Герои Сирии и фильм «Небо»: где вымысел, а где факты

№ 2021 / 47, 15.12.2021, автор: Михаил ФЁДОРОВ

Когда весной 2019 года я был в издательстве «Вече» и рассказал, что у меня в Воронеже вышла книга «Роман Филипов» о погибшем в Сирии летчике, главный редактор издательства Дмитриев Сергей Николаевич сказал: «А вот бы книгу о героях Сирии написать». Я сказал: «Один герой есть». – «Хорошо бы для книги семь-восемь». – «А если не найдется. Ведь сами знаете, как министерство обороны старается все держать в секрете». – «Можно и награжденных за Сирию орденами»… И, кстати, дал ей первоначальное название «Герои Сирии». Я окунулся в работу. Съездил в Казань и встретился с женой и родителями погибшего в Сирии капитана Марата Ахметшина – получился очерк об этом герое. В Ульяновскую область в Старую Кулатку на родину командира вертолетного полка Ряфата Хабибуллина и собрался очерк о нем… Очерк о передовом авианаводчике Александре Прохоренко… Тогда оказался в Липецке, где в центре патриотического воспитания встретился с Геленой Юрьевной Пешковой, женой Олега Пешкова, которого турки сбили, и многое узнал о службе этого летчика. Гелена Юрьевна меня связала со штурманом Олега Анатольевича Константином Мурахтиным, и мы с ним тоже встретились в Липецке. Тогда-то он рассказал историю своего спасения: «Я никому не рассказывал, как я спасся… А Вам расскажу…» И это очерк о спасении тоже вошел в книгу. Вошел и очерк о его коллеге Дмитрии Линнике, который тоже воевал и именно с ним первым на связь после сбития и катапультирования вышел Константин Мурахтин… Одним словом книга с названием «Герои Сирии. Символы российского мужества» в июне 2020 года вышла в издательстве «Вече». Сразу посыпались отзывы, лейтмотивом которых было одно: давно пора об этом писать, говорить и не умалчивать…
Мне Дмитриев сказал, что книга сразу оказалась на столе у замминистра обороны Картополова, который отвечал за воспитательную работу. Кстати, именно Картаполов вручал звезду героя Марата Ахметшина его жене Гузель и его родителям…
О спасении Мурахтина вышел мой очерк «Горячее небо Сирии» в журнале «Воин России» (№ 3 за 2020 год).
И вот в ноябре 2021 года я узнал, что сняли фильм «Небо» о воевавших в Сирии наших военных, чему я очень обрадовался.
В основу картины лег реальный подвиг: «Фильм рассказывает об экипаже российского Су-24, который 24 ноября 2015 был подбит турецким “Фантомом” в небе Сирии. Штурмана-оператора Константина Мурахтина (в фильме Константин Муравьев – от авт.) удалось спасти, а командира Олега Пешкова (в фильме Олег Сошников – от авт.) террористы расстреляли еще в воздухе… Тысячи телерепортажей из Сирии подробно рассказывают, что там происходит. А вот как там это происходит? Что чувствуют наши летчики и спецназовцы на передовом рубеже?..»
Копилка изданий о наших военных в Сирии пополнилась художественным фильмом, который давно должны были снять. Давно нужен был фильм, показывающий борьбу с терроризмом, с «черной» смертью, которая уничтожала «неверных», громила города, взрывала памятники в Пальмире.
В фильме впечатляют сцены, захватывают полеты, все это наше, российское, когда-то советское и кому-то вдвойне родное. Рассказано о судьбе курсанта, ставшего летчиком и поехавшего на помощь Сирии… Поэтому, могу лишь сказать: идите в кинотеатры и посмотрите фильм, а как он появится в Интернете – потратьте полтора часа… и вы не пожалеете.
Для молодых – увидят своих отцов, для людей в возрасте – собратьев, а, может, события вступят в перекличку с их ратными делами, которые продолжаются в настоящее время.

