугубо на своём (надо мне так и оставаться: посередине).

Е.Фурцева, Е.Евтушенко, Э.Неизвестный

Но нельзя, конечно же, не сказать и о том, что Кремлёвский разнос – при всей внешней скандальности – не имел никаких опасных последствий для подвергнутых публичной экзекуции деятелей культуры. И это тоже характеризовало время оттепели. Их шельмовали, но не сажали и не притесняли. Они даже оставались выездными… Чем каждый из критикуемых и продолжал пользоваться. Наши официальные левые оставались широко востребованными на Западе.
Третья страничка выставки Александра Устинова показывает отношение власти к достижениям советской науки в области космонавтики. Мы видим дорогие и хорошо знакомые нам кадры того великого времени первооткрывателей космического пространства.
Выше говорилось о том, что фотографам было трудно снимать подвижного и эмоционального Н.С. Хрущёва. Но А.Устинову удалось создать такой момент, когда глава государства согласился ему… позировать. Одним из шедевров выставки я считаю снимок, где Хрущёв держит в правой руке макет Первого искусственного спутника Земли. Нашего спутника, советского!

Н.С. Хрущёв позирует с советским ИСЗ

Хрущёв в эту минуту сам чувствует себя первопроходцем, он очевидно горд и счастлив. В таком же состоянии эйфории он приветствует и чествует наших космонавтов. Вот они – на трибуне Мавзолея, подняв вверх руки, приветствуют москвичей. В одном ряду: Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Быковский, Терешкова и он – Хрущёв! Рядом с героями космоса – он моложе и светлей. Как бы следуя призыву поэта, лидер КПСС готов бежать за комсомолом, за выросшей на его глазах крепкой и героической молодёжью.

Пресс-конференция Ю.А. Гагарина в Доме учёных. 15-04-1961

Прекрасное это состояние гордости советских вождей победами в космосе выражено и на снимке торжественного приёма 14 апреля 1961 года в Кремле в честь первого в мире космонавта. На первом плане Брежнев, Ворошилов, Хрущёв, Микоян… Они ликуют, они и себя чувствуют «на седьмом небе»… А Юрий Гагарин хоть в центре кадра, но всё же – на втором плане. Конечно, тогдашний полёт КК «Восток» стал общей победой советского народа. Удивительное дело, но уже на другой день после приёма Ю.А. Гагарин выступает с отчётом о полёте перед представителями советской науки в Доме учёных. Да, случилось именно так. Снимок с пресс-конференции датирован А.Устиновым 15 апреля 1961 года и передаёт атмосферу важной деловой встречи.

Сокол и Чайка. А.Николаев, В.Терешкова, В.Быковский. Прогулка по Волге после приземления космонавтов

Достижения советской науки и техники в космосе долгое время оставались общей радостью, вселяли в граждан СССР гордость и уверенность, укрепляли братство и единство народов Советской России.
Хороша у А.Устинова жанровая фотосценка с кремлёвской свадьбы Андрияна Николаева и Валентины Терешковой. Однако, кадр в известном смысле интимный, и мы предлагаем читателям посмотреть его в живую, посетив выставку фотошедевров А.В. Устинова.
А взамен представляем Вам лирическую фотокарточку «Сокол и Чайка на Волге. После полёта», созданную Устиновым во время водной прогулки по Волге-реке, в часы послеполётного отдыха космонавтов. «Чайка» – позывной В.Терешковой в космическом полёте. Среди коллег по отряду и космонавт-3 Андриян Николаев, летавший к звёздам с позывным «Сокол».
Ещё о многом стоило бы сказать, обдумывая снимки А.В. Устинова. Но лучше вам, читателям и зрителям, всё увидеть своими глазами в просмотровых залах Центра фотографии имени братьев Люмьер.
Снимки для публикации предоставлены нам дочерью фотографа Н.А. Устиновой и организаторами выставки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *