КОЛЬЦО ВРЕМЕНИ ИЛИ ПОРОЧНЫЙ КРУГ?

№ 2001 / 22, 28.05.2015

 

Можно никогда не прочитать этот роман, вышедший в издательстве «АИФ-принт», а до этого заботливо проанонсированный в Интернете по адресу http://poezd-prizrak.muslib.com. Но не знать легенду о «поезде-призраке», обсмакованную ещё в 70-х годах в Западной фантастической литературе, а в 90-х — в большинстве российских газет, невозможно. У одних это странное словосочетание ассоциируется с гибелью линкора «Новороссийск» (якобы в ночь перед катастрофой этот поезд видели под Севастополем), у других — с неизвестной романтикой железной дороги… В русской фантастике тема «поезда-призрака» впервые была по-настоящему воспета в 70-х годах писателем Владиславом Крапивиным, уже в те годы заслуженно считающимся мэтром «литературы для ищущих». В его фантастической трилогии «Голубятня на жёлтой поляне» некий поезд проходил через разные пространства, замкнув Время в кольцо. Это «кольцо», судя по всему, так и не суждено было разорвать — в начале нового тысячелетия в русской фантастической литературе неожиданно для всех появился роман, полностью основанный на идеях, когда-то предложенных Крапивиным и, похоже, основательно им забытых.

Для журналистов и фантастов идея железнодорожных аномалий — это «чёрный хлеб», который никогда не надоест. Поэтому «соль» не в том, что тема поезда, загадочным образом пропавшего в Италии летом 1911 года вновь попала на страницы русской фантастики, а в том, что к этой теме неожиданно решили обратиться создатели фантастической серии «Чёрная Звезда» издательства «АИФ-принт».

Не фантастикой единой живо «расписание» злополучного состава. В постсоветскую прессу «поезд-фантом» был привнесён журналистом (писателем-маринистом по совместительству) Николаем Черкашиным. Его публикации в «Технике — молодёжи», «Совершенно секретно», «Российской газете», etc., наглядно показали, что ХХ век пока ещё не создал ни одной столь же стройной и привлекательной мистификации. Но вот за дело взялись фантасты. Очевидно, муза-идея слишком долго витала в прокуренных кулуарах Русской Фантастики, стучась в головы то почивающего на заслуженных лаврах Булычёва, то озорника Лукьяненко, то «гения синтетической инфернальности» Никитина, то занятых евгеникой человечества супругов Дяченко… Не достучалась муза. Вот и пришлось Ей (очевидно, «за неимением лучших кандидатур») обратиться к писателям начинающим и в фантастике совершенно неопытным. Выбор почему-то пал на оригинального интерпретатора сведений о классической музыке Бориса Тараканова и сочинителя детективов Сергея Галихина.

В качестве популяризатора классического музыкального наследия, Борис Тараканов достаточно ангажирован. Возможно, из-за относительной незаполненности этой ниши. Статьи его далеко не шедевральны, но читаются с интересом, хотя изобилуют странными фактами в стиле откровений Галины Улановой (та как-то обмолвилась, что во время знаменитого пробега Джульетты в гениальном творении Прокофьева она вспоминала молодого врача Кремлёвской больницы, который делал ей аборт). Тем не менее, на сдобренные «клубничкой» обзоры Тараканова можно наткнуться и в Интернете, и на страницах уважаемых периодических изданий — от демократичных «Компьютерра» и «Мир ПК» до чопорного приложения «Искусство» к газете «Первое Сентября». Сергей Галихин менее известен читающей публике — на данный момент из его публикаций можно назвать только один детектив, изданный в «АСТ», но почему-то подписанный совершенно незапоминающимся псевдонимом.

Версия Галихина и Тараканова известной истории о «поезде-призраке» обладает рядом достоинств небольшого фантастического романа: компактностью формы, остротой конфликта (философское столкновение Добра и Зла, в том числе в душе человека), динамичностью действия, а главное — гармоничным компромиссом между попыткой обратиться к классическим традициям русской фантастики и несмелым новаторством. Сам Черкашин, бесспорный «крёстный отец» железнодорожной легенды, прочитав этот роман, наверняка скажет, что свой «Поезд-призрак» он так и не написал. Несмотря на определённое количество сюжетных и композиционно-стилистических «ляпов», в работе соавторов чувствуется мастерская направляющая рука. Наше время, как известно, не балует нас Беляевыми и Ефремовыми. Но зато есть Владислав Крапивин — блуждающий метеорит, оторвавшийся от блистательного созвездия классической школы фантастики, и прочно осевший в Екатеринбурге. Достаточно экстравагантный персонаж для московских палестин, он лично «благословил» соавторов на использование его философских идей о параллельных мирах «кристаллической вселенной», и наверняка частично помог с общей редакцией текста — что касается «технической оснащённости» соавторов (чувство композиции, словарный и фразеологический запас, умение «управлять стилем» и т.д.), то претензий здесь, к сожалению, предостаточно. Видимо поэтому рукопись романа была практически в одно и тоже время отозвана из «АСТ», «Аванты плюс» и «Армады», и переделана под требования новой серии молодого издательства при известном бульварном еженедельнике. Но и в рамках «Чёрной Звезды» произведение, похоже, не станет «своим», ибо, несмотря на топорное редакторское вмешательство господина Янковского, оно сохранило амплуа экзотической залётной птицы и стиль рафинированного самолюбования — всё это, как известно, не очень соответствует традициям, принятым в современной фантастической «тусовке». И если относительно образа «сатаниста» Лукавского бесстрастно холодную манеру изложения ещё можно обосновать, то в описаниях взаимоотношений героев отсутствие у соавторов должного писательского мастерства приводят ряд ситуаций к полному краху. Например, эпизод финального объяснения с «сошедшей с катушек» Тамарой в Подземном Храме (эпизод, требующий кипения агрессивных страстей и, как минимум, сексуальной соблазнительности) в эмоциональном отношении совершенно провален.

На фоне всех этих, видимых невооружённым глазом, несоответствий вторая («итальянская») часть романа подкупает искренностью, гибкостью и текучестью сюжетной линии, по-модернистски красивыми описательными оборотами. Авторы не стесняются лишний раз доказать своему читателю, что, в конце концов, все мы — путешественники, и все ищем свою Италию.

Как всегда в подобной литературе — «любые совпадения случайны». Однако нельзя не предположить, что образ Григория Бондаря неуловимо соотносится с личностью журналиста Николая Черкашина — основного генератора идеи «поезда-призрака» и фактически «крестного отца» его отечественной ипостаси. Пожалуй, это самый колоритный персонаж в романе — элитарный, начитанный, информированный, интеллигентный, готовый прийти на помощь всему человечеству, но… сам становящийся жертвой артефакта, обещающего неограниченную власть. Через сердце именно этого героя авторы проложили лезвие образцового конфликта: мечты и грубой действительности. В эпизоде, когда наделённый мистической силой череп попадает в руки Бондаря, на наших глазах вдруг открывается экзистенциальная Бездна — происходит внутреннее перерождение человека. Это уже не спокойно-рассудительный Григорий Ефимович, гуляющий с журналистом Юрой по заброшенным рельсам, и беседующий с ним о топологических корнях феномена «поезда-призрака». Это вырвавшееся на свободу его второе «Я», квинтэссенция тёмных сторон души и в тоже время некий фантом, рок, судьба! И соблазн вновь берёт верх над добродетелью…

В финале романа Добро побеждает Зло с огромным трудом. Удивляться не приходится — какие времена, такие и концовки. И, несмотря на вопиющую писательскую неопытность и воинствующий эстетизм Бориса Тараканова в сочетании с детективно-брутальным апломбом Сергея Галихина, впечатление от знакомства с результатом их совместного творчества, в общем и целом, положительное. Сам не понимаю, почему…

 

Д. БУРЧУЛАДЗЕ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *