Стихи – такая отрава…

Рубрика в газете: Страна поэтов, № 2026 / 34, 31.08.2026, автор: Игорь МИХАЙЛОВ

Татьяна Максименко родилась на Кубани, на хуторе Адагум, близ станицы Варениковская, предки Татьяны – потомственные кубанские казаки.

Название местечка – хутор Адагум – звучит вполне себе поэтически. Мои предки со стороны отца были донскими казаками, но хутор Пролетарка разве сравнится с Адагумом?

Поселение Адашум образовали греки, бежавшие сюда из Турции. Посмотреть на Татьяну – есть в её широкоскулой южнорусской красоте нечто и от Афродиты. А прибавить сюда вареники, вот вам и поэт.

 

 

Ей оставалось дело за малым: научиться слушать тишину, голоса природы, шорох ветра, пробивающийся сквозь снег и мерзлоту вечно живой и неповторимый пульс земли, вечно возрождающейся жизни.

Поэзия – это стихия, а поэт лишь приёмник, который эту стихию преобразует в музыку.

А Татьяна ещё и благоустраивает хаос этого мира:

 

Мы собираем камни в гневе,

Потом разбрасываем их…

Неслышно утекает время

Сквозь пальцы в сумерках глухих.

 

Она улавливает из природных стихий поэтическую волну!

В то же время поэт – это всегда странник. Он странствует по просторам и судьбам. Он своей кровью и жизнью расплачивается за строки. И чем ему, поэту, невыносимей, тем легче, летучей, лучше строка. Тем громче набат его сердца в груди:

 

Его трагическое сердце

Стучит как гулкий метроном…

 

Татьяна Максименко – перелётная птица между югом и средней полосой. Она перелетела на крыльях, наверное, в город лётчиков и самолётов Жуковский, а ещё закончила Литинститут, кузницу поэтических кадров.

Я встретил её в 80-е в литобъединении у поэта Александра Щуплова. А от Щуплова рукой подать до его учителя Евгения Евтушенко. Вот вам и преемственность, школа.

Я помню, как пестовал он Татьяну в своём заповедном поэтическом пространстве, как гордился её успехами.

 

Стихи – такая отрава, такая в них горечь и злость!

Как будто степные травы пронизывают насквозь

 

Пишет поэтесса, её «реки русской речи» текут с юга на север. Но в этой поэтической отраве – отрада и печаль. Печаль кубанской Афродиты по царству гармонии красоты понятна, поскольку мир разрешается бременем войны. А она, жена и мать, всё понимает, всё переживает, всё пропускает сквозь себя.

Такая она была, такая она и осталась, потомок кубанских казаков, совместившая в себе полынную горечь степи и крылатость поэтической строки.

Живой родник русской речи из города Жуковского.