Огрызко передаёт с Колымы

Рубрика в газете: Отчёт на бегу, № 2026 / 32, 14.08.2026, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО

 

Вот уже почти неделю нахожусь в очень близком моему сердцу городе Магадане. Пора дать хотя бы краткий отчёт.

Начну с пояснения и расскажу, что в этот раз привело меня в столицу Колымского края. Прежде всего поиски новых материалов о созданной в Великую Отечественную войну уникальной воздушной трассе по перегонке американских самолётов в нашу страну Аляска-Сибирь (АЛСИБ) (а в Магадане несколько лет назад у въезда на старый аэродром на 13-м километре Колымской трассы установили очень хороший памятник нашим героическим лётчикам).

Второй момент связан с продолжением изучения биографии Юрия Рытхэу (а я сейчас заканчиваю о нём книгу для серии «Жизнь замечательных людей»).

Ну и, конечно, мне очень интересно узнать, что сейчас происходит на Колыме в литературе, появились ли новые имена или всё закончилось на Альберте Мифтахутдинове да Антонине Кымытваль. А заодно хочется понять, в каких направлениях в Магадане нынче развиваются издательское и библиотечное дело и что происходит в гуманитарных науках…

Сразу скажу: в эти дни я очень плодотворно работаю в Государственном архиве Магаданской области (ГАМО) и в фондах Магаданского краеведческого музея. Кроме того, у меня уже состоялись очень интересные встречи с историком и политиком Анатолием Широковым, издателем Павлом Ждановым, в первом частном выставочном центре Магадана «Рында», необычном книжном магазине «Одна история», областной и городской библиотеках…

 

 

Первые мои колымские наблюдения. Самое главное: литература на Колыме ещё не умерла. Может, она пока и не взлетела на тот уровень, когда в Магаданской области творили Олег Куваев, Ольга Гуссаковская, Владилен Леонтьев… Но появились надежды на новый взлёт. И эти надежды связаны прежде всего с двумя именами: Дарья Чернявская (Абрамова) и Игорь Кащеев. И что особенно отрадно: об этих двух самородках сейчас говорят не только три-четыре колымских фаната. Рукописи этих писателей уже вовсю обсуждаются в молодёжных курилках и даже в модной пиццерии на Парковой улице.

Плюс не порывает связей с Колымой живущий сейчас в Новосибирске другой самородок: прозаик и критик Сергей Петунин (подчеркну, он постоянно в своём творчестве обращается к колымскому материалу).

 

 

Но не так просто обстоят на Колыме дела с гуманитарными науками. Это раньше Магадан задавал тон в археологии и этнографии, да и в истории. Весь мир знал археологическую школу Николая Дикова, из которой в разные годы вышли Маргарита Кирьяк и Тасьян Теин. А в этнографии высочайший уровень держал Владилен Леонтьев. Прорыв в исследованиях о колымском прошлом был в начале нулевых годов сделан и Широковым. А что потом стало? Какие-то умники скрестили ужа и леща, слили в ведущем научном институте Севера – в СВКНИИ – лаборатории по истории с экономикой, и получилось чёрт-те что. Одновременно произошло падение уровня бывшего Магаданского пединститута. А есть ли шансы возродить гуманитарные науки и гуманитарное образование? Я долго и об этом говорил с председателем Магаданской областной Думы Анатолием Широковым, который, напомню, сам является очень и очень хорошим историком.

Кстати, в Магадане сейчас интересно пашут несколько историков. В частности, прошлое магаданской книги изучает Руслан Фирсов. Он, похоже, набрёл на золотую жилу. Пожелаю ему успехов.

Ну и как не отметить интереснейшие исследования об авиации Колымы Максима Третьякова (я с нетерпением жду его вторую монографию, вроде бы её должны выпустить в Москве в следующем, 27-м году.

Для меня в этом колымском путешествии очень важным оказалось двенадцатое августа. Это день рождения моего любимого писателя Олега Куваева. Его имя в Магадане носит городская библиотека. Она десять лет к этому дню приурочивала куваевский костёр. В этот раз, видимо, из-за непогоды костёр был отменён. Но прошёл замечательный вечер в самой библиотеке. Мне на нём было интересно.

 

 

Но вот от чего я пришёл в эти дни в ужас – это от посещения областной библиотеки имени Пушкина. Я ведь помню эту библиотеку в те её лучшие времена, когда ею руководила настоящая подвижница – легендарная Нина Кошелева.. Кстати, в этой библиотеке и сейчас работает много достойнейших людей (особая моя благодарность королеве магаданской библиографии Светлане Симоновой). Но кто нынче этими людьми руководит? О, Боже… Это нечто…

Я уже как-то писал о некомпетентности весьма амбициозной дамы – Валентины Ампилоговой. Дело даже не в том, что она не смогла превзойти уровень своей легендарной предшественницы Кошелевой. Она многое угробила. Ну страшно далека эта Ампилогова от библиотечных дел. Вспомним: несколько лет у неё не функционировали нормально электронные каталоги. И что? Дама занималась женсоветами и ещё бог знает чем, но не каталогами. А сейчас, по сути, уничтожается отдел искусств. Вся библиотека стоит на ушах: ну как можно списывать в утиль бесценные книги по искусству – и ради чего? Ампилогова пообещала сотрудникам на месте замечательного отдела искусств создать какой-то непонятный проектный офис. Она, видимо, перепутала профсоюзные пляски, коими занималась до назначения в библиотеку, с другими ценностями. Под стать себе эта Ампилогова нашла и зама. Я когда встретился с этой заместительшей, то испытал шок. Я этой даме одно твердил, причём по конкретным делам, связанным только и только с книгами, а что слышал в ответ: ничего не знаю, вы сначала уладьте свои отношения с Ампилоговой. А какие это такие отношения, позвольте поинтересоваться? Хорошо ещё, что эта замша не отправила меня улаживать какие-то отношения с дворниками библиотеки.