А у меня, как автора книги «Герои Сирии. Символы российского мужества», в которой рассказано об Олеге Пешкове и о Константине Мурахтине, возникло желание сравнить содержание фильма с реальными судьбами этих российских офицеров.

Начинается фильм с подготовки летчика и штурмана к поездке в Сирию. Их выбрасывают в условия, приближенные к боевым, и они должны выжить. Так называемая тренировка на «выживание».
Вот Сошников и Муравьев убегают, их преследуют вооруженные люди. Муравьев задевает растяжку, они обнаружены. В них стреляют. Они убегают. На их лицах выражение растерянности и ужаса, как будто все происходит наяву. И надо выбираться…. И вот их окружают… Сошников выхватывает гранату, выдергивает чеку и держит на вытянутой руке…
Вот тайное раскрывается: это не реальные события, а тренировка. И Сошников спрашивает: «А по нам стреляли боевыми?» И их «тренировал» спецназ – силы специального назначения (впоследствии по фильму они не раз появятся).
Здесь при всей яркости съемок все-таки чувствуется какой-то наигрыш. Ведь и Сошников и Муравьев в любом случае понимали, что это тренировка, игра, и вряд ли на тренировке мог возникнуть у них страх настоящей опасности.
И второе, неужели на занятиях отрабатывается именно подрыв себя при попытке взять в плен.
Ведь всем нам памятна трагическая гибель Романа Филипова, всколыхнувшая всю страну, когда он крикнул боевикам «Это вам за пацанов!» и подорвал себя с ними. Это был его искренний, честный поступок!
А Марат Ахметшин? Тот с гранатой в руке лежал, когда подошли наши и не дали его захватить игиловцам.
Думается, все-таки здесь какая-то натянутость и стоит ли наших военных учить себя подрывать, как, скажем, с собой поступали японцы, делая себе харакири.

Вот в фильме появляется жена Сошникова Гелена, которая собирается открыть ресторан.

Для меня диссонансом звучит, что Гелена занята ресторанным бизнесом, а ее муж Олег Сошников предлагает даже взять кредит…

Пообщавшись с Геленой Юрьевной Пешковой, зная многих офицерских жен, свою маму, которая с отцом и со мной изъездила весь тогда Советский Союз, у меня возникают сомнения. Вряд ли жены офицеров в разбросанных по всей стране гарнизонов думали о ресторанах, тем более их открывали…
Здесь какая-то натяжка…
Хотя, сразу замечу, роль Гелены проникновенно сыграла Мария Миронова. Даже имеется внешнее сходство и в характере этих женщин, выдержавших подчас посильные разве что мужчинам испытания.

Фильм возвращается в курсантское прошлое Сошникова…
Мы видим сцену в училище, когда полковник начальник военного училища устраивает разгон курсантам, которые решили оставить службу. Мол, они схитрили, их в армию уже не призовут и теперь можно уйти на гражданку. Как-то неожиданно на построении появляется пес, который гавкает, мешает полковнику. Он нервничает. Говорит, что были советские офицеры, теперь российские (Мол, произошел развал Союза)… Обвиняет в трусости тех, кто хочет сбежать… Часть курсантов уходит, а начальник училища воспитывает оставшихся… Кричит: «Летать не будете… Полы будете драить до дыр…» Возникает словесный конфликт между начальником училища и курсантом Сошниковым, начальник училища за пререкания объявляет Олегу Сошникову два наряда вне очереди, и Олег, оскорбленный незаслуженным обращением, тоже покидает строй. Идет подавать рапорт на увольнение.
Не верится в такое.

Надо отметить, что Олег Анатольевич Пешков с отличием окончил Харьковское высшее военное авиационное училище летчиков в 1991 году. На момент его выпуска Советский Союз еще существовал. Олег сначала был женат на дочери генерала, начальника училища, и у него была реальная возможность остаться в Харькове. Но Олег не позволил себе воспользоваться положением тестя и решил ехать служить в Кант в Киргизию, А дочь генерала за Олегом в Кант не поехала.

Поэтому начальник училища генерал не мог говорить курсантам о развале страны, думаю, не в правилах генерала (который, кстати, сам был заслуженным военным) кричать на курсантов, да и вряд ли отличник-выпускник подал бы рапорт на увольнение, он шел к намеченной цели: служить.

Теперь вернемся к фильму. Сошников решил уволиться из училища, едет с другом (по фильму Лютин) в автобусе. Показана сцена нападения отморозков на девушку (по фильму будущую невесту Сошникова). Девушке грозят изнасилованием, насилием над ветераном, ножом грозят Сошникову…
Сошников с другом вступают в схватку с бандитами…
Думается, Сошников уже при угрозах о насилии в отношении девушки, он бы заступился…
Кстати эта сцена схватки растянута на весь фильм и заканчивается тем, что молодые поженятся.

Но теперь обратимся к Олегу Анатольевичу Пешкову. Он был женат на дочери генерала и не бросал училище, а уехал в Кант служить. Хотя, случись такое с ним и даже не в отношении невесты, он бы вряд ли остался в стороне.

Сошников остается в училище, а после окончания служит.
Вот он уже подполковник и богатей-коммерсант зовет его на гражданку. Здесь ему будут гораздо больше платить, будут окружать красотки-стюардессы, жить он будет за границей, у него не будет бытовых проблем… А в России жизнь от зарплаты до зарплаты.
Чем не работа классному летчику?
Сошников отказывается…
Он говорит: «Я не работаю на Россию, а служу России».
Он помнит свою клятву отцу: исполнить долг.

Если говорить об Олеге Пешкове, то после службы в Канте в 1993 году он перевелся служить в Амурскую область в гарнизон в Возжаевке, который за трудности жизни там символично называли «Выживаевкой». В части летчики не летали – не было топлива, и у молодого офицера возникли мысли об уходе на гражданку. Олег Анатольевич ездил в Казахстан, но сразу вернулся. Он сказал жене: «Не могу… Просыпаюсь, а там мечеть. Аллах-Акбар…» Все чужое.
А его тянуло в небо. Как он говорил: «Если я не летаю, то что я здесь делаю…» И он переводится в Приморье в Варфоломеевку.

Видимо, все-таки стоило в фильме показать гарнизонную жизнь, в которой и формируется настоящая офицерская семья. Формируется на взаимопомощи, товариществе, братстве, как хотите, так и назовите. Именно в Возжаевку, несмотря на все бытовые передряги, зимой приехала к мужу Гелена Юрьевна Пешкова, и они жили в общежитии, воду горячую брали из батарей… В Возжаевку приехала и жена Романа Филипова Ольга Филипова…
Эти городские девушки поехали за мужьями в самую даль и вместе с мужьями несли свою женскую «службу»! Вспомните о женах декабристов!
Что касается отца Олега, он умер, когда Олегу было несколько лет и он жил с отчимом, которого ценил.

Снова к фильму. Вот начинается операция в Сирии. Командир полка сообщает Сошникову: мы должны послать в Сирию два экипажа, и Сошников вызывается лететь туда первым.
Срабатывает: «А кто, если не я?»
Что он скажет однополчанам.
Вот эта сцена многого стоит.
Так же и Роман Филипов, когда надо было кого-то посылать в Сирию, а он уже там был, вызывается во второй раз.
Так же, кстати, и Олег Пешков не остался в Харькове под крылом тестя-генерала, а уехал в Кант.
Сошников собирается лететь со своим штурманом Муравьевым.

Гелена Сошникова, узнав о командировке мужа в Сирию, взрывается…
Она обращается к мужу:
– Что творишь?… Интернациональный долг.. Я двадцать лет по гарнизонам мотаюсь. И тебе ни единого упрека. Я ждала и мечтала, что мы будем жить как все люди…
И продолжает:
– А почему я последней узнала, что ты едешь в Сирию?.. Зачем эта Сирия? Это – война. Это – смерть…
Олег Сошников отвечает:
– … Смерть не самое страшное, что может случиться… Я дал присягу… Я офицер… А офицер, когда живешь для других…
– Ну и живи для других, – бросает в сердцах Сошникова.
Но берет себя в руки. Как брали и берут себя в руки тысячи жен наших офицеров, которых посылают на передовую и их военная удача зависит и от того, как поведут себя их жены.
Геленой можно только восхищаться…
Как и тысячами офицерских жен по всей нашей Матушке-России.

