Зальцбургские хроники. «Кармен» наших дней

Рубрика в газете: Моменты Мельпомены, № 2026 / 32, 14.08.2026, автор: Мила ТОНБО (г. Санкт-Петербург)

Психоделика стала в тренде. Причём везде. Мир стал другим. Будто в бреду живём. В самых обсуждаемых спектаклях зритель XXI века пытается прочесть (или хотя бы угадать) философию авторов постановок XXI века, не авторов оригинала. Для таких «прочтений» выбирается классика: зрителю хотя бы общая канва задаётся – «угадывать» замысел легче. Зато сколько открытий чудных сулит такой подход! Что на этот раз? Где опыты проводят?

На этот раз летом в Большом фестивальном дворце (Grosses Festspielhaus) Зальцбурга дают «Кармен» Бизе (или, как говорят на языке оригинала Carmen (КАрмен)). Абсолютно все билеты на спектакли (а их заявлено 8) распроданы ещё в первые дни после открытия касс. Столько звёзд заявлено (на этом фестивале по-другому не бывает)! Успех? Он случился. Некоторые, правда, считают, скандальный. Пусть. Пусть мнения будут разные – это не самое страшное в жизни и в искусстве: только за хорошим конём поднимается пыль.

 

Главные роли исполняют Асмик Григорян (Кармен) и Джонатан Тетельман (Дон Хозе), за дирижёрским пультом – Теодор Курентзис, в оркестровой яме его Utopia Orchestra (второй оркестр маэстро, «европейская» версия коллектива Курентзиса – это надо уметь!), хор Utopia Choir.

Сразу замечу, в Зальцбурге Курентзиса знают давно, его «опыты» здесь горячо приветствуют. Особенно над Моцартом, что ценно, в Зальцбурге, на родине гения. И в этот раз маэстро был встречен (неоднократно) горячими аплодисментами – ему зритель доверяет – в смысле: готов к экспериментам и свежим прочтениям хорошо известного (за тем и ходим слушать оперу не один раз). Обаяние человека имеет значение. И талант и труд огромного музыканта современности.

Хотя… критикуют сейчас Курентзиса за Carmen сильно – за «изменение темпа», за «добавки к Бизе», за «одомашнивание» Бизе и т.п. Пусть ругают. С Курентзиса не убудет. Курентзис «музей» не любит.

Однако тут не всё так просто. Теодор Курентзис не просто «изменил» или «перетасовал» Бизе, как кажется на первый взгляд, он, в тандеме с режиссёром постановки, предложил другую, менее известную раннюю версию партитуры Жоржа Бизе (так называемые «ранние авторские слои»). Это дорогого стоит.

В «зальцбургскую версию» включены музыкальные фрагменты, которые Бизе сократил (по настоянию заказчиков) – упростил или заменил до премьеры 1875 года. Речь идёт о более сложных хоровых сценах, о тоньше прописанных второстепенных ролях, о мелодрамах и о ранних вариантах некоторых сцен. При жизни композитора было исполнено 33 спектакля «Кармен» в так называемой оригинальной «разговорной» редакции. Позднее появилась «речитативная» версия, которая уже после смерти Бизе была написана французским композитором Эрнестом Гиро, и ставшая популярной во всём мире.

«Кармен», конечно, испанская история, Испания с её андалузскими страстями, неподражаемым фламенко, с гордой и дерзкой, прекрасной и вольной Кармен… При этом помним, Жорж Бизе – француз, либретто по мотивам новеллы другого француза Проспера Мериме. Но! Мериме был этнографом и историком – вот в чём фокус и вневременная притягательность «испанской» «Кармен» на французском.

…Было ли в Зальцбурге личное прочтение Курентзисом оригинальной партитуры Бизе? Думаю, да. Как без этого? Дирижёр не прятался в яме: оделся в белую эффектную сорочку с чёрной жилеткой, полувозвышался над сценой во мраке и подпевал (кажется, всем?). Все любители его дирижёрского стиля имели возможность наслаждаться артистизмом полёта белых рук маэстро из зала. В трансляции (спасибо, Фестиваль!) он появлялся эпизодами, однако тоже весьма и весьма эффектными (отличная работа операторов).

Режиссёр постановки Габриэла Каррисо, соосновательница танцевальной труппы Peeping Tom (бельгийский танцевальный театр). Поэтому на сцене нашей оперы много-много танца – нового, рваного, эмоционального, психологического. Неожиданного и многослойного точно. Гранд-опера получилась.

Танец очень украшает постановку – ни минуты не скучно: загадки следуют (и часто без разгадок) одна за другой, но очень красиво (опять хотела сказать – эффектно, но и так зачастила). Визуальный сюрреализм. Зрелище. «Мешок желания не имеет дна».

 

 

Кармен. Нет, не в красной андалузской многослойной юбке, не с красным цветком в копне волос. И, кажется, совсем не цыганка. В простецкой бесцветной футболке (имитирован пот и застиранность), в коротковатой юбке (актриса ловко задирает её по ходу пьесы), в чёрных бутсах (в них и залезает зачем-то на стол с белой скатертью с третьей попытки) и …с цветком в распущенных волосах (на очень короткое время этот цветок у неё – украшательств и внешнего лоска не жалует). Белый цветок (символ искренности и чистоты). То есть не страсть?..

 

 

И даже не меццо-сопрано наша Кармен, сопрано. Это вызов. Всем. Включая Жоржа Бизе. Некоторые критики особенно боятся именно за Бизе (как бы, дескать, не восстал). Универсальная Асмик Григорян и с этим вызовом справилась. Но (немые) вопросы у зрителя остались. Понимаю… любителям канонов в старой опере строго рекомендуется это НЕ смотреть-слушать.

 

 

 

* * *

На сцене фестивального дворца зачем-то (не разгадала) чёрная полынья. Вокруг «полыньи» много мизансцен: кто-то стирает, кто-то купается, кто-то ищет своё былое отражение, кто-то просто умывается в жару… кто-то тонет. Вода настоящая.

В этом году вода на оперной сцене тоже в тренде, как и психоделика. Вот только что в тоже фестивальном Брегенце на огромной сцене озера Бодензее шла опера «Травиата»: там вообще половина каста плавала в костюмах в бассейне (бассейн – на сцене), другая половина тут же ходила по колено-пояс в воде и пела… Я всё действие переживала: вода-то хоть тёплая?.. Не заболеют ли?..

Такое чувство, что «новинки» сценографии становятся предметом театрального шпионажа: вот, полагает автор, придумал я нечто свежее, ан-нет, у соседа уже есть (или вскоре будет). Трудно нынче придумывать новые ходы. Всё на потоке (ИИ помогает). Разве что формой поиграть? Формой полыньи-бассейна? Или (берём выше!) формой спектакля – на стыке оперы и балета, Бизе и искусства фламенко?.. Пожалуй, да.

 

 

 

* * *

Дон Хозе. Джонатан Тетельман (американский тенор) был великолепен – безупречный вокал и такая же внешность. Как такого Хозе можно бросить?.. Весь в чёрном… Органика с образом и драматургией постановки безупречная. Оба героя – Кармен и Хозе – связывают в одно цельное полотно разрозненные сцены сложной необычной постановки, держат нерв и накал представления.

 

 

Очень интересные жанровые зарисовки в сцене с невестой и мамой: нежность, ностальгия по дому, сыновья преданность и мамина гордость: сын – офицер… И колебания Хозе… Хозе уже не мальчик из деревни, выросший на легендах об отце, его манит «неправильная девушка». Но и традиции родного дома ему не чужды. Кажется, он чувствует, эта яркая дерзкая девушка – его погибель. Но, страсть больше его.

 

 

 

* * *

Сцены в баре с баночным пивом (привет, Бельгия) великолепны. Шокирующе великолепны. Бомба. Пение фламенко старой синьорой в пёстрой кофте под вековой ритм, отбиваемый её кровавыми (!) кулачками. Действительно пронзительное и аутентичное действо (салют, Андалузия). Что-то ещё за этим скрывается, надо подумать… Испанская гражданская? Или нечто ещё более глубинное?