Кстати, я потом поинтересовался, в чём секрет несменяемости Ампилоговой (она правит бал в библиотеке уже четверть века). Мне объяснили. Её предшественница Кошелева на всё имела собственное мнение, и она могла раскритиковать нелепые распоряжения каких-нибудь далёких от культуры начальников и поступить по-своему. А Ампилогова?! Она оказалась удобна всем последним губернаторам Магаданской области, начиная с Цветкова, которого одни именовали «паханом», а другие «бульдозером» и который в своё время за строптивость и непокорность и выжил Кошелеву. А удобна ли Ампилогова читателям? Какая польза от неё библиотеке? Вот в чём вопрос.

Что ещё? Моё путешествие в Магадан пока не закончено. Впереди у меня ещё ряд важных встреч. Я продолжаю работу и в архиве (моя особая благодарность главному хранителю ГАМО – Татьяне Миненковой).

Ну а потом, видимо, придёт время уже для осмысления собранных в Магадане материалов и для каких-то более основательных статей, а то и книг.

На сем заканчиваю. Надо бежать в архив. А ещё надо бы успеть в областную юношескую библиотеку: Симонова сказала, что там, во-первых, работают восхитительные энтузиасты, и, во-вторых, эти энтузиасты не так давно выпустили шикарнейший биобиблиографический справочник по Рытхэу (а это то, что мне сейчас позарез нужно). Эх, а надо ведь ещё и до моря дойти, посмотреть, что изменилось в Нагаево, который долгое время старожилы именовали Шанхаем (настолько там всё было заброшено и выглядело уныло). Ну и неплохо бы добраться до Марчекана, где раньше базировался дивизион подводных лодок.

 

 

Первый Постскриптум к колымскому отчёту

 

Продолжаются мои пробежки по Магадану и мои встречи с колымчанами. Для меня было очень важно увидеть Виктора Леонтьева. Ведь через год будет сто лет его отцу. А отец Виктора был великим человеком. Он ещё в шестидесятые годы написал замечательный роман «Антымавле – торговый человек». Ему не было цены и как этнографу. И никто лучше его не мог объяснить, что означало на географической карте Дальнего Севера то или иное название. Но мы поговорили с Виктором не только о его отце.

Понимаете, в стране сложилось какое-то искажённое представление о Магадане и о Колыме. Многие почему-то делают упор только на лагеря. Но Колыма – это не только часть ГУЛАГа. Вы знаете, какие ещё в войну на Магаданском ремонтно-механическом заводе делали различные уникальные шестерёнки, а на Оле (это близ Магадана) выращивали картофель и капусту, а на Дукче имелась огромнейшая птицефабрика? Ну и так далее. Я не призываю забыть лагеря. Это тоже важная и трагическая часть истории. Но надо знать и то, как создавалась инфраструктура для обживания и развития Севера.

Отчасти эта тема всплыла и на другой моей встрече – с замечательным историком Александром Навасардовым. Он недавно выпустил новаторскую книгу об урбанизации и характере заселения территории Северо-Востока в тридцатые годы прошлого столетия. Мы с ним договорились, что он сделает для нас статью о том, с какого всё-таки года отсчитывать историю города Магадана – с 1929-го или с 1939-го. Это спор не местного характера. У нас любят говорить: вот кто-то первым сошёл с парохода на берег Охотского моря, тот и есть первопроходец и всего и вся основатель. Но позвольте, люди жили на территории нынешнего Магадана и до 1929 года: тут кочевали эвенские оленеводы. А археологи нашли тут и стоянки древних людей. Это я к тому, что надо знать, что было на Севере до нас. И не только на Севере.

А ещё я тут прочитал в рукописи небольшую повестушку проводящего сейчас в Магадане свой отпуск новосибирского библиотекаря Сергея Петунина, но написанную не столько на колымском материале (а его детство прошло поблизости с Магаданом – в Оле), а прежде всего на, скажем так, боксёрском. И какие у меня сразу возникли ассоциации? Я тут же вспомнил, что Магадан в семидесятые годы был чуть ли не столицей советского бокса: здесь начинались спортивные биографии легендарного Игоря Высоцкого и не менее легендарного Виктора Рыбакова.

И напоследок. А нас, оказывается, многие читают. На один из моих отчётов о магаданской поездке откликнулась Марина Брусенцева. Это сестра моего лучшего школьного друга Олега Брусенцева. Сама Марина стала детским врачом и сейчас живёт во Владивостоке. Она написала:

«Добрый день, Слава! В своём отчёте ты упомянул о работнике библиотеки Светлане Симоновой. Это моя подруга со школы! Мы с ней переписываемся до сих пор. Она действительно прекрасный человек и специалист. Очень рада, что ты её упомянул».

Получив такое сообщение, я немедленно сгонял в областную библиотеку и порадовал Светлану Игоревну Симонову. А у неё нашёлся сюрприз и для меня: мы с ней прояснили судьбу Аллы Федотовой, которая очень много значила в жизни писателя Олега Куваева.

Так. Я что-то расписался. А надо уже бежать в архив. Там мне подготовили новую порцию очень важных исторических документов.