Синтез двух оптик

№ 2026 / 26, 03.07.2026, автор: Саодат КАМИЛОВА

Уже само название этой книги задаёт особую интонацию. «Однажды увидев…» – эта фраза отражает состояние человека, который столкнулся с миром, после чего прежним остаться уже невозможно. Книга Веры Землянской и Владимира Шокодько построена как путешествие по двум большим культурным пространствам – Эфиопии и Индии. Жанрово её можно определить как травелог, но это травелог особого типа. В нём важна и география маршрута, и духовная биография взгляда. Авторы движутся не от достопримечательности к достопримечательности, а от встречи к встрече, от лица к лицу, от впечатления к внутреннему выводу.

 

 

Главное художественное достоинство книги заключается в соединении двух оптик: словесной и фотографической. Владимир Шокодько создаёт повествование – живое, ироничное, наблюдательное, насыщенное подробностями. Вера Землянская создаёт визуальный ряд. Её фотографии работают как второй голос книги. Там, где слово рассказывает, фотография подтверждает, усиливает, иногда даже спорит с текстом своей немой выразительностью.

Особенно важно, что авторы не превращают Эфиопию и Индию в набор экзотических картинок. За необычными храмами, дорогами, обрядами, лицами и пейзажами постепенно проступает главный предмет книги – человек.

Образ повествователя заслуживает особого внимания. Это человек деятельный, остроумный, эмоциональный, но при этом внутренне открытый. Он умеет удивляться. В современной литературе путешествий это редкое качество. Часто путешественник заранее знает, что хочет увидеть, и лишь подтверждает собственные ожидания. Здесь происходит другое: мир постоянно нарушает ожидания автора, заставляет его менять угол зрения.

В эфиопской части особенно сильна тема встречи с древней культурой. Перед нами страна, где религиозное, историческое, бытовое и человеческое существуют в одном пространстве. В повествовании о Лалибэле, храмах, Хранителе, Ковчеге Завета автор соединяет историко-культурный комментарий с почти приключенческой интригой. Текст держится на живом диалоге, на вопросах, на удивлении.

Очень показательна фигура Абеля, проводника, который становится медиатором между культурами. Благодаря ему участники путешествия входят в местный мир, в его правила, его доверие, его внутреннюю этику.

Финал первой главы эфиопской части особенно важен для понимания всей книги. После истории с крестом, святыней, Хранителем и человеческой благодарностью появляется нравственная формула: «отдавай больше, чем получаешь, делай больше, чем можешь, и тогда добро вернётся, не может не вернуться!». Эта мысль вырастает из цепи конкретных событий. Автор приходит к ней через опыт дороги, общения, риска, помощи, благодарности.

Именно поэтому книга имеет этическое ядро. Она говорит о том, что путешествие измеряется не количеством посещённых стран. Оно измеряется тем, что человек понял о себе и о других. Индийская часть расширяет эту мысль. Индия в книге представлена как пространство контрастов, чудес, хаоса, красоты, бедности, духовности и человеческой щедрости. Здесь особенно заметна способность автора держать сразу несколько тональностей: юмор, восхищение, лёгкую самоиронию, культурологическое наблюдение, личную память.

Очень выразителен образ индийского гида Паши. Он становится одним из самых обаятельных персонажей книги. Паша не просто объясняет маршрут. Он постепенно превращается в участника авторской судьбы. Через него Индия перестаёт быть далёкой страной. Она получает голос, интонацию, характер. Паша умеет заботиться, импровизировать, договариваться, спасать ситуацию. В нём есть та человеческая надёжность, которая для авторов оказывается важнее любого сервиса. Один из ярких эпизодов индийской части связан с Бутаном. Рассказ о королевстве, где существует Министерство счастья, вводит в книгу важную культурную тему: государство может мыслить благополучие человека не только через экономику, но и через чувство внутренней гармонии. Для книги это принципиально. Авторы постоянно ищут не внешний блеск цивилизации, а меру человеческой устроенности. Бутан в этом смысле становится символом иной системы ценностей, где счастье включено в общественную философию.

Особенно трогательно и художественно сильно написана история свадьбы. Свадьба в индийском цикле воспринимается как кульминация темы человеческой общности. Там важны детали: подготовка, ожидание, национальная одежда, движение людей, ритуальная красота, атмосфера праздника. Но за этнографической яркостью возникает более глубокий смысл. Свадьба показана как событие, в котором соединяются личное и родовое, бытовое и сакральное, индивидуальная судьба и традиция. Автор умеет увидеть в обряде живую культуру.

Отдельно следует сказать о языке книги. Он очень подвижный. В нём есть точность наблюдения и разговорная энергия. Автор любит метафоры, иногда неожиданные, почти кинематографические. Например, дорога у него может восприниматься как испытание характера, камень как носитель памяти, храм как вертикаль человеческого стремления, фотография как пойманное мгновение, которое сопротивляется исчезновению. В книге много метафор движения. Путешествие становится способом внутреннего расширения. Человек едет в Эфиопию или Индию, а на самом деле выходит за пределы собственной привычной картины мира.

Особый интерес вызывает восьмая глава индийской части, где появляется тема камней. Это один из самых необычных и философски насыщенных фрагментов книги. Здесь автор вспоминает разные случаи: камень-портал в Мачу-Пикчу, тибетские бусины дзи, трижды лопнувшие колёса автобуса в Перу, которые, как кажется героям, каждый раз взрывались уже на безопасном участке дороги, бирманский камень исполнения желаний, Золотой камень Будды.

На первый взгляд эти эпизоды выглядят как рассказы о чудесном. Но в структуре книги они выполняют более серьёзную функцию. Камень становится образом иной памяти мира. Он связан с древностью, тайной, защитой, судьбой. Автор даже выходит к гипотезе о «кремниевой форме жизни». Это звучит полушутливо, но за этой полушуткой стоит серьёзная художественная интуиция: мир гораздо сложнее, чем наша рациональная схема.

Очень выразителен эпизод с бирманским камнем исполнения желаний. Вера Землянская задаёт вопрос, поднимает тяжёлый камень, и позднее желание получает продолжение в реальности. Этот эпизод важен не как доказательство чудесного, а как проявление доверия к миру. В книге чудо всегда связано с открытостью человека. Оно приходит к тем, кто умеет видеть, слушать, благодарить.

Фотографии Веры Землянской особенно важны именно здесь. Они фиксируют то, что слову трудно удержать: лица, свет, жест, тень, фактуру камня, напряжённость момента. Фотография в книге становится способом остановить исчезающее. Владимир Шокодько рассказывает историю, а Вера Землянская словно говорит: «Вот оно. Это было. Это можно увидеть».

Мне кажется, в этом и заключается главный смысл синтеза слова и фотографии в книге «Однажды увидев…». Слово даёт движение, фотография даёт присутствие. Слово разворачивает сюжет, фотография удерживает мгновение. Слово объясняет, фотография заставляет поверить глазам.

Книга производит впечатление не только потому, что в ней описаны Эфиопия и Индия. Её сила в другом: она учит смотреть. Смотреть внимательно, без высокомерия, без равнодушия, без потребительского любопытства. Смотреть так, чтобы увидеть в другой культуре человеческое.
Поэтому «Однажды увидев…» – это книга о путешествии как нравственном опыте. Однажды увидев Лалибэлу, индийскую свадьбу, бутанскую идею счастья, лицо гида Паши, камень желания, дорогу, храм, улыбку ребёнка, человек уже не может вернуться к прежней узости восприятия. И в этом, на мой взгляд, главная ценность книги Веры Землянской и Владимира Шокодько. Она оставляет после себя не только впечатления, но и внутреннее послевкусие благодарности. А это редкое качество современной книги.

 

Саодат КАМИЛОВА,

доктор филологических наук, профессор,

заведующая кафедрой русского литературоведения

Национального университета Узбекистана

имени Мирзо Улугбека,

член-жюри премии «Большая книга»

Литературной Академии России