ОСТАЁТСЯ ДРЕЙФОВАТЬ!

№ 2016 / 43, 09.12.2016

Послание президента у нас превратилось в мечту о сказке. Оно открывает предновогоднюю финишную прямую. А это время ожидания, предвкушения чудес и сказок. Чего-то нового радостного, что прорвёт нашу карту будней, вдохновит.

От послания президента мы всякий раз ждём чуть ли не откровения и разбираем все озвученные тирады, подготовленные спичрайтерами, на составные части. Гадаем, медитируем над фразами, пытаемся выявить надтекстовые и подтекстовые пласты, сокрытые смыслы. Ждём чуда, света и тепла.

Вот и в этот раз неутомимый и вездесущий пресс-секретарь президента интриговал. Намекал, что под ёлкой в день послания будет разложено много-много всего. И там каждый найдёт для себя что-то необычайно важное, и всё будет совершенно по-другому. Праздник ожидания праздника…

Но потом всё как обычно. За окном зима и метель. Под ёлкой ничего, потому как Дед Мороз отдарился конфетами, которые быстро все съели, и уже не помнит о них. Да и полномочия Деда Мороза с его накладной бородой и перегаром вызывают массу вопросов. От всего праздника – гора немытой посуды, прокисшие остатки салатов, мучительное похмелье и вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце.

И главный из них: зачем необходимо было это ожидание, вся эта подготовка, весь этот трепет и волнение, когда за всем этим лишь пустота и раскалывающаяся голова? Может, всё-таки было лучше выспаться и не ждать слов, не ждать курантов? Почему всё в жизни происходит по сигналам, разве без них нельзя?

Putin poslanie

Но отбросим всю эту лирику и сопли. Президент не Дед Мороз, его послание – не мешок с подарками. И вообще никто никому ничего не должен. Сказали же это в своё время, почему все забыли?! Каждый хозяин своей судьбы и неча на президента пенять!.. Не он, а рынок решает всё.

В мире всё книга, всё текст. И узоры, которые оставляет мороз на стекле, и рисунок звёзд на небе. Сочетания случайностей рождает смысл. Вопрос лишь в умении его прочесть.

Так уж получилось, что все мы в одной лодке. Она большая, даже гигантская, есть ощущение, что она есть мир, но это иллюзия, потому как это лодка. У лодки есть капитан, который прокладывает курс. Раз в год мы все из нор-кают поднимаемся к его капитанскому мостику и слушаем рассказ о маршруте, чего нам ждать впереди. Можно ли уже снять спасжилеты, отложить спасательные круги, выдохнуть, начать вычерпывать воду из кают, которой уже по колено. Законы рынка разъедают днище. Хотим узнать есть ли вообще маршрут или это мираж, который возводится в разряд нашей веры. А если он на самом деле существует, то к чему ведёт? Есть ли у него цель или он самозначим и самодостаточен, вещь в себе?

Четверть века прошло с того момента как мы срочно эвакуировались с большой земли и плывём. Хотя срочности никакой и не было, мы даже проголосовали, чтобы никуда не уплывать, но кто-то крикнул, что надо скорее всем бежать, и все побежали. Потом этот бег объяснили, что им якобы управляла логика истории и законы рынка.

Теперь наша лодка – это наша малая земля. Ей управлял вначале один капитан, после на мостик взошёл другой. Вообще у нас всё осталось от прежнего капитана, даже то, что он взял с большой земли. Вот только тоска по ней усилилась, да и бесконечное плавание без перспектив увидеть хоть какие-то очертания суши утомляет и печалит, ввергает в апатию.

Куда плыть?.. Сам капитан едва ли знает, он ведь не был там, куда плывёт. У него есть лишь старые карты первого капитана, который начертил их однажды ещё на берегу во время вакханалии, выпив изрядное количество рома и подняв то ли бунт, то ли просто учинив скандал с битьём посуды. Тогда повсеместно шёл разброд и шатание, многие стали шарахаться в разные стороны. Такая и походка была – шарахающаяся.

