Последняя на АЛСИБе авиакатастрофа

№ 2026 / 43, 29.10.2026, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО

День 9 июня 1945 года начался для секретаря ЦК ВКП(б) Георгия Маленкова с неприятного известия. Начальник Главного Управления Гражданского воздушного флота маршал авиации Фёдор Астахов доложил, что поздно вечером 7-го июня (на самом деле под утро 8-го августа) на Колыме, в пятистах метрах восточнее аэродрома Сеймчан произошла катастрофа самолёта Р-63 за номером 441103, который пилотировал командир звена 3-го Перегоночного полка 1-й Краснознамённой Перегоночной авиадивизии ГВФ лейтенант Терентьев.

 

Два слова о самолёте Р-63. Его иногда ещё именовали «Кингкобра». Это был истребитель, поднявшийся в воздух в декабре 1942 года. Нам в войну американцы поставили их по ленд-лизу чуть более 2400 штук, из них 831 – в 1944 году и 1569 – в 1945 году. Важное уточнение: почти все эти самолёты использовались нами не на советско-германском фронте, а в полках ПВО и в советско-японской войне 1945 года. К слову, первым Р-63 получил 28-й полк под Москвой. Перед войной с Японией этими истребителями были укомплектованы два полка, дислоцировавшихся на Камчатке (они впоследствии осуществляли поддержку Курильского десанта) и два полка, расквартированных в Монголии.

 

 

Отдельно надо сказать о маршрутах, по которым самолёты Р-63 перегонялись с Аляски. В 1945 году часть этих истребителей из Уэлена и Марково направлялись в Петропавловск-Камчатский. Часть маши летела через Сеймчан на Якутск, а оттуда через Читу – в Забайкалье. Ещё один маршрут был проложен до Хабаровска.

По словам Астахова, Терентьев участвовал в перегонке американских самолётов с Чукотки на Колыму, а именно из селения Уэлькаль в Сеймчан. Группу вёл командир 3-го полка подполковник Фролов.

«Лейтенант Терентьев, – как было указано в докладе, – шёл в группе третьим слева от ведущего самолёта» (РГАСПИ, ф. 17, оп. 127, д. 783, л. 45).

К Сеймчану вся группа самолётов подошла «на высоте 2500 метров, при скорости 200 миль в час». Погода была нормальная: «ясно, видимость 50 км, штиль».

Видимо, в Сеймчане группа подполковника Фролова должна была передать американские истребители экипажу другого перегоночного полка, который должен был доставить партию Р-63 в Якутск. А далее уже следующей группе предстояло перегнать технику скорей всего в Читу. Но все планы спутала случившаяся возле Сеймчана авиакатастрофа.

«Самолёт, – отметил в своём докладе маршал авиации Астахов, – потерял скорость и правым крылом врезался в землю. Лейтенант Терентьев при ударе о землю убит. Самолёт сгорел» (РГАСПИ, ф. 17, оп. 127, д. 783, л. 45).

Здесь надо сказать, что звали лётчика Алексей Николаевич Терентьев.

 

 

Астахов проинформировал Маленкова, что сразу после катастрофы к тщательному расследованию обстоятельств и причин случившегося приступила «назначенная комиссия из компетентных и объективных лиц Перегоночной дивизии и трассы, с участием представителей контрразведки «СМЕРШ» и военной прокуратуры».

Маленков на докладе Астахова начертал: «Доложить результаты расследования».

Но я сначала хочу хотя бы кратко рассказать о погибшем лётчике. Ему было всего двадцать восемь лет. Родом он был из Нижегородской губернии. Вырос в селе Кулебаки. Призвали его в армию в 1936 году и почти сразу направили на учёбу в одну из подмосковных военных авиашкол – в Остафьево. Позже он уж сам преподавал в Вязниковской школе, пока в августе 1942 года не получил назначение на АЛСИБ.

Уже 14 мая 1944 года командование представило Терентьева к ордену.

 

«Товарищ Терентьев, – говорилось в наградном листе, – в 3-м ПАП находится с начала организации трассы – с августа 1942 г. За это время перегнал фронту 160 истребителей. Летает от Уэлькаля до Красноярска. Трассу освоил хорошо. Всего налетал 650 часов. Техника пилотирования на самолёте Р-39 отличная, летает в любых метеоусловиях, имеет 16 часов налёта в облаках. Все самолёты доставлены без лётных происшествий. В полётах вынослив, летает с любовью. За отличную работу по перегонке самолётов фронту Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 30 августа 1943 года награждён орденом «Красная Звезда». После награждения перегнал 110 боевых самолётов типа Р-39, не имея случаев лётных происшествий. За отличную работу имеет ряд благодарностей от командования.

Политически развит хорошо. Материальную часть знает отлично. Умело командует звеном. Активно участвует в партийно-политической работе. Делу партии Ленина-Сталина и Социалистической РОДИНЕ – предан.

Протяжённость маршрута Сеймчан–Якутск – 1200 клм.

За успешно перегнанные 160 самолётов фронту без лётных происшествий на участке Сеймчан–Якутск, на основании приказа НКО № 0777 от 1942 г. представило т. Терентьева к Правительственной награде ордену «Отечественная Война 1-й степени».

 

Подписал это представление тогдашний командир 3-го перегоночного авиаполка подполковник Николай Твердохлебов.

Позднее это представление поддержали командир дивизии Александр Мельников и начальник Главного управления ГВФ Фёдор Астахов.

Терентьев и потом не раз показывал на трассе АЛСИБ своё высокое мастерство. Он, как подчеркнул в своём рапорте его непосредственный командир – комэск Михаил Жуков, «старый опытный лётчик, на трассе перегнал 320 боевых самолётов, имея общий налёт 3100 часов. На трассе летал на Р-40, Р-39 и Р-63».

И неужели такой профессионал допустил во время посадки самолёта в Сеймчане трагическую ошибку?

Кто конкретно и как проводил расследование, пока выяснить не удалось. Но что точно известно?!

Сохранился приказ командования 1-й перегоночной авиадивизии. В нём сообщалось:

«7 июня 1945 года в 13.00 московского времени лётный состав 3-го ПАП под командованием командира полка подполковника Фролова, вылетел на С-47 из Сеймчана в Уэлькаль с задачей перегонки истребителей Р-63 «Кингкобра» из Уэлькаля в Сеймчан. Перед вылетом лётный состав имел шестичасовой отдых в общежитии».

Что было потом? По прилёту лётчики из третьего авиаполка приняли в Уэлькале партию истребителей из восьми штук и собрались в обратный путь. Стартовали они в 19.20 по московскому времени (а по местному уже под утро 8-го июня). Дальше при подлёте к Сеймчану произошла катастрофа.

Начальник Главного Управления Гражданского Воздушного Флота Астахов 28 июня 1945 года подписал весьма грозный приказ. В преамбуле он подробно рассказал, что установила комиссия (но не назвал ни одного члена комиссии). Цитирую:

«В 19.30 МСК [то есть в 4.30 утра 8-го июня 1945 года. – В.О.], группа самолётов в составе Б-25, лидер подполковник ФРОЛОВ и восемь Р-63 вылетели с аэродрома Уэлькаль. В левом пеленге третьим от лидера шёл лейтенант ТЕРЕНТЬЕВ. Метеоусловия в течение всего полёта были отличные. Радиосвязь в полёте работала хорошо. В момент подхода группы к аэродрому Сеймчан погода была ясная, видимость 50 километров, группа подошла к аэродрому на высоте 2500 фунтов на скорости 230 миль в час. При расхождении самолётов на посадку, вторым вслед за капитаном БУКОВЫМ, вышел из строя лейтенант ТЕРЕНТЬЕВ, отваливая от строя ввёл самолёт в глубокий крен до 120 градусов и с крутым снижением стал производить разворот на 180 градусов, т.е. фактически делать неполный управляемый переворот на самолёте с подвесными бачками. При попытке вывода самолёта из пикирования после переворота, из-за боязни столкновения с землёй, лётчик резко потянул ручку на себя – самолёт начал выходить из создавшегося положения, но вследствие перетягивания ручки свалился на правое крыло и с правым разворотом врезался в землю. Самолёт разбит. Лейтенант ТЕРЕНТЬЕВ погиб» (РГАСПИ, ф. 17, оп. 127, д. 783, л. 46).

По итогам проведённого расследования маршал авиации Астахов виновником катастрофы признал погибшего лётчика. В своём приказе он отметил:

«Катастрофа произошла вследствие: 1. Недисциплинированности лейтенанта ТЕРЕНТЬЕВА, допустившего ухарство при выходе из строя на посадку, производившего на недопустимо низкой высоте управляемый переворот на самолёте с подвесными баками» (РГАСПИ, ф. 17, оп. 127, д. 783, л. 46).

 

 

 

Своим приказом маршал авиации Астахов по итогам расследования наказал двух человек. Он объявил выговор командиру 3-го Перегоночного авиационного полка подполковнику Борису Фролову – «за недостаточное руководство лётной работой, приведшей к катастрофе лейтенанта Терентьева». И одновременно выговор с предупреждением о служебном несоответствии получил командир авиаэскадрильи 3-го полка капитан Михаил Жуков.

Между прочим, у погибшего лётчика осталась жена Нора. Она жила в Якутске, где находился штаб авиаперегоночной дивизии. И никто из проводивших расследование не поинтересовался, а какую помощь следовал оказать вдове.

Через день после подписания данного приказа, а именно 30 июня 1945 года Астахов уже представил краткий отчёт о расследовании авиакатастрофы заведующему авиационным отделом ЦК ВКП(б) генерал-полковнику Николаю Шиманову. Ну а тот оперативно вместе с инструктором ЦК Ярошецким на основе отчёта маршала подготовил доклад уже для Маленкова.

 

 

Списали это дело по указанию помощника Маленкова – Дмитрия Суханова в архив 3 августа 1945 года.

Но закончилась ли на этом история? Всё ли осталось ясным? Изучив хранящиеся в РГАСПИ документы, я не нашёл ни строчки о том, а рассматривалась ли в ходе расследования случившейся под Сеймчаном катастрофы версия о неисправностях пилотируемого Терентьевым самолёта или о плохом качестве авиакеросина. Не забудем и то, что истребитель Р-63 имел ряд существенных конструктивных недостатков, которые тоже могли привести к трагедии.

Проследив большую часть военного пути Терентьева, я так и не смог отделаться от впечатления, что погибшего офицера в той истории кто-то намеренно сделал крайним. Повторю, Терентьев слыл достаточно опытным лётчиком и прежде в ухарстве замечен не был. Кстати, его посмертно, уже 18 августа 1945 года, наградили орденом Красного Знамени. А, согласитесь, вряд ли виновного человека даже после его гибели представили бы к ордену.

Но будет ли сейчас кто-то докапываться до истины?