А что под маской?

№ 2014 / 51, 23.02.2015

Это история о театральной премии «Золотая маска» и её лауреате – художественном руководителе Пермского академического «Театра-Театра» Борисе Мильграме

Маска. Означает защиту, сокрытие, трансформацию, небытие.


Маска может иметь два значения: унифицирующее или, наоборот,


идентифицирующее. Персонаж может быть либо замаскирован,


скрыт в массе других, либо носить маску, отличающую его от всех,


идентифицирующую его.


Словарь символов




Это история о театральной премии «Золотая маска» и её лауреате – художественном руководителе Пермского академического «Театра-Театра» Борисе Мильграме, получившем свою «маску» за режиссуру музыкального спектакля в 2013 году.


3 марта 2008 года Пермский академический Театр драмы назвали Пермским академическим «Театром-Театром». К этому времени Борис Леонидович руководил им уже 4 года. Переименование было проведено с присущей Мильграму изворотливостью. Поначалу он, обратившись через СМИ, попытался провернуть переименование руками общественности. Не удалось. Пришлось делать эту грязную работу самому. После переименования из Устава театра исчезли и упоминания о том, что театр является драматическим, и упоминания об ордене Трудового Красного Знамени, которым театр был награждён. Плевать хотел Мильграм на то, что поколения актёров и работников театра не одно десятилетие трудились, чтобы заслужить этот орден. Борис Леонидович уничтожал Театр драмы поэтапно. Поначалу в дополнении к Уставу театра от 21.03.2008 г. он заявил, что его «Театр-Театр» был основан не 3 марта 2008 года, а 14 марта 1927 года. Не торопитесь делать вывод о неадекватности Бориса – на тот момент это было необходимое заявление. Им Мильграм посылал сигнал общественности: «Мой «Театр-Театр» самый что ни на есть распреемник Театра драмы». Позже, при переходе театра из государственного в государственное автономное учреждение, намёки на преемственность из Устава исчезли. На сегодняшний день это уже не театр, основанный в 1927 году, а «Пермский академический Театр-Театр», рождённый Мильграмом из ничего. Из всех этих манипуляций самая замечательная заключается в том, что из названия театра не исчезло звание «академический», хотя званием-то награждали не мильграмовское новообразование, а Пермский театр драмы. Думаю, звание было оставлено потому, что оно в первую очередь повышало статус худрука театра – Бориса Леонидовича Мильграма. Таким вот образом Борис Мильграм оставил миллионный город без драматического театра. Невозможно понять, каким образом всё это укладывается в цели и задачи фестиваля «Золотая маска», то есть, какое отношение имеет к сохранению и развитию традиций российского театра. Если устроители фестиваля «Золотая маска», награждавшие Бориса Леонидовича премией за режиссуру музыкального спектакля, не знали о его работе по разрушению Пермского театра драмы – это одна история. А если знали, то тогда что же получается – Мартин Кессель прав?


Теперь, по сути. Наименование «Театр-Театр» – это, конечно же, водичка, которую Борис Леонидович неспроста принялся мутить. Ведь, прежде чем начать процесс любого замутнения – а Мильграм по ним большой специалист – он знает в мельчайших подробностях, какой необходимый для своей жизнедеятельности продукт извлечёт в результате. И здесь Борису не откажешь в целеустремлённости – запланированного результата он готов ждать годами.


Итак, для чего же был переименован театр? Целей было несколько, но на сегодняшний день чётко прослеживается следующая. В одном из первых интервью Мильграм заявил, что психологизму в театре драмы пришёл конец. Думаю, причина, побудившая его схоронить психологический театр, заключается в том, что он не владеет необходимой для работы над психологическими спектаклями методологией. Глубокое проникновение в суть ролей, простроенность взаимоотношений персонажей драматического спектакля ему не по зубам. В его драматических спектаклях нет живых людей, вместо них – типажи. Если всё это – особенности театрального языка Бориса Мильграма, то, наверное, можно говорить о его косноязычии. Это косноязычие не так заметно в музыкальных спектаклях, на которых Мильграм постепенно начал специализироваться. Слепить музыкальный спектакль из вокальных и танцевальных номеров, поставленных профессиональными концертмейстерами и балетмейстерами гораздо проще. Самое главное при этом, почаще заявлять, что тебе очень нравится то, что ты делаешь. Борису Леонидовичу нравится до такой степени, что он назвал собственного «Доктора Живаго» жемчужиной сезона и рассказал общественности о том, как он рыдает над финалом собственного спектакля.


Именно из-за неумения выстроить драматический спектакль Мильграм и взялся перепрофилировать драматический театр в музыкальный, это и была одна из целей переименования театра. Но Борис не был бы Мильграмом, если бы не продемонстрировал при переименовании умение играть в напёрстки. Создав, по сути, музыкальный театр, он сохранил в Уставе пункт, согласно которому основной целью деятельности музыкального театра является удовлетворение потребностей населения в драматическом искусстве. Если устроители фестиваля «Золотая маска», награждавшие Бориса Леонидовича премией за режиссуру музыкального спектакля, ничего обо всех этих манипуляциях не знали – это одна история. А если знали, то тогда что же – прав Мартин Кессель?


Каково отношение Мильграма к «маске», как к награде? До некоторого времени он делал вид, что относится к ней пренебрежительно и пытался внедрить в сознание окружающих мысль о том, что эта награда необходима «Театру-Театру» и вовсе не нужна ему, Мильграму. Но можно ли пренебрежительно относясь к награде, в то же время обижаться на устроителей фестиваля за то, что «маской» не были отмечены его «замечательные» московские спектакли «Школа жён» и «Овечка». Если верить Борису Леонидовичу, то 20 лет назад спектакля лучше чем «Овечка» в Москве не было. Да вот беда – экспертный совет фестиваля в те годы был тупым: «не догонял». Не берусь судить о Совете, но вот в рассуждения о том, что Мильграм абсолютно равнодушен к «золотой маске», верится с трудом. С самого своего прихода в Пермский академический театр драмы он прямо-таки бредил «Маской», и есть все основания говорить не о безразличии к премии, а скорее, о маниакальном желании, во что бы то ни стало заполучить раз за разом ускользающий трофей. Уже свой первый состряпанный в Перми спектакль «Чайку» Мильграм демонстрировал компетентным людям на предмет включения спектакля в шорт-лист фестиваля. Тем же людям и с той же целью он демонстрировал и своего «Доктора Живаго». И, наконец, в 2011-м в шорт-лист попал бездарнейший (кто не верит, может почитать пермскую прессу) спектакль «Жизнь человека». Номинировался он по 4-м позициям, но ничего не получил. В связи с этим не безынтересно ознакомиться с мнением Мильграма о своём детище: «Сыграли на «Золотой маске» «Жизнь Человека». Сыграли замечательно… Москва нас принимала с большим восторгом. Спектакль выглядел органичным. Спектакль был прекрасен…» (Пермь не увидит «Золотой маски»; http://properm.ru/ news/afisha/23091). Несмотря на восторженный отзыв режиссёра Мильграма и восторженный приём москвичей, спектакль в скором времени был снят самим же Мильграмом с репертуара. Создав «Жизнь человека» как спектакль-эксперимент, Борис Леонидович и в выдвижении его на соискание премии проявил себя, как экспериментатор-напёрсточник: выдвинув Теодора Тежика на соискание премии в номинации «Драма/работа художника», Нату Тэжик-Бенман в номинации «Драма/работа художника по костюмам», композитора спектакля Владимира Чекасина он выдвинул почему-то в номинации «Работа композитора в музыкальном спектакле». Если устроители фестиваля «Золотая маска» этой подтасовки не заметили – это одна история. А если организовали её совместно с Мильграмом, то тогда прав Мартин Кессель?


