ГОЛОД ПЛЯШЕТ, ГОЛОД СКАЧЕТ

Рубрика в газете: Без притворства, № 2020 / 25, 02.07.2020, автор: Василий КИЛЯКОВ

Так получилось, что я много лет собираю частушки. Никогда ничего не подправляю в них. И не советую это делать. Достаточно «попричёсывали» частушки авторы мно­гочисленных учебников.
В какой-то монографии я однажды про­читал:

Сегодня праздник – воскресенье,
Я получше уберусь:
Юбку новую одену
И верёвкой подвяжусь!

Комментарии излишни. Ясно, что час­тушку искалечила, переиначила рука ка­кого-то грамотея из городских. Ту же ча­стушку я слышал чище, ближе к народно­му языку, звучнее. Нет неправильного слова «одену», оставлено слово «отымалка» (сальная тряпка для чугунов, снимае­мых с шестка). А ну-ка:

Нынче праздник – воскресенье,
Я почище наряжусь:
Сарафан худой надену,
Отымалкой подвяжусь.

 

Вот вам разница! И юмор над беднос­тью своей, и шутка, и гордость… И смысл глубже.
В связи с этим хочу рассказать одну ис­торию. В деревне Смирновка Рязанской области не провели ни радио, ни телефо­на. Электричество появилось в 1954 году, и редко-редко у кого были сетевые радио­приёмники. Молодая эта деревня, а точ­неё, выселки из большого села Рожково, и теперь так глуха, ещё глуше, чем была в 60-х годах, при моём рождении; так зате­рялась в кустах и оврагах, что и по улице не ездят, а объезжают стороной из-за лужи и оврага в середине деревни.
Живы и сейчас старухи, именно стару­хи, а не старики, не державшие в руках телефонной трубки, ни разу не говорив­шие по телефону. Такие деревеньки и тог­да-то не были редкостью. А теперь… Клубом когда-то служило рубленное из брёвен правление колхоза. Сегодня и правления нет. В этой деревне посиделки, гулянки, разговоры и, конечно, частушки, песни, фольклор – рождались и умира­ли. На погосте и «жальниках» лежат та­лантливые балалаечники, сказочники, пе­сенники…
Я же вспоминаю одного комбайнёра. По инвалидности приглашали его на ком­байн только летом. Зимой он работал редко, скотником. Работая от зари до зари на комбайне, Иван Антонович уста­вал. «С устатку» покупал где-то самогон­ки, вечером перед правлением колхоза отплясывал и пел частушки с «зачёсом», с политической подкладкой… Я был уверен, что Иван Антонович со­чиняет частушки сам – так они самобыт­ны, искрометны, «с картинками» и без них. Я по памяти записал немного, «уви­дел» их…
И вот совсем недавно, читая «Русскую эпиграмму», наткнулся на частушку ста­линских времён:

Ой, калИна, кАлина,
Шесть условий Сталина,
Одно из них – Рыкова,
Пять – Петра Великого…

Как же долго нужно было гулять этой частушке по свету, скрываться при куль­те личности и репрессиях, вырваться, по­явиться выхолощенной на люди, если при­нять за первозданную ту, которую пел в пьяной храбрости своей комбайнёр Иван Антонович:

ТАрина, ТАрина…
Большой… нос у Сталина,
Больше всех у Рыкова
И у Петра Великого…

Слово «нос» он заменял другим… И до наших дней дошли частушки из тех, что по праздникам в какой-нибудь избе одинокой женщины-солдатки сочи­няли стар и млад. «Просмеивали» предсе­дателя колхоза, счетовода, бригадира – словом, местное начальство:

Бригадир, бригадир,
Лохматая шапка.
Кто бутылку поднесёт –
Тому и лошадка.

Или:

Во Смирновском во колхозе
Чёрт на крыше просвистал,
Председатель вёл кобылу,
Счетовод за хвост держал.

Сколько раз мы, мальчишки, теснились в полной избе, лезли вперёд, а если не удавалось – садились на печку или лёжа­ли на полатях; и как-то невольно многое запомнилось, запечатлелось в лицах: кто пел, как пел и плясал. Даже манера игры со склонённой головой гармониста…

Меня тЯтенка обидел,
Сапоги большИ купил,
Сапоги большИ купил,
Чтоб я к девкам не ходил!

Вряд ли я когда забуду зимние вечера из детства, долгие, вьюжные, со снежны­ми заносами. И бесконечные рассказы моего деда о войне, о «неметчине» – он был в плену. Временами он заводил пате­фон, настоящий патефон ручного заво­да (целый, верно, где-то на чердаке и сей­час), – и бывшие фронтовики слушали Русланову. И тогда изба наполнялась ра­достью…
Частушки, даже и услышанные из па­тефона, перестраивались, перелажива­лись, изменялись темы, идеи, образы, композиция, стиль – и это было тоже творчеством, сотворчеством.
В деревенской глуши, где театром слу­жили избы, осознавалось желание скла­дывать и петь искромётные частушки на каждое событие жизни. Главные события – война и голод… голод и война…

В тридцать третьем году
Всю поели лебеду,
Руки-ноги опухали,
С лебедухи подыхали.

Голод на Руси! Голод тех лет давил на психику русского человека многих поко­лений. Только за советское время прока­тилось несколько волн голодных лет. И в наши годы чувствуются отзвуки тех волн: раскупаются продукты, то и дело говорят о повышении цен. Ропот о наступающем голоде:

Подруженька моя, Маня,
Какой трудный этот год:
Голод пляшет, голод скачет,
Голод песенки поёт.

В раннем детстве, помню, приходила к моей бабке подружка, бабка Ганя – высокая гнутая старуха. Бабка Ганя часто угорала в бане, и моя бабка опускалась в погреб, тёрла для неё хрен. Выпивали они по «мерзавчику» самогонки, и тогда Ганя пела частушки явно очень далёкого вре­мени:

Не судите, господа,
Что я отерьхАлся <обносился >,
У меня тятька такой был,
Я в него удался.

Угар у бабки Гани проходил быстро. Временами она выходила на середину избы, топала калошами и распалялась:

На меня наговорили,
Что я бедная…
Семьсот в сундуке,
И все медные!

Пели старухи и очень старые, грустные песни:

Как у нас под окном
Расцветает сирень,
Расцветают душистые розы,
В моём сердце больном
Пробудилась любовь,
Пробудились счастливые грёзы.

Крестьяне «распели» не только частуш­ки, но и песни «литературного» происхожде­ния, как бы осовременили их, породили особую, полулитературную и полуфольк­лорную, традицию.
А вообще частушками на базаре не торгуют, а они нужны и дороги. Чем? Они исконно чужды лукавству и лживому прекраснодушию. А это как раз то, чего так не хватает нашему смутному времени. Частушка лишена притворного прекраснодушия. Не утилитарна. И солнечно искриста, как та вода поутру из деревенского колодца, вкус и силу которой никогда не забудешь.

 

3 комментария на «“ГОЛОД ПЛЯШЕТ, ГОЛОД СКАЧЕТ”»

  1. И слава богу, что частушки (как и стихи) — не рыночная история. Не как современная музыкальная индустрия.

  2. Обширное собрание тематически разнообразных частушек было у Николая Старшинова. Огромное даже. Они когда-то публиковались в каком-то журнале. Возможно, были изданы. И это не единственное издание. Таких сборников немало.

  3. У Н. Старшинова брали читать его собрание кто ни попадя, а потом украли и напечатали. Он не успел и очень был этим задет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *