№ 2008/51, 23.02.2015
…За длинным кумачовым столом на сцене расположилась приёмная комиссия в составе пяти человек. Председательствующий, а его видно сразу – он посредине, – стучит по графину, призывая к тишине, то есть к началу действа
№ 2008/51, 23.02.2015
Граждане судьи, прокуроры и адвокаты! Господа присяжные! Почтенные обвинители и уважаемые обвиняемые!
Оброню и я свой малый грош в общую копилку диспута.
№ 2008/51, 23.02.2015
Открываю эпопею «Война и мир» и читаю: Наполеон нервно расхаживает на Поклонной горе, ожидая бояр в долгополых кафтанах с ключами от древней азиатской столицы, а в это время москвичи торопливо покидают Москву;
№ 2008/51, 23.02.2015
Валера Роньшин, писатель из Санкт-Петербурга, уже тогда был знаменит. Его печатали и «Советская культура», и «Юность», и «Новая юность». Мы нашей группой семинаристов Владимира Орлова ходили в «Юность»
№ 2008/51, 23.02.2015
Фильм Алексея Балабанова «Морфий» оправдал все ожидания. Балабанов остаётся верен себе, его почерк узнаётся с первых же кадров, но предугадать его план невозможно, ясно только, что следует быть готовым к чему-то страшному. Фильм поделён на главы, имеющие лапидарные, сокрушительные названия вроде: «Первый укол». Едва на чёрном экране появляется в тишине надпись «Первая ампутация», как в […]
№ 2008/51, 23.02.2015
В книжке «Дети гламурного рая» есть вклейка с его старыми фотографиями. Харьков, Москва, Нью-Йорк, Париж. И снова Москва. Пять, а то и больше совершенно разных людей, по нелепой случайности они носят одну фамилию. К некоторым из них я равнодушен, некоторых не люблю. Мой Лимонов – совсем другой. Я встретил его недавно в ЦДЛ на вечере […]
№ 2008/51, 23.02.2015
До прочтения повести Юлии Наковой «Когда улыбаются звёзды» я не знал, что возможно в один печатный лист уложить всю историю не только одной человеческой судьбы, но и рода, да ещё и его культуры… Оказывается, можно. И можно сделать это так, что это глубоко возьмёт за живое. Конечно, похожие вещи стали появляться начиная со второй половины […]
№ 2008/52, 23.02.2015
Если бы живущий в Петербурге сибиряк Василий Аксёнов взял псевдоним, он, несомненно, давно пребывал бы в когорте ведущих прозаиков нашего времени. А так попробуй вырасти во весь рост подобающей славы в тени прославленного однофамильца, который начал печататься, когда ты только-только родился. Впрочем, когда-нибудь двух Василиев Аксёновых – Павловича и Ивановича – научатся различать и по отчеству: как двух Алексеев Толстых. Многим это ясно уже теперь. И тем, кто присудил ему симпатичную премию Андрея Белого. И лидеру прозы «новых сорокалетних» Павлу Крусанову, назвавшему его прозу «эталоном подлинности».
№ 2008/52, 23.02.2015
Я и не знал, что творец невесомого тополиного пуха в слове когда-то слушал на Высших литературных курсах мои лекции по Толстому и Достоевскому.
«Тополиный пух, жара, июль...» – казалось бы, так просто сказано, а поёт вся страна. Он сотворил пословицу-песню: «Потому что нельзя быть красивой такой». «Отчего так в России берёзы шумят?» – это тоже он. Участь всех песенников: их знают, не зная.
№ 2008/52, 23.02.2015
Моя встреча с «Литературной Россией» произошла в середине семидесятых. Волею случая я оказался в столице. До этого немало лет прожил на Крайнем Севере, где год за два, работал геологом, искал уран. И, понятно, что в тех «дырах круглогодичных» дичал потихоньку.