Так вот в картах этих скорее абракадабра, но при внимательном и долгом всматривании в них, всё-таки, можно увидеть хоть какой-то смысл или внушить себе это, зная, что всё в мире – есть текст. Новый капитан долго всматривался. Он очень ответственный, добросовестный, человек слова и дела. Он столько лет положил на то, чтобы прочесть и понять эти загогулины и уверовать в них. Сколько сил потратил, трудясь, как раб на галерах. Пытаясь всё это претворить в реальность и создать совершенно новый мир на этой лодке. И чтобы все, находящиеся в ней, поверили.

Что-то в бесчисленных чёрточках он разглядел и поверил в них, а, возможно, заставил себя поверить, ведь другого ничего у него под рукой не было. Другая альтернатива – это катастрофа и крушение на скалах. Старый капитан ему говорил: «Берег – это скалы, это опасность, надо дальше от него. Возврата к старому нет».

Новый капитан хоть и тоскует по большой земле, но верит в карты, уже не может без них. Он так долго в них всматривался и силился разглядеть смыслы… Он столько лет плыл по ним, что теперь опасается, будто любое сомнение в этих картах может привести к непоправимому: те люди из трюма больше не будут разбредаться по своим каютам и станут требовать, чтобы им сказали о большой земле, а ещё лучше показали её очертания на горизонте. Призовут к ответу тех, кто заставил покинуть землю, разорвут в клочья карту.

Можно, конечно, силой разогнать их по каютам, кого-то сбросить в пучину. Или попросту не обращать внимания на их гул, новые реалии позволяют, шум морской стихии важнее. Но кто же тогда будет подходить к капитанскому мостику и внимательно слушать информацию о маршруте, вместе с ним убеждать себя в его реальности, верить в него?

Одиночество – хуже его нет ничего. Вокруг только море, пустота и карта первого капитана с его каракулями, которая в этой ситуации потеряет всякий смысл…

Поэтому карта, рождённая абракадаброй – это всё. Это закон жизни. Без неё нет ничего. Кто говорит, что эта карта вовсе не маршрут, а каракули, блуждание и уход с настоящего пути, тот заблуждается, тот нарушает мир и согласие в лодке. Тот поклонник скал, которые несут смерть, ведь об этом говорил первый капитан. Дальше от скал!

Нужна зона штиля, где покой, согласие и стабильность. Там не будет качки, не будет морской болезни и тошноты. Возможно, эта стабильность и создаст ощущение твёрдой основы, земли и уже тогда не понадобится никуда плыть, а только дрейфовать. Остаётся дрейфовать…

Причём в нашем пути даже было ощущение земли, будто мы нашли её. Была радость и восторг. Весна. Но это был лишь остров. Иллюзия большой земли. Лишь остров…

Капитану важно, чтобы в карту поверили все. Тогда в них окончательно уверует и он сам, и не будет сомнений. Для укрепления веры он даже на удалении от капитанского мостика большой памятный дом в честь первого капитана соорудил, там рассказывают об истории возникновения карты и приводят неопровержимые доказательства её истинности. По палубе расставил многочисленные приметы большой земли. Но люди почему-то игнорируют тот дом, они видят в нём лишь пустоту. Они все всматриваются в горизонт и мечтают увидеть большую землю. Капитану же пока нечего им сказать на этот счёт, в его руках потрёпанная карта, и он вглядывается не в горизонт, а в неё. Помним, что карта – это всё. Его последняя зацепка. Его связь с большой землёй, он так считает.

Мы же, обступившие на время капитанский мостик, вновь разбрелись по своим каютам, пытаемся вычленить смысл в услышанных словах. Но вся беда, что в них нет горизонта, а отражается абракадабра хаотических линий карты первого.

Наш капитан верит, что в тех картах путь, а там запечатлён тот самый разброд и шатание, которое произошло четверть века назад. Это не поступь путника, а блуждания шатуна, впереди которого разверзлась пустота.

Речь прочитана. Мы снова в своих каютах по колено в воде и пытаемся что-то с этим сделать. Нам ведь сказали: начни с себя. Вот и начинаем. Но вокруг пучина, которая всё обращает в сизифов труд.

Отпадение от большой земли было колоссальной вселенской катастрофой. Но у нас ещё оставалась лодка. Если что произойдёт с ней, то не останется ничего, только море, только пустота.

Остаётся дрейфовать…

 

 

Андрей РУДАЛЁВ

г. СЕВЕРОДВИНСК,

Архангельская обл.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *