Рубрика в газете: КУРЬЕР, № 2000/29, 21.07.2000
Ирина Винокурова — дочь известного поэта-фронтовика Евгения Винокурова, автора пронзительного стихотворения "В полях за Вислой сонной" — начинала свою бурную творческую биографию в 80-е годы со скромной должности литсотрудника в журнале "Октябрь". Это было время, когда все главные редакторы "толстых" журналов стремились друг друга перещеголять публикациями диссидентов и полузапрещённых авторов. Все издатели искали "клубничку". Пользуясь моментом, Винокурова "подсунула" своим начальникам фрагмент из книги Абрама Терца "Прогулки с Пушкиным".
Рубрика в газете: Конкурс, № 2000/28, 14.07.2000
О Марии Уткиной впервые я услышал от полковника-пограничника Афанасия Малоивана. Было это ещё в 1964 году. Но сначала несколько слов о самом Малоиване. В конце 30-х годов он служил в Политуправлении Ленинградского пограничного округа. Незадолго до начала войны Малоиван прибыл в карельский посёлок Элисенваара, где размещался штаб 102-го Элисенваарского пограничного отряда. Там же встретил войну. Уже 22 июня он проводил на заставах партийные и комсомольские собрания. Пограничники поклялись до последнего биться с ненавистным врагом. А через несколько дней в отряд пришло распоряжение: старшему политруку Малоивану вступить в должность военкома отряда.
Рубрика в газете: Проза, № 2000/28, 14.07.2000
Всех нас всегда и везде окружает граница. Да, это так! Куда ни махни рукой, хоть в Шуе, хоть в Москве, - обязательно в той стороне будет нейтральная, назапятнанная полоса, океан или ручей с последним глотком живой воды, добытая предками высота или просто горы, всё своё и родное - Родина. Если граница крепкая, если она на хорошем замке - значит, и государство сильное, об этом знают все. Однако почему-то мы предаём пограничников - они держат круговую оборону, а внутри страны, иногда создаётся впечатление, действуют силы развала, не имеющие к нашему работящему, терпеливому и отважному народу никакого отношения, кроме разрушительного.
Рубрика в газете: Проза, № 2000/28, 14.07.2000
Подвальное заведение судмедэкспертизы встречало гостей и тех, кого определяло на постой, с радушием погребка. Оно обреталось на задворках белёсой клинической махины, в которой что-то больное да слабое должно было как жидкость перетекать по змеевику разнокалиберных строений, чтоб в конце концов окрепнуть да оздоровиться. Безлюдные одинаковые подъезды, входы и выходы, которых здесь было во множестве, зияли готовностью служить при пожаре и походили на тупики.
Рубрика в газете: Проза, № 2000/28, 14.07.2000
Теперь я вряд ли буду удивляться, что черешня или сливы в Москве стоят дорого. Километровая очередь тяжелогружёных машин тянулась вдоль дороги, рекою ниспадающей из горного расщелья Азербайджана в холмистое приволье российского Дагестана. Каждая из них только что прошла проверку на азербайджанском пограничном пункте, потом - на таможне, где её пришлось разгрузить, а потом снова загрузить, и теперь всё то же самое предстоит сделать с российской стороны. Уйдут сутки-двое, чтобы, миновав границу, двинуться дальше.
Рубрика в газете: Проза, № 2000/28, 14.07.2000
Старенький мотор не заводился. Хасан, упираясь в борт лодки, дёргал шнур. Маховик прокручивался, чавкали цилиндры, и снова надо было наматывать шнур. До берега было мили четыре, а до пограничного катера двести метров. Только сейчас на глазах у Хасана пограничники догнали байду с рыбаками. Те пытались уйти на двух "Вихрях", но силы были не равны. Сторожевой катер "Сайгак" легко обошёл браконьерскую лодку, встал впереди неё и начал сбрасывать обороты. Из рубки вышел офицер с автоматом и рукой показал нарушителям, что надо причалить к борту. Браконьеры безропотно выполнили приказ. Хасан видел, как на борт катера по очереди поднимались нарушители и пограничники оформляли документы.
Рубрика в газете: Проза, № 2000/28, 14.07.2000
Начальник заставы лёг в госпиталь, его зам по бою уехал на учёбу. "Или сейчас - или никогда", - заговорщически переглядывались старослужащие, плотным кольцом окружив секретаря комсомольской организации заставы.
Рубрика в газете: Поэзия, № 2000/28, 14.07.2000
В горах деревья облаком обвиты, /Но эти виды нынче подо мной - /В бою никто не хочет быть убитым, /И всё же каждый принимает бой. /Всё буднично и ясно до предела, /Всё без туманных фраз и прочих штор. /Судьба струной натянутой запела. /Тут он тебя иль ты его - /в упор.
Рубрика в газете: Поэзия, № 2000/28, 14.07.2000
Впервые песни Алексея Хворостенко мы услышали в Дербентском погранотряде и восприняли их как исповедь офицера, чьей судьбой стали "горячие точки" России. К сожалению, самого Алексея мы не застали: он нёс службу в горах и связаться с ним оказалось невозможно. Но кое-что нам рассказал полковник Валерий Новиков. По его словам, Хворостенко служит на границе с 1989 года. Сначала был солдатом, охранял советско-китайскую границу. Потом - учёба в Московском военном институте ФПС РФ. А далее - Таджикистан, Кавказ, короче, вся "дуга нестабильности" бывшей советской империи. Обо всём этом и поёт Хворостенко в своих песнях.
Рубрика в газете: Персона, № 2000/28, 14.07.2000
Про "камышовое братство" я впервые услышал в штабе Каспийской бригады пограничных сторожевых кораблей. При мне молодой лейтенант доказывал своему сослуживцу, что на севере Каспия, по побережью Кизлярского залива местная администрация якобы ещё несколько лет назад утратила всякую власть. По словам этого лейтенанта, тамошняя милиция вся будто бы повязана с криминалитетом, суды и прокуратура запуганы, а всеми делами в районе заправляет "камышовое братство". Так это или нет? За комментарием я обратился к разведчикам Каспийского погранотряда.