Проводы в Сирию. Показана сцена в отремонтированном ресторане Гелены. Жены и дети устраивают с детьми мужьям Олегу Сошникову и Константину Муравьеву театрализованное представление.

Думаю, вряд ли при таких обстоятельствах отправки на войну жены офицеров и дети стали бы что-то импровизировать, да и у офицеров вряд ли к этому располагало настроение, а представление вместо радости вызвало бы тягостное чувство.

Отъезд в Сирию.
Сошников говорит жене:
– Прости за то, что не понимал…
Гелена:
– Прости за то, что не ценила… Пусть только попробуют вас не вернуть…
Эти слова дорогого стоят. Каждая жена, отправляющая мужа на опасное дело, молит о том, чтобы с ним ничего не случилось.
Требует…

А на счет «не понимал», и «не ценила» у Олега Анатольевича и Гелены Юрьевны Пешковых после двадцати лет мотаний по гарнизонам все обстояло иначе: он ее как никого понимал, и она его еще как ценила!

Прибытие в Сирию…
Не знаю, как сейчас, но в 2015 году в Хмеймим было тяжело. Дамаск был частично захвачен игиловцами. Обстреливали авиабазу Хмеймим. Вряд ли в той суматохе прибытия войск сохранялась такая дисциплинированность, строем перемещались подразделения… Все так было упорядочено и чисто…
Мне летчики рассказывали, что даже с питанием возникали проблемы из-за качества воды, когда им приходилось часто бегать в одно место…
Не так уж все обстояло идеально…
Лучше бы в фильме показать далеко не образцовую, а достоверную, предбоевую обстановку…

Сцена с матросом Полынычем (его прототип – Позынич), который просится в отряд сил специального назначения (по фильму ребята их отряда тренировали летчиков Сошникова и Муравьева перед вылетом в Сирию) вполне возможная.
Полыныч мечтает о самых боевых, самых совершенных подразделениях, где бы мог с честью себя проявить.
Так же Олег Пешков соглашался в Липецком авиацентре на любую должность, лишь бы служить с лучшими летчиками страны!
И я с радостью прочитал в отзывах о фильме чьи-то слова: «Молодцы, вспомнили Позынича». В самом деле, почти забытого.

В Хмеймим в командировку на несколько дней прилетает друг Сошникова полковник Лютин. Они с Сошниковым когда-то в автобусе спасли девушку от бандитов, и та стала потом женой Олега.
Сошников и Лютин встречаются, обнимаются. Сошников показывает, как не любит службистов-командиров.
Это, кстати, у летчиков в крови. Для людей, которые при каждом вылете рискуют жизнью, отношение к «не летающим» командирам мягко сказать, натянутое.

Показана сцена с насилием джихадистов в Сирии, убийством женщин, захватом российским отрядом специального назначения главы боевиков и уничтожением их базы.
Убийство ужасает, от захвата и уничтожения базы возникает удовлетворение – заслужившие получают свое…
Но вот бои, где боевики, как какое-то стадо, вызывают недоумение. Ведь это был очень серьезный и очень опасный противник. И было бы очень хорошо, если бы на самом деле с такой легкостью громили силы специального назначения врага.

О самом вылете…
Выстраивается интрига о затяжке наших самолетов к самой турецкой границе, когда к делу подключится турецкий истребитель и нанесет удар. И получается, что на эту наживку клюнули российские военные.
Показано, как российское командование озабочено РСУ у боевиков, которую нужно уничтожить. Прослеживается ее путь. Вылетают две пары СУ-24 бомбардировщиков с экипажами. В одном липецкие летчики Сошников и Муравьев, в другом челябинский экипаж.
В это время РСУ резко берет курс к турецкой границе.
Бомбардировщик Сошникова идет на цель, а ее уже нет в указанном квадрате.
Сошников запрашивает новые координаты.
Ищет цель.
Вот ему сообщают, где она.
Самолет заходит на цель.
«Работаю», – звучит.
Пуск ракет. Цель поражена.
Бомбардировщик поворачивает назад. Сошников говорит об отдыхе на берегу моря.
И тут с другого самолета:
– По тебе работают… Ракета сзади…
Сошников успевает сманеврировать и увернуться…
Но вторая ракета попадает в самолет…
Сошникову:
– Вы горите…
Муравьев Сошникову
– Горим, Анатольич…
Сошников:
– Приготовится к катапультированию.
И:
– Готов?
Муравьев:
– Да…
Таким образом, получилось, что самолет попал в подготовленную ему ловушку.
Жаль, что такую ситуацию не смогли предусмотреть пославшие в полет самолеты командиры.

А что произошло на самом деле?
Как мне рассказывали, обстановка в Хмеймим была очень напряженная: самолеты садились, их заправляли, подвешивали ракеты, и они тут же уходили на новый вылет.
Пешков с Мурахтиным вылетели на задание, отбомбились и возвращались назад. Не было никакой охоты на РСУ у границы с Турцией и не заводили самолет в «ловушку».
Самолет Пешкова возвращался в одиночестве, и никто об атаке на него ракетами не сообщал.
Вряд ли Пешков говорил и об отдыхе на море, когда за вылетом следовал вылет, и время давали только чтобы передохнуть.
Никаких разговоров «работают», «ракета сзади», «горите» не было.
Не было второй ракеты.
Самолет поразили с первой ракеты.
Константин Мурахтин мне рассказывал, что после неожиданного удара в самолет, когда все замигало красным и он стал падать, они с Пешковым успели только переглянуться. И катапультировались.
Никакого разговора не было.
Подлый удар турецкого истребителя никто не ожидал.

Снова к фильму.
Катапультирование Сошникова. Показано, как Олег Сошников спускается на парашюте. В него стреляют боевики. Пули летят вверх. Для них нет никаких международных норм, запрещающих расстреливать летчика, который спускается на парашюте.
Сошников вздрагивает от попадающих в него пуль…
Он сжимает обручальное кольцо на пальце…
Вот он упал и его тащит по земле парашют…

Смотришь и сложные чувства одолевают… Что в эти секунды думал летчик. Родную вспоминал. Деток. Друзей. Свой Липецк…
Как Александр Прохоренко…
И возникает нестерпимое желание отомстить…
В теле Олега Анатольевича Пешкова было обнаружены пули и гематомы.

В фильме показано, как приземлился Муравьев, спрятал парашют в кусты. Видит боевиков на джипах. Убегает. Спрятался за камень. Вытаскивает рацию. Пытается выйти на связь с нашими, а ему в ответ боевик: «Салям, брат… Подними руки, иди к нам. Сдавайся…» И у него вырывается: «Да пошел ты!» И он надламывает веточки – мол, здесь проходил, выбрасывает рацию, и бежит в другую сторону.
На спасение летчиков с авиабазы вылетают два вертолета. Они приближаются к месту приземления Муравьева, в этот момент боевики окружают Муравьева и приближаются с разных сторон. Его заметили, в него стреляют, попадают в ногу. Вот-вот его настигнут.
С вертолетов расстреливают боевиков.
Муравьеву удается скрыться.
В этот момент один вертолет подбивают, он совершает жесткую посадку. Боевики кидаются к нему.
Второй вертолет садится, чтобы забрать ребят с подбитого.
Прикрывает пересадку матрос Полыныч.
Он стоя стреляет в боевиков.
Боевики в него.
Полыныч ранен…
Наши на одном вертолете под огнем боевиков улетают…
Вытащить Муравьева им не удалось.