 

 

И Кармен (Асмик Григорян, конечно) здесь рядом. Опять хороша: хрясь банкой по голове некому мужлану – тот в ауте. Да… Кармен ещё кусается, плюётся, курит (!), бьёт посуду и, кажется, что-то ещё непристойное делает. «Неправильная» девушка! При этом она наивна и хрупка (особенно в сцене с танцующими «оленями»). И удивительно вольна в «красном» финале – просто больше не любит своего Хозе, хотя и жалеет его, сочувствует его боли… Презрения и торжества у неё нет. Это ведь тоже новенькое?

У Кармен – Асмик Григорян – несколько пластов: девичья «уличная» непосредственность, уязвимость и стоическое достоинство, какая‑то детская прямота, не отменяющая внутренней цельности и твёрдости. Именно эти противоречия делают образ живым и убедительным: да, это Кармен.

 

«Никогда побитою собакой

Я не приползу к твоим ногам.

Я – Кармен, а это значит много!

На цепи не удержать меня»

              (Николай Самойлов)

 

…Хозе оскорблён. Жалостью женщины оскорблён. Обезумел.

 

 

Тут фламенко (cante flamenco): фламенко-плач. фламенко-горе, фламенко-зов, фламенко-исток… Вокальные вставки в спектакль в стиле фламенко – самая удачная, на мой взгляд, находка режиссёра. Ну, и, конечно, танец. Повсеместный и уместный. Зрелищный. Говорящий. Почерк нации, поступь нации, которые не подделать.

 

 

А сцена между тем становится угрожающе красной, населённой некими полуинфернальными сущностями в масках (хор). Нездоровый такой задор-истерия. Коррида?

И тут появляется Кармен в белой сорочке (чей век недолог), прибранная, красивая, собранная – такой мы её ещё не видели. И здесь же её тореадор (тоже в красном парадном костюме) – звезда… Вот он торжествует. Победитель. Картинка из жизни избранных, которая манит бабочек. На погибель.

Последний дуэт Кармен с Хозе. Хозе, былой красавчик, жалок и безумен, полураздет, сверкает белками сумасшедших глаз – это ничего хорошего не обещает…

Хозе, тебя здесь больше не любят, тебе надо уйти… Соберись! Любовь нельзя вымолить. …Нет, не может уйти – ещё не осознал необратимое. Он пронзает свою любовь клинком в спину (!?), как разъярённый бык убивает дразнящего его измождённого тореадора (аллюзия на сцену с тореадором во втором акте?)…

 

 

Безумие больших вечных страстей на большой сцене в исполнении огромных мастеров оперного и танцевального жанра. Убийство женщины мужчиной, не выдержавшим её свободы. Финал потрясающе красив в своём неизбежном ужасе. Красное на чёрном.

 

 

* * *

Сопрано Григорян с партией (это её дебют в партии Кармен) и ролью справилась. Вот уж кто вызовов не боится. Настоящий вышел бенефис Асмик Григорян. Мир ждёт вторую Марию Каллас. Кажется, она уже здесь.

В общем, мне понравилось ВСЁ. Томить не буду.

Вокальный ансамбль (каст оперы) необычайно сильный. И хор хорош, и массовые сцены. И (минимальные) декорации. И вообще, свет и цвет спектакля – это отдельная песня: вкус, стиль, zoom – респект постановщикам. А эти яркие (и по форме) телесные дубли (аватары героев)? Всё ошеломляет, держит нерв спектакля.

И финал. Хорош и страшен в правде. Свобода и насилие – метасмыслы на все времена: «Любовь – не долг, а кровь – водица…» Овации в Зальцбурге были «стоячие».

Что в сухом остатке? Мир больше нас. Он больше нашего представления о нём (и уж об оперном жанре точно). Ни минуты не скучно. И «Кармен» вышла из тисков классического жанра – живая и близкая – «Кармен» наших дней. «Кармен»-зрелище.

А мы думали, что знаем о ней всё…