№ 2012/1, 13.01.2012
Очень редко редакторы литературных журналов берут на себя ответственность публиковать произведения представителей маргинальной среды нашего общества. Такие тексты интересны скорее как документ эпохи, свидетельство о людях, написанное от первого лица, зачастую слабое в художественном отношении, но производящее мощный эффект благодаря теме, затронутой автором.
№ 2012/1, 13.01.2012
Фильм иллюстрирует старую мысль, что художник всегда говорит об одном и том же. Это кино самоповторов – вся прежняя триеровская идеология представлена сполна: люди – сволочи, неплохо б им всем умереть («Догвилль»)
№ 2012/1, 13.01.2012
Павлу Беркову принадлежит оригинальная концепция истории русской литературы восемнадцатого века. Он совершенно по-другому взглянул на Ломоносова, Тредиаковского, Крылова, Сумарокова и Капниста. Академик Дмитрий Лихачёв, предваряя книгу статей учёного о проблемах исторического развития литератур, утверждал: «Он воскрешает прошлое как исследователь, восстанавливает недостающие звенья, объясняет непонятное, приводит в связь явления, которые казались случайными, но не как «пейзажист» прошлого, а как его учёный реставратор, стирающий с карты прошлого белые пятна; П.Н. Берков восстанавливает факты, которые сами слагаются в определённое целое, абсолютно при этом достоверное, если достоверны исследуемые факты».
№ 2012/1, 13.01.2012
В Камерном музыкальном театре имени Бориса Покровского премьера. Геннадий Рождественский поставил оперу Моцарта «Идоменей». Эта опера, написанная в архаичном жанре «опера-серия», но с опередившими своё время инновациями в музыке, и поэтому не пользовавшаяся большим успехом ни при жизни композитора, ни в последующие полтора столетия.
№ 2012/1, 13.01.2012
У Георгия Макогоненко были очень большие перспективы. Он прекрасно знал свой предмет – русскую литературу конца восемнадцатого и первой трети девятнадцатого века. В молодости ему претил академический тон. Он был человеком страсти и пристрастий. Фёдор Абрамов считал его учёным-богатырём...
№ 2012/1, 13.01.2012
Без малого полтораста лет назад совет руководителей Лувра пришёл к выводу: полвека! Только спустя полвека после кончины художника или создания художественного произведения можно по-настоящему объективно судить об их праве остаться в истории. Только такой отрезок времени позволит успокоиться страстям – эстетическим, коммерческим, политическим. Иногда и его оказывается мало для справедливого суда истории, и всё же… Но вот случай совершенно исключительный, который не имеет аналогий во всей истории мировой культуры. В наступающем 2012-м исполняется полвека со дня посещения Хрущёвым так называемой Манежной выставки – события, не имевшего отношения вообще к искусству, каким бы то ни было принципам его развития, просто к конкретным произведениям...
Рубрика в газете: Поэтический альбом, № 2011/28, 26.08.2011
Свет сутулится. Сумерки. Смыслы обречены. /Все очевидности умерли. Ампир во время чумы. /Мы оказались не теми, за кого принимали нас, / Не ко двору и не в теме с теми, кто «средний класс». // Вроде бы у Создателя лишнего не просили, /Но у рекламодателя глянцево всё, красиво. /Только вот жизнь взъерошена: взрывы, резня, пожары. /Жмёт принцессе горошина каменного земшара.
№ 2011/26, 01.07.2011
Я дружил с братьями Вайнерами в течение примерно трёх десятков лет. Правда, регулярно общаясь, я никогда не входил в число их близких друзей. По возрасту, по профессии и жизненному опыту мне всегда был ближе Аркадий. Мы оба закончили Московский юридический институт. У нас были общие друзья, соученики по институту – будущие руководители Московской воздушной милиции – Э.Абрамов и В.Герштейн, Юрий Идашкин – зам.главного редактора «Литературной России»… Аркадий был на курс моложе меня, его брату – Георгию, Жоре, в это время было десять лет. Пару раз в неделю мы с Аркадием регулярно встречались на тренировках в секции бокса, у заслуженного мастера спорта Ивана Ганыкина. Замечу, что особых успехов ни у Аркадия, ни у меня не было, как, впрочем, и у всей нашей институтской команды.
№ 2011/47, 23.02.2011
Игорь Дедков в юности искренне хотел стать настоящим ленинцем. Он думал, что сможет преобразить партию, и за свою наивность жестоко поплатился. Вместо аспирантуры его после окончания МГУ вынудили уехать в полузаброшенную Кострому, и потом долго ему не давали никакого хода. Не успев перестроить партию, Дедков в какой-то момент решил, что сможет изменить шкалу ценностей в литературе, сделав главным мерилом не политические или групповые пристрастия, а эстетические критерии. Как он обличал сочинения литературных генералов! Юрий Буртин писал ему после выхода статьи «Когда рассеялся лирический туман»: «В ней такой богатый портрет нашего бедного времени! Это из тех критических статей, которые оправдывают существование критики и говорят о том, что она ещё жива (как ни странно)». Однако в конце жизни Дедков увидел, что всё, чему и ради чего он служил, оказалось растоптано и порушено. А что-либо изменить уже было невозможно.
Рубрика в газете: Не пропустите, № 2011/2, 21.01.2011
Что новое поколение знает о творчестве писателя Бориса Петровича Екимова? Да пожалуй, практически ничего. Если наши отцы что-то и слышали о деревенской прозе, то могли вспомнить «Холюшино подворье» и другие рассказы и повести, выходившие в советское время в толстых журналах. Но вряд ли их память назовёт имя и фамилию автора, написавшего эти удивительные произведения. Может, это получится у поколения постарше, у тех, кто в шестидесятые-семидесятые был молод и прочитывал от корки до корки «Новый мир», «Знамя», «Юность», «Октябрь». Скорее всего, да, получится.