Но вот наступил судьбоносный 2013-й. Мильграмовский мюзикл «Алые паруса» был заявлен в 4-х номинациях в жанре оперетта/мюзикл. В качестве соискателей были выдвинуты: спектакль, как таковой, работа режиссёра – Борис Мильграм, женская роль – жена Мильграма Ирина Максимкина, работа художника – Виктор Шилькрот. В результате лауреатом премии оказался Борис Мильграм. Для тех, кто спектакля не видел, будет интересно ознакомится с мнениями специалистов и прессы. Член жюри «Золотой маски» Дмитрий Богачёв о спектаклях в номинации оперетта/мюзикл: «Выбирали, к сожалению, между «не очень», «посредственно» и «плохо». За исключением «Бала вампиров», всё остальное не соответствует принятым в мире стандартам качества… Отечественные мюзиклы пытаются ставить как-то полупрофессионально и на скорую руку, не понимая или просто не отдавая должного сложности этого жанра. Это касается и продюсеров, придумывающих идею и организующих процесс постановки, и менеджмента, и творческой команды. Например, как можно всерьёз рассчитывать на успех постановки мюзикла в драматическом театре силами этого театра? Ведь никому не приходит в голову ставить там оперу или балет» («В театре нужен лидер, отвечающий за процесс и результат». 17 апреля 2013, 20:00, Алла Шевелёва). «С актёрскими работами, и, особенно, с вокалом в спектакле (Мильграма) всё совсем неоднозначно» (Алиса Никольская, «Герои плаща и маски», 18 Апреля 2013, Театрал). «Что касается победы Бориса Мильграма в номинации «лучшая работа режиссёра», то, кажется, премию можно было с тем же успехом отдать и режиссёру Александру Лебедеву за мюзикл «12 стульев» в Новосибирском театре музкомедии. Обе работы не выходят за грань театральной добротности, но в Новосибирске лучше поют (Кирилл Матвеев «Вампиры рулят»; http:// www.gazeta.ru/ culture/ 2013/04/17a_ 529105.shtml). Но Мильграму все эти цитаты – божья роса, и он на голубом глазу заявляет: «Теперь важно удержаться на этом высоком уровне». А на сайте театра появляется информация, согласно которой Борис Леонидович получил «маску» не за работу режиссёра, а «за выдающуюся работу режиссёра», и не просто за выдающуюся, а за «самую выдающуюся работу режиссёра». Никто не мог развесить на сайте театра эту лапшу без ведома худрука. Тут Мильграм верен себе: он изо всех сил делает вид, что сказанное о нём и его спектакле к нему отношения не имеет. (Говоря о «маске» Бориса Леонидовича, невозможно пройти мимо ещё одного удивительного факта. Как могло случиться, что о его режиссуре «Алых парусов» до сегодняшнего дня ни в Интернете, ни в печатных СМИ, ни один уважающий себя театровед так и не сказал доброго слова.) И если с Б. Мильграмом всё понятно, то непонятно, как в номинантах мог оказаться спектакль, получивший такие отзывы? Как все эти высказывания соотносятся с целями и задачами фестиваля: выявлением лучших творческих работ в различных видах и жанрах театрального искусства России? Почему Экспертный совет не воспользовался своим правом и не вынес решения об отсутствии номинантов в данной номинации, а Жюри не воспользовалось правом не присуждать данную премию? И ещё один вопрос, на который я не нахожу ответа. При посредственной режиссуре, при посредственных вокальных данных исполнителей с помощью каких средств удалось Борису Мильграму заполучить «маску»? Неужто прав Мартин Кессель?


В 2014 году на «Золотую маску» в номинации «Драма/спектакль большой формы» претендовал спектакль «Географ глобус пропил». Кроме спектакля на соискание премии были выдвинуты: работа режиссёра, мужская роль и роль второго плана. Трофей не достался никому.


Но аппетиты Бориса Леонидовича растут – в 2015 году от «Театра-Театра» на награды фестиваля претендуют, аж, 11 номинантов в двух спектаклях. Этот рекорд, на мой взгляд, несколько омрачают подтасовки и передёргивания, без которых Мильграм не Мильграм. На сайте фестиваля в номинации «Драма/спектакль малой формы» заявлен спектакль «Согласный/Несогласный» пермского театра «Сцена-Молот». Выдвинут спектакль в трёх номинациях: спектакль как таковой, «Работа режиссёра» и «Мужская роль». Там же, на сайте, в списках номинантов о театре дана следующая информация: Театр «Сцена-Молот», Пермь. А знают ли устроители фестивалю что-нибудь об этом театре? Могу поделиться своей – возможно, не совсем точной – информацией.


В 2009 году на площади академического «Театра-Театра» возник самостоятельный театр «Сцена-Молот». Позднее выяснилось, что это было ложью. КСП Пермского края выяснила, что «Сцена-Молот» не самостоятельный театр, а проект «Театра-Театра», на который последнему выделяются дополнительные средства из бюджета. Ложь о самостоятельности должна была скрыть от общественности то, что «Сцена-Молот» является для руководителя «Театра-Театра» Бориса Мильграма инструментом для выкачивания дополнительных средств из краевого бюджета. Чтобы не быть голословным приведу цитату из отчёта КСП: «В 2009 году, в условиях кризиса и оптимизации затрат, для ГКУК «Пермский академический Театр-Театр» на реализацию вновь создаваемого проекта «Малая сцена» дополнительно сверх стоимости государственной услуги и при отсутствии расходного обязательства Законом о бюджете на 2009 год были предусмотрены и направлены расходы в сумме 7 709,6 тыс. руб., на 2009 год и 10 000,0 тыс. руб. на 2010 год. В структуре «Театра-Театра» театр «Сцена-Молот» как отдельное структурное подразделение не был выделен, – с персоналом театра, обеспечивающим функционирование данного проекта, заключались договоры гражданско-правового характера – в 2009 г. на сумму 2 808,8 тыс. руб., в 2010 г. – 5 094, 8 тыс. руб., в 1 п/г. 2011 г. – 3 169, 1 тыс. руб. Из них были выплачены средства: за исполнение обязанностей художественного руководителя театрального проекта «Театр «Сцена-Молот» Боякову Э.В. – 2 355,2 тыс. руб. (98,0 тыс. руб. в месяц), – при предусмотренной штатным расписанием театра должности художественного руководителя с должностным окладом 112,9 тыс. руб. (Милютин Ю.А.); за исполнение функций режиссёра проекта «Театр «Сцена-Молот» Салимзянову Д.Х. – 1 860, 9 тыс. руб. (92,0 тыс. руб. в месяц), – при предусмотренной в театре должности главного режиссёра с должностным окладом 9,1 тыс. руб. Таким образом, фактически в театре за счёт бюджетных средств содержались 2 художественных руководителя (или 3 по уровню оплаты труда) и 2 режиссёра, – что не отвечало требованиям эффективного расходования бюджетных средств».


В 2012 году «Сцену-Молот» покинул художественный руководитель Эдуард Бояков (отец-основатель фестиваля «Золотая маска». – В.К.), и режиссёр Дамир Салимзянов. После этого Борис Мильграм продолжил своё нескончаемое враньё, заявив, что театр «Сцена-Молот» останется независимым и самостоятельным театром. Заявляет он и о том, что у театра не будет общего руководителя, а будут три руководителя лабораторий: Олег Кленин, Олег Лоевский и Арсений Сергеев. Не исключаю возможности, что эти люди никогда не руководили театром и были использованы руководством «Театра-Театра» в качестве ширмы. В силу своей испорченности могу даже допустить, что «Сценой-Молотом» руководят те же, кто руководит «Театром-Театром». Утверждать этого не берусь, но могут ли это опровергнуть устроители «Золотой маски»? Знают ли они, что по отчёту КСП Пермского края разовый проект «Сцена-Молот», существовавший в «Театре-Театре», должен был завершиться 31 декабря 2009 года? И если он, в самом деле, завершился, если «Сцена-Молот» не восстала из пепла, то в нынешнем году устроители номинировали на премию театр-призрак? Также нельзя не отметить, что всё ныне происходящее есть дежавю: если в 2009-м Мильграм использовал «Сцену-Молот» с целью получения для «Театра-Театра» дополнительных средств из бюджета, то в 2014-м он использует «Сцену-Молот» с целью получения для «Театра-Театра» дополнительных «масок».


Спектакль «8 женщин», также претендующий на премии 2015 года, выдвинут, конечно же, в номинации «Оперетта/мюзикл». Соискателей на получение «масок» 8: спектакль, как таковой, работа режиссёра – Борис Мильграм, женская роль – жена Мильграма Ирина Максимкина, дочь Мильграма Эва Мильграм, Марина Полыгалова, Ольга Пудова, работа художника – Виктор Шилькрот, работа художника по костюмам – Ирэна Белоусова. В этом выдвижении, конечно же, бросается в глаза семейный театральный подряд: на награду претендует отец семейства – он же режиссёр спектакля, он же худрук театра – Борис Мильграм, которому «маски» 2013 года оказалось мало, мать семейства Ирина Максимкина, которая «маску» в 2013-м не получила, и их дочь – школьница Эва Мильграм. Тут по большому счёту придраться не к чему. У кого поднимется рука чернить Мильграма за то, что он прекрасный семьянин? Какой бы худрук – зная, что его ребёнок собирается поступать в театральный ВУЗ – не номинировал бы его на «маску»? Даже если премия не получена, сама номинация уже бонус при поступлении. Правда, есть одно «но». В Положении о «Российской Национальной театральной Премии «Золотая Маска» сказано, что премия является профессиональной (подчёркиваю – «профессиональной») премией, и ничего не сказано о том, что она может присуждаться за творческие достижения в области театрального искусства учащимся школ. Надо признать, что Борис Мильграм кое-что предпринял, для того, чтобы закамуфлировать это не совсем корректное выдвижение. На сайте театра он загодя поместил имя дочери в список «приглашённые артисты». Допускаю, что я неправ, и эти предпринятые Мильграмом действия, предваряющие выдвижение, дают право номинировать на премию даже младенцев. Если экспертный совет фестиваля сочтёт, что здесь всё без подмеса, то так тому и быть. Возможно, мне придётся извиниться за излишнюю предвзятость, ведь, в самом деле, ну, какой уважающий себя деятель культуры, расположившись у кормушки, упустит возможность упаковывать себя, жену, детей.


Вы, конечно же, поняли, что нынешнее замутнение воды предпринято Мильграмом ради поистине промышленного вылова «масок». Для чего это нужно? Возможно, «маски» дадут ему моральное удовлетворение – выбьют табурет из-под той части московского режиссёрского сообщества, которое до сих пор скептически относится к таланту Бориса Леонидовича. Кроме того, «Маски» хоть как-то оправдают и многомиллионные, но совершенно безрезультатные, бюджетные вливания администрации края в монстра, носящего название Пермский академический «Театр-Театр». Если это так – это можно понять. Непонятно другое. Что в этой мутной воде делают устроители фестиваля «Золотая маска»? Неужто же прав Мартин Кессель, заявивший: «И культура имеет свою узаконенную проституцию: фестивали».

Владимир КОСУЛИН,
г. ПЕРМЬ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *