В ЭПОХУ ПЕРЕМЕН

Рубрика в газете: ГОД ТЕАТРА, № 2019 / 3, 25.01.2019, автор: Ильдар САФУАНОВ

В последние годы татарский театр переживает эпоху перемен. Ушли из жизни выдающиеся деятели театра и драматургии Марсель Салимжанов, Празат Исанбет, Туфан Миннуллин, выявились проблемы поиска новых пьес, новых (изъясняясь языком Треплева) форм выражения, которые соответствовали бы требованиям времени.
Один из путей преодоления названных проблем – перенос на сцену прозаических произведений, созданных крупными мастерами прошлого.
На протяжении двадцатого столетия татарские драматурги были в определённой степени ограничены жанровыми и идеологическими требованиями: на сцене преобладали комедии, особенно музыкальные, или же идеологически выдержанные драмы – о военных подвигах, о революции, о колхозной жизни. Проза всё же допускала более свободное высказывание размышлений о действительности, о судьбах страны и людей. Не случайно ещё в советское время среди наиболее интересных спектаклей Академического театра имени Галиаскара Камала были инсценировки классической и современной прозы – «Судьба татарки» по роману Галимджана Ибрагимова, «Три аршина земли» по повести Аяза Гилязова.
На зимние гастроли этого сезона этот театр привёз две инсценировки национальной прозы: «Взлетел петух на плетень» по повести того же Аяза Гилязова, а также «И это жизнь?» по мотивам произведений классика – Гаяза Исхаки. Спектакли имеют немало общего: оба рождались прямо на сцене, работа шла «этюдным методом», что позволило преодолеть ограниченную сценичность взятых за основу произведений, построить инсценировки, можно сказать, «с нуля», не по заранее написанной адаптации, а именно в процессе репетиций. Поэтому авторами инсценировок выступили сами постановщики.
Самое важное – оба спектакля отражают переломные моменты в судьбах народа, выпукло показывая их через судьбы, биографии отдельных персонажей.


Аяз ГИЛЯЗОВ. «Взлетел петух на плетень».
Татарский Академический театр имени Галиаскара Камала. 
Режиссёр-постановщик Фарид Бикчантаев. Инсценировка Фарида Бикчантаева и Ильтазара Мухаматгалиева.

Спектакль «Взлетел петух на плетень» поставлен Фаридом Бикчантаевым (инсценировка Фарида Бикчантаева и Ильтазара Мухаматгалиева) по повести, рассказывающей о житье-бытье обитателей небольшой татарской деревни Язкильде (что созвучно выражению «Весна пришла») где-то между Альметьевском и Набережными Челнами. Очевидно, прототипом явилось родное село А.Гилязова Чукмарлы, и автор, хорошо зная жизнь односельчан, постарался выразить в этом произведении свою тревогу за будущее, за сохранность лучших черт народа – доброты, рассудительности, душевной чистоты, духовного богатства. Действие происходит в конце семидесятых годов, когда колхозники получили возможность получать доходы, выращивая овощи на приусадебных участках. Два друга-соседа – ветераны войны Саляхетдин (Рамиль Тухватуллин) и Мирфатыйх (Минвали Габдуллин) начали сажать огурцы, морковь, продавать плоды на рынке. Жизнь в многодетных семьях наладилась, но тут-то и начались неприятности. Завязкой стала покупка Саляхетдином мотоцикла – первого пассажирского транспортного средства в деревне. Жена Мирфатыйха Гульмарьям (Гузель Шакирова) не смогла стерпеть торжества соседей и купила шифоньер с зеркалом за 127 рублей. В ответ жена Саляхетдина Гульбика купила шифоньер с двумя зеркалами за 190 рублей. Мирафатыйх с Гульмарьям купили стенку, соседи в ответ – гарнитур. Далее последовали холодильники, стиральные машины и, наконец, автомашины – у одних малиновый «Москвич», у других – лимонного цвета «Жигули». И вот уже закрыта на замок калитка в плетне между усадьбами, и вспомнили, что плетень-то не общий, а Саляхетдином сплетён – словом, нет мира под каланчой…


Именно стоящая посреди сцены каланча – то ли пожарная, то ли остатки минарета мечети, стала доминантой сценографии постановки (художник Сергей Скоморохов). На эту каланчу часто поднимается старейшина, много переживший на своём веку Хайретдин-агай (Равиль Шарафеев) и с горечью наблюдает за жизнью односельчан. Он сетует, что утрачиваются традиции, дружеские и родственные связи. Многие жители переезжают в близлежащие города. Всё больше оставшихся сельчан прикладываются к бутылке, и даже женщины не составляют исключения…
В пьяном виде сыновья героев Хайдар (Алмаз Бурханов) и Мидхат (Эльвир Салимов) устраивают поединок на тракторах, в результате чего колхоз лишается двух единиц техники, а сельскохозяйственный техникум – двух студентов. Затем они же устраивают гонки на семейных легковушках – одна из них переворачивается, и Гульбика ломает руку. Всё это представлено в спектакле как комические эпизоды.
Есть среди персонажей и своеобразные «Ромео и Джульетта» – это сын Мирфатыйха, начинающий учитель физкультуры Джамиль (Ришат Ахмадуллин) и дочь Саляхетдина, заведующая медпунктом Вазиля (Гульчачак Гайфетдинова). Правда, трагедии не получается: родители не вмешиваются, но отношения развиваются медленно из-за несходства характеров: девушка мечтает перебраться в город, к красивой жизни, юноша же намерен служить народу в родном селе. Развязка наступает в конце, когда Вазиля узнаёт, что они с Джамилем родственники и поэтому не могут соединиться.
К сожалению, инсценировка лишена подлинного драматизма из-за отсутствия настоящего протагониста, который вёл бы за собой действие, разрешал бы внешние и внутренние конфликты. Хайретдин-агай вряд ли подходит на такую главенствующую роль – он лишь наблюдатель и советчик.
Не служат украшению спектакля исполняемые актёрами хором песенки, по ритму напоминающие «зонги» из брехтовских спектаклей (музыка Эльмира Низамова, тексты Ильтазара Мухаматгалиева). Было бы, пожалуй, лучше, если бы в музыкальном оформлении использовались популярные среди народа песни семидесятых годов – золотого десятилетия в развитии татаро-башкирской песенной эстрады (вспомним хотя бы творения Рима Хасанова).
На наш взгляд, постановщиками упущены возможности сделать спектакль по-настоящему берущим за душу, и остаётся ощущение сатирических зарисовок, разбавленных куплетами и нравоучениями.


Гаяз ИСХАКИ. «И это жизнь?»
Татарский Академический театр имени Галиаскара Камала. 
Режиссёр-постановщик и автор инсценировки Айдар Заббаров.

Этот спектакль поставлен начинающим режиссёром Айдаром Заббаровым, недавним выпускником курса Сергея Женовача в ГИТИСе. В основу положена одноимённая повесть классика татарской литературы Гаяза Исхаки, а также мотивы ещё нескольких его произведений («Плоды медресе», «Мулла бабай» и других). Инсценировка, как и для спектакля по повести А.Гилязова, рождалась в процессе репетиций. Надо сказать, что задача у А.Заббарова оказалась даже сложнее. В дополнение к главному герою – шакирду (студенту медресе), а позднее мулле Халиму (Искандер Хайруллин) пришлось ввести и «оживить» дополнительно важных действующих лиц: товарища по чаепитиям в медресе «чайдаша» Фазыла (Алмаз Сабирзянов), а в конце спектакля – жену Халима Марзию (Ляйсан Рахимова). Сделано это довольно искусно и органично, характеры выявляются и мастерски воплощаются в тщательно проработанных эпизодах.
Гаяз Исхаки – выдающийся писатель, обладавший европейской культурой, хорошо владевший несколькими языками, писавший не без влияния русских и зарубежных современников. Поэтому темы и мотивы его творчества соотносятся с таковыми у старших мастеров – Горького, Андреева, Золя, Мопассана, Гамсуна. Произведения его были популярны у читателей, переводились на русский язык.
Тематика повести напоминает и «Очерки бурсы» Помяловского (изображением муштры и затхлой жизни в духовном учебном заведении), и «Голод» Гамсуна. Простодушно и в то же время не без иронии рассказывает главный герой о своих злоключениях в блистающем огнями большом городе, о жалких попытках стать «денди», знакомиться с барышнями, об унизительной потере невинности в вонючем доме терпимости, о вступлении в ряды джадидистов (сторонников передовых методов в образовании) и борьбе с консервативными кадимистами, доходившей до потасовок. Красочные эпизоды как будто всплывают в памяти героя, выступают из тьмы и тумана времени (здесь можно отметить тонкую работу художника Булата Ибрагимова и автора светового оформления Ольги Окуловой по созданию атмосферы спектакля).
Халим с товарищем мечтают уехать в новые места и распространять там просвещение, культуру, новые идеи. Героя зовут на работу в Сибирь, но он подчиняется воле родителей и возвращается на родину, чтобы занять место указного муллы.
Надо сказать, что должность эта была довольно завидной, и многие хотели занять такое место в богатом селе, а в деревнях, в свою очередь, многие стремились выдать дочь за молодого муллу, чтобы обеспечить сытую, безбедную жизнь.


Постановщики ввели в спектакль параллельный сюжет об этом, основанный на рассказе Г.Исхаки «Плоды медресе». Блестяще придумано, как шакирд Галиакбер (Ф.Мухаметзянов) с товарищами разыграли перед прибывшими из деревни в поисках нового муллы крестьянами представление, убедившее приезжих в том, что Галикабер влиятелен и популярен в городе. Его без раздумий принимают муллой и женят на девушке из богатой семьи. Но её ждёт разочарование – молодой священнослужитель не способен к супружеским обязанностям, а умеет лишь с важным видом пить чай, как во время того самого представления. При всей забавности этого сюжета он выглядит не вполне логичным (энергичный и целеустремлённый, остроумный шакирд с лидерскими качествами вдруг превращается в несостоятельного мужчину) и даже несколько нарушает ритм спектакля. Введение этого эпизода, однако, можно оправдать тем, что он предвосхищает жизненное фиаско главного героя.
Халим, изменив всем мечтам о жизни, полной осмысленного труда во благо народа, которым они предавались с товарищем, превращается в заурядного муллу-дармоеда, и ему остаётся лишь сетовать в заключительном монологе: «Вот я – воин, побеждённый, не успев вступить в битву жизни! Вот я – имам без истинной веры, покорённый старым укладом, заточённый в его темницу и запертый дюжиной замков так, что войдя однажды, уже невозможно выбраться! Вот я – жалкое подобие человека, я – осуждённый жить с нелюбящей и нелюбимой женой, не познать в молодости радости любви и до старости довольствоваться унизительными и позорными шашнями с грязными служанками, бесстыжими соседскими снохами, готовый судиться с крестьянами из-за пары яиц, поленьев, охапки соломы… Нет даже капельки слёз, чтобы горевать о своём дурном будущем, чтобы плакать, навек прощаясь с преданными идеалами. Я застыл, я окаменел, я пропал».
Наряду с точной, выверенной режиссёрской работой главное достоин­ство спектакля – содержательное воплощение главной роли И. Хайруллиным. В его игре высказанное вслух не исчерпывает личности героя, остаётся ощущение глубины образа, он многослоен, многогранен и в то же время выглядит узнаваемым, живым человеком, с которым зритель может отчасти отождествить себя, сопереживать ему. И это, на наш взгляд, перекрывает огрехи, связанные с некоторой наивностью сюжетных ходов спектакля, основанного на ранних произведениях писателя.

2 комментария на «“В ЭПОХУ ПЕРЕМЕН”»

  1. А вот интересно — в какой татарской деревне этот самый плетень, на который петух взгромоздился? Или плетень глинобитный?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *