Этот огонь должен быть вечным

Рубрика в газете: Мой самый памятный День Победы, № 2026 / 18, 07.05.2026, автор: Евгений ЖУРАВЛИ (г. Калининград)

 

Евгений ЖУРАВЛИ,

прозаик (г. Калининград)

 

Трудно сказать, какой из Дней Победы стал самым запоминающимся. Бывали они разными – тихими и шумными, серьёзными и шутливыми, дождливыми и солнечными. Но все были важными. Вот уже и не вспомнить, когда эту дату мог встретить без ребёнка на руках, поэтому никогда не стояло вопроса – ехать на мемориал или отлежаться дома. Ехать. Цветок в нетвёрдой детской руке, подрагивающее пламя, каменная звезда. Этот огонь должен быть вечным.

 

 

9 Мая есть истинное Вокресенье русского народа. А также дата, обусловившая появление советского. Наша истинная Пасха. Сакральный день, заменивший всё, что было отобрано когда-то с религией, ставший религией. Праздник возрождения, которое далось такой высокой ценой, что казалось невероятным. Слова «война» и «победа» здесь даже малы, т.к. под вопрос было поставлено само существование этого самобытного и удивительного явления в истории планеты, каковым является русская культура и миропонимание. Говорят, что на Куликово поле выходили сражаться смоляне, московиты, тверичи, новгородцы и прочие, а вернулись уже русские. Так и надлом неимоверного напряжения великой Победы 45-го сплавил какую-то новую сущность. Победа эта была выкована сообща, абсолютно всем народом, в общем порыве. Поэтому и праздник этот и священный, и всеобщий для всех уровней и языков русского мира.

 

 

Возможно, разочарую кого-то, но признаюсь, обычно в этот день мало участвую в массовых мероприятиях. Обязательны гвоздики, обязательно возложение, обязательны разговоры с детьми о дедах-фронтовиках. Но Парад и массовые шествия вызывают у меня смущение – ура-восторг кажется неуместным, марширующие ряды солдат и техники – картонной декорацией, а нагнетание драматизма – непозволительным упрощением события. Считаю, День Победы – не столько память о прошлом, сколько передача неугасимого огня в будущее. Мы были и до 45-го года, но «какие мы» и «кто мы теперь» – ёмко и конечно выражает праздничный ритуал, а значит, это высказывание к будущему.

 

 

Иногда говорят: мы народ, выкованный войной и для войны, только через войну себя и осознающий. Некая доля истины в этом определении есть, и ежегодно на День Победы я отдаюсь бесхитростному милитаризму, после возложений привозя детей в место, где можно покрутить военную технику, полазать по ней или по зубцам оборонительных сооружений, благо, таких мест в нашем регионе в достатке. Говорю: «скорее всего, и у вас будет своя война, будьте готовы». Пока что история не заставила меня усомниться в верности ритуала. Война будет.

 

 

Одно из первых воспоминаний – далёкий миг детства, который почти стёрся из памяти, сохранив лишь телесные ощущения и рваные кадры. Жаркий майский день, песчаные насыпи, горячие отстрелянные гильзы в моей ладошке, смоляной запах сколоченных наспех брустверов, красные флаги, старшеклассники, собирающие калаш на шатком столике, вызывающий испарину бочонок полевой кухни и духмяная гречка в мятом котелке, взволнованные касания мамы, ограждающей меня то от одного, то от другого, тогда – молодой учительницы, без конца одёргивающей учеников и подол своего лёгкого платья. Потом оглушающий грохот, теснота и адская болтанка внутри мазутно пахнущей БМП, плотный хват солдата, поддерживающего меня у открытого люка, скорость, слезящиеся глаза, едкий выхлоп бронемашины. Ещё какие-то обрывки того дня – порывистое прозрачное пламя братской могилы, транспаранты, марширующая людская колонна, пикник в лесу с друзьями родителей и их юными чадами, но, возможно, это смешение воспоминаний, фрагменты переживаний тех лет давно ссыпаны в одну копилку, уже и не разберёшь. Но это и не важно. Восторг и тревога, мощь и хрупкость, дым и пот, восхищение и усталость – важно, что когда-то пережил этот праздник так, что всю жизнь ощущаю его громадность. Дай бог каждому. Ибо это важно.

 

 

Это осознание важности и сакральности даты породило ревностное отношение к празднику – наш регион маленький, и всегда мы поглядывали на то, как свершается эта дата в ближнем зарубежье – Гданьске и Вильнюсе, потом и во Львове и Минске. В 2016-м я присоединился к большому проекту восстановления советских и русских воинских мемориалов и, помнится, праздничные майские дни встретил ведущим большой конференции в Кракове, посвящённой сохранению исторической памяти о советских воинах, отдавших жизни за освобождение Европы. Есть чем гордиться – мы восстановили десятки мемориалов, привлекли внимание польских граждан и прессы, не всегда благосклонное, развернули дискуссию. Вспышки телеоператоров, запах цемента и извести, многоречивая перебранка поместных мэров и политиков, историков и кандидатов в президенты, маринованная свекла и капуста в придорожных корчмах, хлеб со смальцем, угрожающее молчание польских байкеров. Но и простые польские ребята, говорящие: «Вы, российцы, нам прияцели, брацья. Дженковач за жичье. Памячь вечна!» Таких было немало. Среди них и дорогой мне Ежи Тыц, человек великой совести, восстановивший сотни памятников, которого спустя годы выдавила собственная родина, в конце концов сложивший голову на СВО в войне за Россию.

Следующий День Победы тоже вспоминаю с теплом. Двумя семьями поехали в близкий нам польский Пинежно, разыскать место мемориала маршалу Черняховскому, незадолго до этого снесённого властями. Карта привела к пустой площадке, разровненной техникой. Обустроили под памятник большой камень, украсили цветами и лампадой, объяснили замысел подъезжавшим полякам, те и не перечили. Потом отправились в соседний Бранево, где расположено, если не ошибаюсь, самое большое в Европе захоронение советских воинов. Там увидели не так уж мало соседей, почитающих священную для нас дату, самым общительным из которых оказался человек с русским и украинским флагами на плечах. Примечательно, что человек никогда не бывал ни на Украине, ни в России – в этих краях, бывших до 45-го Восточной Пруссией, множество принудительно переселённых украинцев, он их потомок. Далеко не все его сограждане с таким же трепетом относятся ко Дню Победы, мужик крайне обрадовался нашему появлению, долго выговаривался, порой обращаясь к своему юному сыну: «смотри, это настоящие русские, у нас общий праздник, видишь, приехали». И солнце светило ярко, и заливались птицы, перчёная польская колбаса была вкусна, а патрульные позволяли парковаться с нарушениями. Хороший день.

 

 

Но определяющим для меня всё же стал День Победы 2020-го. Именно тогда невольно осознал, что ежегодный праздничный ритуал – не обязательство, а собственная потребность, важная самому. В те дни стало известно, что Парад Победы в моём городе отменён, шествие Бессмертного полка воспрещено, от всяческих массовых возложений администрация просит воздержаться. Помните? Ковид в самом разгаре, перемещения ограничены, маски, патрули на улицах, никаких публичных собраний. Вроде ограничения и были ожидаемыми – ничего не поделаешь, пандемия. Но и зародилось злое возмущение – неужели так, прям, опасно? Ну стыдно же! Традиция непрерывна. Речь о героизме и преодолении, а велено дома сидеть, чтоб не подхватить грипп? Позвал сына, говорю: «Слушай, никогда не принуждал тебя к массовым мероприятиям, к официозу. Просто потому, что все эти годы кто-то за нас с тобой нёс флаги, лозунги и портреты предков. Но завтра сделать это некому. Людей заперли в домах. А если сделать некому, но надо, значит это должен сделать ты».

Администрация тем временем объявляла предупреждение за предупреждением, обещая карать. «Ну и пусть штрафуют, – думал я, – да хоть даже и повинтят, будет только интересней…» Вечером распечатали фото наших фронтовиков – у меня это два деда и два прадеда, укрепили картоном, привинтили к метровым обрезкам пвх-труб. Неплохо получилось. Не все фото оказались хорошего качества, но сам их подбор заставил лишний раз прошерстить личный архив, что неизбежно вылилось в долгие рассказы то об одном из предков, то о другом, о ближних и дальних временах, о преемственности и наследии. Подумал ещё, что хорошо всё-таки получается – событие даже не наступило, а ритуал уже состоялся, дети вовлечены, память прародителям воздана. Вряд ли при иных условиях смог бы так хорошо поговорить.

 

 

И вот этот день наступил. Помню, балтийское небо хмурилось, угрожая дождём, солнца было мало, но много было порывистого ветра. Двинувшись в центр города, почти сразу наткнулись на ограждения – дороги перекрыты. Оставив авто, с портретами в руках двинулись к самому большому мемориалу – «Памятнику тысяча двумстам гвардейцам». Город был ветрен и тих, патрульные молча поглядывали из-под капюшонов, то тут, то там виднелись отдельные люди с цветами или флагами, идущие туда же. Выйдя на спуск к затихшему Московскому проспекту, я охнул. Сверху было хорошо видно, как сотни людей – группками, струйками, капельками – стекаются к нашему мемориалу. С цветами, флагами, транспарантами. С решимостью. С пониманием важности: «если некому, значит это должен сделать ты». Понял, стихию не запретить. Понял, всё у нас нормально. Потому что мы и есть стихия.