Наш был поэт!

№ 2026 / 27, 10.07.2026, автор: Николай СТАРОДЫМОВ

 

 

Весной этого года ушёл из жизни Виктор Верстаков – замечательный военный журналист и поэт, имя которого хорошо известно людям старшего поколения. Можно по-разному трактовать этот факт, но только от разницы трактовки суть дела не меняется: Афганская война стала на сегодняшний день последней, которая родила целую плеяду замечательных военных писателей и особенно поэтов-песенников, имена которых гремели на весь Советский Союз. Последующие вооружённые конфликты, в которых участвовала наша армия, стихов и песен, узнаваемых повсюду, не породили.

Так вот, в период Афганистана Виктор входил в обойму самых известных поэтов в стране.

Прежде, чем перейти к тому, как мы с ним познакомились, придётся немного отвлечься и рассказать о себе, хотя и понимаю, что это не совсем корректно, коль речь идёт о выдающемся человеке, покинувшем наш мир. В противном случае случившийся казус может остаться непонятым.

Так вот. Мои родители – родом из сельской местности: отец, офицер, из донских казаков, а мать белоруска. И всё детство я кочевал с ними по гарнизонам. Читать я любил с раннего детства, но читал только прозу – к поэзии (после непременных для малышей Чуковского, Барто и Михалкова) особой тяги не испытывал.

Дальше – стандартная судьба выходца из офицерской семьи: школа, военное училище, и снова гарнизон… В 1980 году, когда началась Афганская эпопея, направлен «за речку». И в Ташкенте, в Политуправлении Туркестанского военного округа мне предложили продолжить службу в многотиражной газете 58-й мотострелковой дивизии. Так я волею судеб стал военным журналистом, не получив соответствующего образования. Этот факт считаю необходимым подчеркнуть.

Когда человек меняет сферу деятельности, с ним поступают по одному из двух вариантов: либо обучают особо, либо бросают в воду и барахтайся сам. Я не сужу, какой вариант правильнее – у каждого есть свои достоинства и недостатки, и потому просто констатирую: так есть. Так вот, со мной никто никаких курсов ликбеза не устраивал, я просто вступил в коллектив и начал работать. Мои начальники – главный редактор Владимир Нагорный и ответственный секретарь Сергей Дышев – ставили задачи, обрабатывали мои тексты, указывали на проколы… В общем, считалось, что постепенно я сам пойму премудрости работы в военной прессе. Ну а я со своей стороны вскорости расценил, что не велика это и премудрость – газету выпускать!..

А теперь вернусь к основному повествованию. Как-то получилось так, что я впервые остался один на хозяйстве и мне довелось несколько номеров газеты выпустить самостоятельно. Вот тут-то и приключился со мной прокол, в котором косвенное участие принял Виктор Верстаков.

Формирование каждого номера газеты – дело не такое простое, как кажется. Сегодня это искусство здорово подзабыто – всё изменил безразмерный всеядный непритязательный интернет… В дни моей молодости требовалось соблюдать определённые правила: что ставить на открытие номера, что вынести в «шапку», что оставить на «подвал», что разместить в «шпигель»… Повторю: я ещё ничего этого не знал.

И тут попала мне в руки подборка стихов Виктора Верстакова, имя которого к тому времени стало широко известным. И одно из этих стихотворений очень мне понравилось… За давностью лет я не помню, какое именно – как ни ряди, а времени прошло более сорока лет. Главное – оно вписывалось в тематику номера газеты, который я готовил. И я поставил его на открытие номера – на то место, где обычно ставилась «Колонка редактора». Я рассудил, что если стихотворение соответствует замыслу издания, то почему бы и не пойти по этому нестандартному пути!.. Однако в Политуправлении округом считали иначе: существуют правила, которыми следует руководствоваться.

Так я получил первый в своей журналистской практике выговор – пусть устный, пусть без занесения в личное дело, но всё же… Первый.

 

 

 

Когда много лет позднее я рассказал об этом случае Виктору, оба весело посмеялись.

– Мне, конечно, приятно, – с улыбкой заметил Виктор. – Но ведь они-то были правы!..

– Конечно, правы, – не стал я спорить. – Правила есть правила…

Впрочем, до поры до времени служба у нас с Виктором протекала параллельными курсами, но не пересекалась. В среде военных писателей и журналистов так случалось: люди могли знать друг друга по фамилии, но не встречаться.

Очно познакомились мы уже на рубеже девяностых–«нулевых». Кто персонально нас представил друг другу, и не вспомню. Но сама по себе наша самая первая встреча запомнилась накрепко.

– Так это ты автор «Афганского дневника» и «Зульфагара»? – едва услышав мою фамилию, спросил Виктор.

– Я, – несколько обескураженно ответил я, не ожидавший подобной его столь мне приятной реакции.

– Хорошие книги, – выставил оценку мой собеседник.

И с той встречи мы стали на ты.

К слову, у Виктора тоже была книга «Афганский дневник», а у меня называлась «Боевой дневник Афганской войны». Но это не принципиально…

…Нет, я не стану привирать – друзьями мы не были. Дружба предполагает другой уровень общения, она требует «надо чаще встречаться». А мы встречались нечасто, да и то только на официальных мероприятиях. Обменяемся короткими новостями, кто над чем работает, махнём по рюмашке – и разойдёмся. Вернее, нас разведут – с Виктором всегда кто-то хотел пообщаться, поговорить… Человек не слишком многословный – Виктор умел слушать.

Мы встречались на творческих и юбилейных вечерах Василия Денисова, Сергея Кузнецова, Михаила Михайлова… В последние годы Виктор жил в своей деревеньке и в столицах появлялся не так часто. Последний раз мы с ним встретились в Петербурге, на юбилее Бориса Подопригоры, и я обратил внимание на то, что Верстаков как-то не настроен на разговор; возможно потому, что народу собралось немало, и слишком многие желали с ним пообщаться… И я не стал навязываться. Сегодня сомневаюсь: возможно, и следовало бы попытаться вывести его на интересную для него тему… Постеснялся…

Больше я его и не видел.

Сегодня память об отце хранит его дочь Мария. Мне довелось присутствовать на нескольких мероприятиях, в которых она принимала участие. Мария совершенно замечательно исполняет песни, написанные отцом, аккомпанируя себе на гитаре. И вообще, это ж настолько замечательно, когда дети и внуки хранят творческую память о поэте!..

Память – вообще штука избирательная. Имя Виктора Верстакова сегодня вспоминает всё меньше людей – уходит наше поколение. Но вот ведь в чём особенность поэзии! Имя поэта могут забыть. А вот скажи в среде ветеранов Афганистана «Горит звезда над городом Кабулом», «Пылает город Кандагар», «А что нам терять кроме долга?.. Нам нечего больше терять», «Громыхали дальние разрывы, между звёзд мелькали трассера»… И каждый скажет:

– Конечно, помню. Наш был поэт!.. Афганский!.. – а то ещё и добавит: – Советский!..

…Добрая тебе память, Виктор!