Муравьев, превозмогая в раненной ноге боль, бежит. Залег за валуном. Вытаскивает сотовый телефон. Набирает эссэмэску жене Альбине, как он ее любит…
Тычет пальцем в кнопки сотового…
У полковника Лютина на авиабазе Хмеймим звенит сотовый телефон. Он его не слышит.
Муравьев снова тычет в сотовый…
Лютин идет к самолету – ему улетать. Звонит телефон, он не берет.
Муравьев перебегает за другой камень. Снова дрожащими пальцами тычет в телефон…
Лютин не берет телефон…
Муравьев тыкает и тыкает в телефон… Его трясет: боевики вот-вот найдут его…
Лютин берет телефон, но не расслышит…
Муравьев снова звонит, чуть не кричит в свой сотовый…
Заходя на трап самолета, Лютин снова взял телефон.
Он понять не может, кто звонит…
Наконец, расслышал…
Муравьев вышел на связь: он жив!

За Муравьевым пришел спецназ во главе с командиром, который тренировал Сошникова и Муравьева перед командировкой в Сирию.
На джипе вывозят Муравьева…

На самом деле обстоятельства спасения проходили несколько иначе. Да, Мурахтин приземлился в горной местности. Его далеко отнесло от места приземления Олега Пешкова. Их разбросало ввиду того, что сначала катапультировался Мурахтин, а потом Пешков, и их разнесло – они разной комплекции и веса.
При приземлении Мурахтин ушиб ногу. Но идти мог. Он включил рацию, хотел выйти с нашими на связь, а в переговоры включился голосом чеченца боевик, мол, мы тебя сейчас возьмем, лучше сдавайся. Поняв, что по рации его могут запеленговать, он ее выкинул и побежал в низ горы и взбежал на противоположную.
Гора котловиной. И вот нашел место – снизу его не видно, и сверху, а он видит.
Тут зашумели вертолеты, он понял, прилетели за ним. Но потом после стрельбы вертолет ушел, его найти не удалось.
Он поднялся на горку, увидел с другой стороны горы внизу людей, понял, что уйти ему не удастся.
Видел ракеты – это ходил, искал его сирийский спецназ, но безрезультатно.
И тут он вспоминает, что у него есть сотовый телефон. Он первое что делает, посылает эсэмэску жене Альбине в Липецк, чтобы она скинула ему денег на сотовый, при этом не сообщает, где он, что он. Он боится, что от известия ей сделается плохо. И вот деньги брошены. Он звонит своему однокашнику по училищу Линнику. Обменивается с ним известными только им фразами, чтобы понять, что попал на своего человека. И вот связь наладилась. Нужно установить его местонахождения. Запеленговали его телефон, а он берет радиус 10 км. Наступает ночь. Мурахтину говорят: «Видишь турецкую границу?» Он отвечает: «Вижу». Ему: «Иди на нее». И он пошел, но понял, что не дойдет. Упадет в ущелье… Вернулся. Тогда запускают беспилотник, и когда тот проходит над Мурахтиным, он подает сигнал. Прошел под прямым углом – сигнал. Место нашли. Но опасение, вдруг, это животное. И снова, когда над ним проходил беспилотник, он подал сигнал, и на авиабазе убедились, что это Мурахтин. Выслали сирийский спецназ. Когда с горы стали спускаться военные со знаками сирийской армии, Мурахтин крикнул им кодовое слово, те ответили. Стало ясно: свои. Мурахтина под руки и так несколько километров он выходил вместе с сирийцами.
Вот как происходило спасение.

Поэтому, он не вступал в прямое боестолкновение с игиловцами, его не ранили, он повредил ногу при приземлении, он выходил на связь по рации и ему угрожали игиловцы, он бежал и спрятался на противоположном склоне котлована, он не убегал от преследующих его игиловцев, он не видел вертолетов, а только слышал, он звонил своему однокашнику по училищу Линнику, а не другу Пешкова (Не понятно, почему у Муравьева оказался номер телефона друга Сошникова), он звонил, но не терял самообладания – не с трясущимися от страха руками, как показано в фильме. Он пытался выбраться к турецкой границе ночью, его координаты определили беспилотники – этого в фильме нет, хотя эти поиски только бы улучшили фильм и сделали его привлекательнее.
Его спас сирийский, а не российский спецназ…
И его выводили несколько километров по горам.

Показаны сцены возмездия игиловцам… Взлетают самолеты, бьют с кораблей ракеты, Белый лебедь направляется на бомбометание…
Думаю, все было гораздо прозаичнее…

Далее в фильме встреча Гелены Сошниковой с министром обороны.
На его вопрос:
– Что бы Вы хотели попросить?
Она отвечает:
– Мне ничего не нужно…
Как я знаю, государство в долгу не осталось.

Жаль, что показанный в фильме министр обороны слишком разнится с настоящим. В фильме мы видим, извините, казаха, а министр обороны несмотря на свои тувинские по отцу и славянские по матери корни, славянской внешности.

В фильме видим, как юнармейцы пускают самолетики, как память об «улетевшем» Олеге Сошникове.
Сынишка говорит прощальные слова…
И крупным планом глаза Гелены…
Этой восхитительной жены русского офицера, которых тысячи тысяч…
В ее глазах и горечь утраты; и память об очень дорогом человеке; и вопрос к людям, которых спасал ее муж; и ко всему миру, что ж он так устроен; и к каждому из нас, что ты сделал, чтобы жить нам стало спокойнее и лучше, как боролся ее муж Олег Сошников…

Теперь некоторые замечания.
Тренировки спецназа по подготовке Сошникова и Муравьева к вылету в Сирию своего завершения не нашли. Олег Сошников погиб еще в воздухе, Константину Муравьеву, судя по съемкам, не пригодились полученные на тренировке знания.
Его спас телефон…
Да и в фильме Муравьев ошибается, видим его промашки, его отношения с Сошниковым носят командирский характер, как старшего офицера с младшим.
А прототип Муравьева Константин Мурахтин вдумчивый, степенный, рассудительный и его отношения с Пешковым строились не по ранжиру командир – подчиненный, а как товарищей. Они с Пешковым были как на равных, одно целое.

В фильме Сошников показан узковато. Он замыкается на службу и семью. А ведь известно, что его прототип Олег Анатольевич Пешков был душой любой компании, он пел под гитару, а когда исполнял «Господа, офицеры!» все вставали и пели с ним… Он после вылетов (в Липецке) посещал школу, встречался с учениками и рассказывал о военной профессии, и у ребят появлялась тяга к службе и многие пошли в военные училища… А жена Гелена, как и жены других офицеров, устраивали вечера, конкурсы, они жили своей кипучей гарнизонной жизнью, и вряд ли у кого-то возникало желание открыть ресторан, да и возможности для таких начинаний у офицерских жен не было не только с финансовой стороны, но от перелетной семейной жизни.

Олег Пешков с серебряной медалью окончил суворовское училище, военная жилка в нем присутствовала с самого детства, и это тоже хотелось бы отразить в фильме…

Вот, что я хотел отметить… Я думаю, что бывший замминистра обороны Картаполов, как указано в титрах фильма – консультант этой ленты, на столе у которого лежала книга «Герои Сирии. Символы российского мужества», мог обратить внимание на эти детали снимавших фильм кинематографистов.

Гавриил Николаевич Троепольский призывал творческих людей, которые не занимаются фантастикой, оставаться предельно честными, предельно правдивыми…
Конечно, всего не охватишь и, несмотря на мои замечания и пожелания, фильм мне понравился и я благодарю съемочную группу, что взялись за тему русского офицера и ее достойно отразила…
Фильм очень нужный…
Вспомнили ребят, которые воевали в Сирии…
Об этом узнают люди…
Взрослые…
Дети…
Школьники…
И легче становится на душе от того, что память и об этих наших воинах благодаря и экрану останется в сердцах людей.

Михаил Федоров,
член Союза писателей России,
выпускник сценарного факультета ВГИКа 1996 года
(Мастерская А. Усова, С. Михальченко).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *