Медведь и Хитрый Ворон

Рубрика в газете: Проза, № 2026 / 35, 03.09.2026, автор: Игорь КОЩЕЕВ (г. Магадан)

 

 

Так, говорят, было.

Далеко на Севере, в заполярной тундре, жил Большой Ворон. И не было на просторах бескрайней тундры от самых дальних Синих гор до самого Сурового моря враля и проныры более хитрого, чем Большой Ворон.

Но умело скрывал свою хитрость и пронырливость он за кухлянкой прожитых лет. Уважали звери тундры старого Большого Ворона.

И вот как-то раз в тундру после долгой зимы вновь пришло лето. Однако ягода ещё не поспела, а грибы не красовались средь белёсого ягеля своими красными шляпками. Но пошла уже в маленьких ручейках и речках на нерест первая горбуша.

Пролетал над такой речкой Большой Ворон и приметил рыбачащего Медведя.

Медведь только проснулся в берлоге своей, в которой провёл в спячке всю вьюжную северную зиму. За полгода он исхудал и сильно проголодался, и так хотел кушать, что готов был съесть сам небесный Огненный Шар, если бы тот был рыбой.

Пришёл Медведь на речку, сел на пологом галечном берегу и стал ждать, когда на нерест мимо будет проплывать горбуша. Очень надеялся Медведь, что хозяин всех рыб – бог Митг, пошлёт ему сегодня хоть парочку жирных рыбин.

Много часов он просидел на прибрежной гальке, всматриваясь в прозрачные речные перекаты, переливающиеся от лучей Огненного Шара, словно чешуя на боку свежей горбуши. Все глаза свои высмотрел в ожидании взметнувшегося из реки хвоста или блеснувшего чешуёй бока рыбины.

Наконец рыбацкая удача улыбнулась Медведю, и в прозрачных водах речки увидел он шустро мелькнувшую рыбью спину. Моментально оказавшись рядом с местом, где была замечена добыча, Медведь с огромного размаха резко опустил лапу в воду.

Брызги, переливаясь разноцветными гранями осколков битого льда, взметнулись в разные стороны.

На берег, изгибаясь дугой, летела большая серебристая рыбина. Она упала на прибрежную гальку, нагретую Огненным Шаром, и запрыгала по ней, словно по сковородке, оставляя на круглых камешках мокрые следы и свою блестящую чешую.

Отнёс Медведь пойманную рыбину подальше от края речки, чтобы рыбина не запрыгнула обратно, и спрятал её в тени большого камня.

– Эх, ну и вкусный же у меня сегодня будет обед, – довольно сказал Медведь и пошёл дальше рыбачить.

Два раза ещё посылал бог Митг ему рыбу. Одну чуть поменьше, другую совсем небольшую. К середине дня уже три рыбины лежали на гальке, спрятанные в тени камня.

 

* * *

Именно в это время мимо речки, лениво взмахивая крыльями, и летел Большой Ворон. Летел низко, так как пузо его было полным, и подняться высоко ему было тяжело.

Не так давно Большой Ворон разворошил чаячье гнездо, выкрав из него два яйца и съев их.

Большой Ворон был сыт и доволен собой.

Он вспоминал, как подцепил лапами круглый камень, взлетел ввысь, откуда, хорошо приметившись, скинул он круглый камень прямо на гнездо, в котором мама-чайка высиживала яйца. Чайка, когда на неё упал камень, что-то возмущённо прокричала и полетела на поиски врага.

Тогда Большой Ворон, пока нет мамы-чайки, быстро спустился на землю, вытолкал клювом яйца из гнезда и откатил их в расщелину.

Яйца были свежими и тёпленькими. Просто объеденье.

 

* * *

Приземлился Большой Ворон недалеко от Медведя. Изобразил страдальческий взгляд, понурил клюв и, хромая на обе лапки, заковылял к рыбаку.

– Везёт тебе, Медведь-соседушка наш, – страдальчески запричитал Ворон. – Ох и везёт. Какой улов тебе привалил!

Медведь отвлёкся от своей рыбалки и повернул голову в сторону Ворона.

– Здравствуй, Большой Ворон. Да, улов хороший. Долго я ждал эту горбушу. Думал, уже голодным спать сегодня лягу. Но морской бог сжалился и пустил рыбу в реку.

– Нет, не придётся тебе голодным спать, – продолжал причитать жалобным голосом Ворон. – Наешься рыбы, напьёшься воды из хрустальной речки. Сытым спать ляжешь.

– И не говори, Ворон. Три раза Звёздные Олени выходили пастись на небо, а я голодным оставался. Готов был уже, как ты, букашек есть, да мух ловить, но вот подвернулась мне удача.

– Да-а, Медведь, что ни говори – удача. А я вот уже даже посчитать не смогу, сколько дней голодным летаю, представляешь? Ни одного жучка в клюве не держал. Опух вон весь от голода, видишь? – Ворон выпятил вперёд своё набитое чаячьими яйцами пузо. – Лапки мои совсем ослабли, еле хожу.

Ворон сделал паузу и с мольбой посмотрел на Медведя:

– Может, поделится Медведь своим уловом с умирающим от голода Вороном? А то как-то несправедливо: кому-то огромная серебристая горбуша с сочным свежим мясом, с такой нежной печенью и с красной икрой. А кому-то жучки-паучки, да прошлогодняя высохшая брусника.

– А чем же я, по-твоему, обедать буду, Большой Ворон?

– А ты себе ещё поймаешь. Вон у тебя какая бескрайняя речка, полная рыбы, вон какие огромные сильные лапы. Вот помню отца твоего, тот всегда мне всё первому отдавал. Никогда не жадничал. Каких только рыб он для меня не ловил. И горбушу ловил и кету. А по осени нерку с хариусом. Очень любил меня твой отец. А ты жадный какой-то. Только о себе думаешь.

Посмотрел Медведь на три пойманные рыбины.

«Ворон ведь правду говорит, – подумал он. – Надо делиться со своими соседями и с теми, кто голоден. У меня ведь останется ещё две. А я, глядишь, и ещё поймаю».

– Ладно, Большой Ворон, так и быть, бери себе одну горбушу.

Только Ворон услышал эти слова, как мигом подлетел к самой большой рыбине, схватил её клювом за спину и взмыл в воздух.

Летит низко, набитое яйцами пузо и большая горбуша тянут его к земле. Кое-как долетел до Скалистого берега, подальше от Медведя, опустился на камни. Огляделся по сторонам и принялся клевать серебристый бок рыбины. Клюёт и размышляет:

– Какой же всё-таки я умный, какой же мудрый. И яиц поел и с Медведя рыбу получил.

 

* * *

Пролетала мимо сестрица-Сорока. Не везло ей сегодня. Пыталась она пару раз к чайкам в гнёзда залезть, но те заметили воровку, всей большой стаей набросились и как начали её своими клювами долбить. Еле крылья унесла.

Увидела сестрица-Сорока, как Ворон ест большую серебристую горбушу. Опустилась рядом и говорит:

– Где ты взял, братец-Ворон, такую огромную и красивую рыбу. Ведь нет лап у тебя и рыбачить ты не умеешь.

– Эту большую, свежую и сочную горбушу я обманом получил у Медведя. Это он поймал её своими лапами сильными и уже хотел пообедать, как я прикинулся голодным и немощным, и обманом выпросил её у него.

– Какой же ты мудрый и умный, братец-Ворон. Я бы тоже хотела попробовать свежее и сочное мясо. Может у Медведя есть ещё пойманная рыба?

– Да, у него осталось ещё две.

– Не мог бы ты, братец-Ворон, выпросить у Медведя и для меня рыбки?

Ворон перестал клевать, поднял голову, прищурил хитро свои чёрные глазки, посмотрел на Ворону и сказал:

– Да, сестрица, верно говоришь. Надо у Медведя ещё рыбы отнять. А то что-то слишком много для него одного. Мы же не виноваты, что у нас крылья, а не лапы. И мы не можем ловить рыбу, – подытожил Ворон. – Жди меня здесь. Только мою рыбу не смей трогать!

Он взмахнул крыльями и полетел в сторону речки.

 

* * *

Медведю, как улетел Ворон, больше не попалось ни одной рыбины. Но не отчаивался Медведь и продолжал внимательно следить за речными перекатами.

Подлетел второй раз Ворон, сделал пару кругов, увидал, что улова не прибавилось, и опустился рядом на галечный берег. По серым округлым камушкам подходит к Медведю.

– Что, не поймал ничего больше? – заискивающе спрашивает.

– Нет, не поймал, – ответил Медведь, даже не повернувши голову в птичью сторону.

Ворон нетерпеливо потоптался возле края воды, потом отошёл, убедился, что две пойманные рыбы ещё на месте, и вернулся к воде.

– Медведь, а, Медведь. Поделись со мной ещё рыбкой. У меня птенцы голодные совсем. Кричат, еды просят.

Не сразу ответил Медведь. Ворон даже решил, что тот его не услышал.

– Откуда у тебя птенцы, Большой Ворон? Ты всегда один жил.

– Всегда жил, а вот теперь перестал. Всё меняется в тундре, Медведь. Это ты половину жизни спишь в своей берлоге, а как проснёшься, дальше Семи ручьев не ходишь. А я по всей тундре, до самых Синих гор летаю. И даже до Туманных островов добирался, – Ворон решил, что рассказывая о путешествиях, он разжалобит Медведя. – Поделись ещё одной горбушей, а? Не дай птенцам умереть.

– Ну, ладно, раз птенцам, то так уж и быть, бери ещё одну. А я себе поймаю ещё.

Схватил Ворон клювом вторую горбушу, ту, что побольше, замахал быстро крыльями, взлетел и растворился вдали.

 

* * *

Вернулся Ворон к Скалистому Берегу, отдал горбушу Сороке.

– Держи, сестрица, и тебе рыбину. Удалось провести Медведя снова. Только нежная печень из этой рыбы, чур, моя. Нежной печёнкой я делиться с тобой не собираюсь.

И принялись они вдвоём клевать каждый свою рыбину.

 

* * *

Тут пролетает мимо Скалистого Берега Коршун.

Увидел, как Большой Ворон и сестрица-Сорока горбушу клюют, опустился рядом на камень.

– Где это вы, Большой Ворон и сестрица-Сорока, таких рыбин взяли? Нет ведь у вас лап, чтобы рыбу в речке ловить.

Посмотрел Большой Ворон на Коршуна с усмешкой.

– Лап, Коршун, у нас, конечно, нет. А вот ум и хитрость есть. Выманили обманом мы эти горбуши у Медведя. Теперь вот наслаждаемся свежим сочным мясом, нежной печенью и красной икрой.

Сказал это Ворон и принялся снова клевать свою горбушу.

– Как бы и мне хотелось попробовать красной икры и свежего сочного мяса. Не могли бы вы поделиться со мной? – спросил Коршун. – А то за несколько дней достались мне лишь пара козявок и один паук.

Ворон оторвался от поедания, приподнял голову. Снова хитро щурит свои чёрные глазки и говорит:

– А почему бы не забрать у Медведя последнюю горбушу? Поспит ещё пару раз голодным, подумаешь.

Щёлкнул клювом, взмахнул чёрными крыльями и полетел в сторону, где рыбачил Медведь.

– Ждите здесь, никуда не улетайте! И не вздумайте съесть мою нежную печень. Глаза выклюю ваши.

 

* * *

Огненный Шар медленно скатывался к Синим Горам, когда Ворон прилетел в третий раз.

– Ну, что, Медведь, как рыбалка?

– Плохо, Большой Ворон. Как улетел ты, не было больше рыбы. Так и не поймал ничего.

– Ничего, Медведь. Наловишь ещё, – равнодушно отмахнулась птица. – Я вот к тебе по какому поводу. Прознали звери, что ты со мной рыбой делишься. Бурундуки, лисицы, да зайчики разные. Прискакали со всех концов тундры. Поделиться горбушей требуют с детишками своими. Я их уже и так и эдак гнал – не уходят ни в какую. А если поделюсь я с ними, своих птенцов без еды оставлю.

– Где ж это видано, чтобы зайчата рыбой питались? Это ж не кора какая, – удивился Медведь.

– Говорю я тебе – спишь ты слишком много и не знаешь, какие изменения происходят в тундре.

Ворон уже даже не пытался просить жалобным голосом. Он почти требовал:

– Дай мне ещё рыбину, Медведь. Ведь ты такой большой и сильный. Ты можешь целую зиму без еды прожить. А зайцы все маленькие, и зайчата у них маленькие. Они, если не поедят сегодня, то умрут завтра. Отдай мне эту горбушу.

– Да как же так? Я весь день ловил-ловил, глаз с речки не спускал. А ты у меня всю мою добычу перетаскать хочешь?

– Да я ж не ради себя. Я же ради других жителей нашей тундры стараюсь. А ты завтра снова на речку придёшь и снова наловишь.

– Ладно, Ворон, раз ради зайчат, то бери. Придётся мне, однако, и сегодня голодным спать ложиться.

Схватил Ворон последнюю горбушу из медвежьего улова и был таков.

Даже «спасибо» не сказал.

 

* * *

На высоком Скалистом обрыве, под вечерним Огненным Шаром, пировали Большой Ворон, сестрица-Сорока и Коршун. Объедались свежим сочным мясом, нежной печенью и красной икрой.

– Как хорошо, что не дал ты Медведю одному съесть эту вкусную горбушу, – говорит Коршун. – Теперь мы трое будем сыты, а не один Медведь. Справедливо же.

– Жадный всё-таки Медведь, однако, – добавляет Сорока. – Делиться никак с нами не хотел.

Большой Ворон перестал клевать рыбу, взглянул с высокого Скалистого обрыва вниз, где морские волны накатывали на Песчаный пляж, посмотрел на своих товарищей. В голове его родился план.

– Надо отомстить Медведю за его жадность. Спустимся вниз и напишем на морском песке что-нибудь нехорошее про него. Плохое что-нибудь. Сорока полетит к Медведю, расскажет ему об этом. Медведь придёт на высокий Скалистый обрыв, прочитает, и отправится ловить меня. А пока он искать будет, начнётся прилив и волна смоет всё, что мы напишем. Найдёт меня Медведь, а я скажу, что нет никакой надписи. С голоду привиделось ему. Вернёмся мы на Скалистый обрыв, а надписи-то и нет. «Да ты обманщик, однако! – тогда скажу я Медведю. – Разнесу-ка я эту молву по всей тундре. От самых Синих гор до самых дальних Туманных островов».

 

* * *

Взяли они втроём в лапу по веточке стланика, слетели с высокого Скалистого обрыва на Песчаный пляж и стали писать большими буквами на мокром песке:

«МЕДВЕДЬ – САМЫЙ ЖАДНЫЙ ЗВЕРЬ В ТУНДРЕ».

Закончили писать, посмеялись все вместе, представив, как Медведь читает эту надпись. Покружили и разлетелись. Сестрица-Сорока полетела к Медведю жаловаться на Большого Ворона, а Ворон с Коршуном забрали остатки рыбы и полетели подальше в тундру.

 

* * *

С трудом долетела сестрица-Сорока до речки, где рыбачил Медведь. Очень уж объелась она свежего сочного мяса и красной икры.

– Здравствуй, Медведь. Рыбачишь, вижу. Как рыбалка? Много ли горбуши наловил?

– Здравствуй, сестрица-Сорока. Хороша была рыбалка, только без рыбы остался я. Пришлось всю Большому Ворону отдать. Чтобы другие звери в нашей тундре голодными не остались. Лисята там, зайчата. Да и сам Большой Ворон занемог от голода. Опух так сильно, что лапы не держат, и летает еле-еле. И птенцы его голодные совсем.

– Да, Медведь, трудные времена нынче в нашей тундре. А Большой Ворон, хочу рассказать тебе по секрету, обманул тебя. И злом отплатил тебе за твою доброту, – оглядываясь по сторонам, тихо стала говорить Ворона. – Лечу тут я, значит, мимо Песчаного пляжа, ищу хоть одну самую сонную муху, самую худую блоху, и вдруг вижу, как Большой Ворон про тебя на песке всякие пакости палкой царапает. Ах ты, негодяй какой, думаю. Нельзя так. Все мы знаем, что ты, Медведь, самый добрый, самый щедрый в тундре. Вот со всех крыльев кинулась искать тебя, чтоб новостью поделится. Только ты смотри, не рассказывай Ворону, что я тебе рассказала. А то, ты же знаешь, он моё сердце выклюет.

– Как так? Я ему, значит – рыбы, а он про меня пакости разносить будет? Где, говоришь, писал?

– На Песчаном пляже.

Бросился Медведь в сторону Песчаного пляжа, так, что галька вылетала из-под его лап.

Подбежал к краю Скалистого обрыва, посмотрел вниз и увидел, что нацарапано на песке большими буквами:

«МЕДВЕДЬ САМЫЙ ЖАДНЫЙ ЗВЕРЬ В ТУНДРЕ».

Взревел Медведь от злости на всю Туманную бухту, хотел броситься вниз и затоптать надпись.

Но решил проучить Большого Ворона и отправился в тундру на его поиски.

 

* * *

А тем временем Большой Ворон с Коршуном продолжали жадно набивать свои животы горбушей.

 Тут из кустов карликовой берёзы услышали они голос Медведя.

– Приятного аппетита, братец-Ворон. Как тебе моя горбуша?

– Спасибо, братец-Медведь. Вкусная очень. Я бы рад поделиться с тобой, но тут уже совсем ничего не осталось. На один зуб тебе.

– Ничего, братец-Ворон. Не последняя горбуша в речке. Морской бог Митг ещё пришлёт. Я вот к тебе что пришёл. Читал я надпись нехорошую про себя, что была нацарапана на морском песке. Сказали мне, что это ты её нацарапал.

– Надпись? Какую надпись? – удивился Ворон. – Да, был я на Песчаном Пляже не так давно. Но не царапал ничего. Огненным Шаром небесным тебе клянусь! – Ворон даже постучал чёрным крылом себя по груди. – Пойдём, покажешь, в чём ты меня обвиняешь, да ещё в присутствии товарища моего, Коршуна.

 

* * *

Пока Медведь ходил за Вороном, пока они с Вороном и Коршуном шли обратно к Песчаному Пляжу, на море начался прилив, волны успели дойти до надписи, что накарябали птицы, и размыть её. Стал песок совершенно гладким и блестел, словно кожа молодой нерпы.

– Где же те оскорбительные слова, которые ты приписываешь мне? – спросил Ворон у Медведя, когда они втроём оказались на краю Скалистого обрыва.

Не знал Медведь, что ответить Ворону. Только несколько звёзд морских было на месте том, где надпись читал он.

– Не знаю, Ворон. Были здесь они.

– Но их нет! – каркал на всю бухту Ворон. – Ты лгун и обманщик, Медведь. И разнесём мы с Коршуном новость эту по всем уголкам тундры.

Взлетел Ворон, покружился над Медведем и полетел обратно в тундру.

 

* * *

Только Ворон и Коршун долетели до ближайшего бугорочка, как приземлились и начали кататься от смеха по мягкому мху, держась крыльями за набитые животики и дёргая лапками.

– Ха-ха-ха, видел его морду? Он будто кита в тундре увидел.

– Ха-ха-ха, обвели его, как глупую евражку!

– Ха-ха-ха, евражка и то поумнее будет. Как глупую нерпу.

Вдоволь насмеявшись, Ворон с Коршуном полетели доедать горбушу.

 

* * *

Постоял Медведь на Скалистом обрыве, посмотрел на гладкий морской песок, развернулся, да побрёл в свою берлогу.

 

* * *

А между тем сестрица-Сорока уже ждала возвращения Ворона с Коршуном.

– Ну, что, поверил Медведь вашему обману?

– Поверил-поверил! Как самая глупая нерпа! – сказал Коршун и принялся рассказывать, как посмеялись они над Медведем.

Посмеялись они теперь втроём, поели ещё рыбы и довольные разлеглись в нагретом за день мхе.

– Если Медведь не знает про приливы и отливы, то почему бы нам не повторить обман ещё раз? – спрашивает Ворон. – Утром, как наступит новый отлив, мы снова напишем пакость. Но теперь к Медведю полетит Коршун и расскажет, что он видел, как я её царапаю палкой. Снова придёт Медведь на Скалистый берег, снова прочитает и снова пойдёт за мной. Снова мы направимся к пляжу. А тем временем, прилив успеет подойти, размыть надпись. Медведь окажется лгуном дважды.

Понравилась эта идея всей компании. Улеглись спать на тёплом мхе.

А с самого утра отправились к Песчаному пляжу пакости писать на песке мокром.

 

* * *

Проснулся утром в своей берлоге Медведь. Стал собираться на рыбалку. Прилетает тут Коршун.

– Не мог я вчера признаться тебе, Медведь, ведь тогда Большой Ворон выклевал бы моё сердце, – стала лживо сокрушаться птица. – Но это он обманом вытаскал горбушу твою. И пакости он писал про тебя. И сегодня новую пакость написал он. На весь Песчаный пляж. Каждый, кто пролетает, проплывает, пробегает мимо, читает её.

 

* * *

И вновь побежал Медведь к Песчаному пляжу.

Добежал до Скалистого обрыва, смотрит вниз. И действительно, на мокром песке большими буквами написано:

«МЕДВЕДЬ САМЫЙ ЖАДНЫЙ ЗВЕРЬ В ТУНДРЕ»

Взревел от злости пуще прежнего Медведь. Хотел уже броситься вниз и затоптать надпись эту. Но решил, что для начала надо поймать Большого Ворона и проучить его.

И снова отправился Медведь на поиски своего обидчика.

 

* * *

На большой поляне меж стлаников и карликовых берёз возлежали три сытые птицы.

Животы их были набиты медвежьим уловом, а не прошлогодней брусникой и первыми мухами. От рыбин, которые хитростью вытаскал Ворон, не осталось даже плавников.

– Что, Медведь, опять, небось, тебе с голоду привиделись какие-то надписи? – раскуривая трубку, спросил Ворон, увидев рядом запыхавшегося Медведя.

Только теперь понял Медведь, что все, кому верил он, обманывали его.

Обманывал Большой Ворон, когда рыбу таскал. Обманывал Коршун, обманывала сестрица-Сорока, когда на Песчаный пляж заманивали.

Ничего не сказал в ответ Медведь.

Развернулся и пошёл к Песчаному пляжу.

Спустился со Скалистого обрыва Медведь, сел на песок, грустит.

– Почему ты грустишь, Медведь? – спрашивает Волна.

– Я грущу, потому что Большой Ворон вытаскал обманом всю мою рыбу. А теперь собирается рассказать всей тундре обо мне неправду.

– Что за неправду собирается рассказать Большой Ворон? – тихо спрашивает Волна.

– Что лгун я и обманщик. Ведь я сказал, что он писал про меня гадости на песке. И было это именно так. Но когда приходил я на Скалистый берег, надписи куда-то исчезали.

– Он и вправду писал про тебя гадости, – сказала Волна. – Они все вместе писали. И Большой Ворон, и сестрица-Сорока и Коршун. Я сама видела это.

– Да? Куда же делись они?

– Слушай, что я говорю, Медведь. Ты живёшь в тундре. Не живёшь на берегу Сурового моря ты. Поэтому и не знаешь законов его. У Сурового моря бывают приливы и отливы. Которые выполняем мы – Волны. Мы с сёстрами, то прибегаем на самый край берега, то убегаем далеко-далеко от него. И так каждые шесть часов. Когда Большой Ворон с компанией царапали на песке гадости – был отлив и плескались мы с сёстрами от берега далеко-далеко. Приходил ты на край Скалистого обрыва и читал, что они написали. А потом, пока ходил ты за Вороном и обратно, наступал прилив. Накатывались мы с сестрицами на берег и смывали всё то, что было написано. Вот поэтому, Медведь, на песке и не было ничего.

– Ах, вот оно что, – сказал Медведь. – Ладно, братец-Ворон, держись. Спасибо тебе, Волна. Скажи, сможешь ли ты помочь мне проучить этого пройдоху? А то я писать не умею, только читать могу.

– Конечно, – ответила Волна. – Ведь ты хороший и добрый зверь.

– Слушай тогда, что я придумал…

 

* * *

Сидят Ворон с товарищами, чай горячий пьют. Над Медведем потешаются.

Тут видят, как со стороны Туманной бухты Медведь идёт.

– Что опять привело тебя в гости к нам, Медведь? Неужто новая надпись появилась?

– Да, Ворон, появилась.

– Ой, и горазд же ты врать, Медведь. С голода привиделось тебе всё.

– Раз уверен так ты, то клянись, Ворон, Прахом Предков, что если увидишь надпись на Песчаном пляже, то до появления на небе Звездных Оленей, будешь ты выкаркивать надпись эту на всю Туманную бухту!

Большой Ворон знал, что Медведь писать не умеет, поэтому засмеялся во весь свой чёрный живот:

– Ха-ха-ха! На всю Бухту? Ха-ха-ха!!! Но так уж и быть, клянусь Прахом Предков, что если есть на Песчаном пляже надпись, то до появления на небе стада Звёздных Оленей буду выкаркивать её на всю Туманную Бухту, – согласился он.

– Но тогда уж и ты клянись, Медведь! Если нет ничего на мокром песке Песчаного пляжа, то до самого появления Звёздных Оленей на небе, будешь рычать ты на всю Туманную бухту, что ты, Медведь, лжец и обманщик.

– Клянусь Прахом Предков, что если на песке не написано ничего, то буду я рычать на всю бухту о том, что я лжец и обманщик.

– До появления на небе стада Звёздных Оленей.

– До появления на небе стада Звёздных Оленей!

Так и отправились Медведь, Большой Ворон, сестрица-Сорока и Коршун к Песчаному пляжу.

 

* * *

Подходят к Скалистому обрыву.

Видят необычайное оживление вокруг. Близ края обрыва суетятся сотни евражек. Среди кустов вечнозелёного стланика пронырливо юркают рыжие лисы да белоснежные песцы. Соболя дерутся за лучшее место возле спуска с обрыва. Рядом с карликовыми берёзами гордые росомахи возлежат на мягком ягеле. Средь камней, выбирая себе местечко, суетятся шустрые горностаи. Несколько поодаль равнодушно пасутся олени, изредка поднимая свои головы, увенчанные большими ветвистыми рогами.

А вокруг, попискивая, сопровождают их к обрыву сотни мышей-полёвок.

Подошли Медведь, Большой Ворон, сестрица-Сорока и Коршун к самому краю Скалистого обрыва, посмотрели вниз и увидели множество нерп, тюленей и моржей, разместившихся по всему Песчаному пляжу.

А на входе в бухту играючи плещутся в море молодые да резвые касатки.

И даже небольшой кит неспешно качается на студёных волнах.

Очень удивились Большой Ворон, сестрица-Сорока, да Коршун. Никогда раньше столько зверей за раз они не встречали.

Но то, что они увидели позже, совсем поразило товарищей.

На мокром песке красовалась надпись, выложенная из круглых белых ракушек:

«Я, БОЛЬШОЙ ВОРОН – ОБМАНЩИК И ПЛУТ».

 

Когда, во время отлива, Волна со своими сестрицами отступала от берега, то из ракушек и морских звёзд, выложили они на мокром песке эту надпись.

Братец-Ворон и сестрица-Сорока одновременно сдавленно каркнули от удивления, Коршун суетливо взмахнул крыльями, неуклюже взлетел и растворился в тумане, нависающем над бухтой.

Сестрица-Сорока вжала голову меж сальных крыльев и, суетно расталкивая мышей, попятилась куда-то в бок.

Большой Ворон рванул было за Коршуном, но лапа Медведя была быстрее. Он мигом схватил птицу за лохматый хвост. Да так сильно, что полетели из неё по сторонам перья чёрные.

– Ты же знаешь, братец-Ворон! Клятву Прахом Предков нельзя нарушать. – Медведь поднёс Ворона к морде своей и заглянул в его бегающие чёрные глазки. – Или ты хочешь попасть в Нижний Мир раньше времени?

– Нет, – хрипло каркнул Большой Ворон, – не хочу.

– Тогда начинай, – подытожил Медведь и развернул Ворона в сторону Сурового Моря. – Звери ждут.

Над Туманной бухтой стало медленно разноситься:

– Я, Большой Ворон – обманщик и плут…