«Горшки обжигают не боги …»

№ 2022 / 2, 21.01.2022, автор: Владимир БУЕВ

На снимке – Владимир Буев

 

***

«…Случилось беспримерное событье:

я Ленина с утра арестовал!

…Володька тихо молвил сквозь решётку:

… “Известно лишь одно (но это четко):

я твой теперь навеки арестант”…»

Григорий Аросев

 

Арестовал Володьку на рассвете

и Лениным назначил мужика

(давно Володька не в авторитете).

К решётке приковал я чувака.

Я отхлестал вождя ремённой плёткой:

Вовек урока не забыть ему.

Стонал и пяткой отбивал чечётку.

Ему по нраву, что ли? Не пойму.

Когда сгустился вечер темноглазый,

Ещё мужик в квартиру постучал:

у вас тут, дескать, что за садо-мазо?

…Да это ж Сталин! Я его узнал!

 

***

«…Не кладбище мусорный бак.

Какой предприимчивый бог

В нем роется (вдруг пригодится)?

Что умерло, не возродится…»

Алексей Александров

 

Обжечь не сумел свой горшок –

Пусть в мусорке роется бог.

Что умерло, не возродится –

Открытию мир изумится.

А, впрочем, я мог ошибиться:

Горшки обжигают не боги.

Но в баках способны родиться

Любые стихи и эклоги.

 

***

«…Прокурор заботится о детях,

Хочется на юг и похудеть.

Там во льдах не памятник стоит,

А лекарство хором добывают…»

Алексей Александров

 

Всех аллюзий бурных не поймать.

Но попробуем придумать расшифровку.

Деток тоже любит прокурор.

Если прокурор к тому же дама,

Да ещё толста на внешний вид,

То худеть последних лет пятнадцать

Хочет. И детей свезти на юг,

И сама к детишкам прилепиться.

Все логично и не прицепиться.

Но, казалось бы, а памятник причём?

Да ещё во льдах стоящий колом?

Потому что лучшее лекарство –

Хором спеть в холодной Антарктиде

(Холод лечит лучше всех пилюлей)

И навеки там потом остаться,

Памятником братским возвышаясь.

…Прокурор туда попасть не хочет,

Но других лечить туда отправит.

 

***

«…Ставим крестик, добавляем нолик,

Наступает праздничное утро…»

Алексей Александров

 

Я с богиней Эос управляться

Запросто умею. И с Авророй.

Устных никаких речей не надо,

Ибо целых два заветных знака

Рисовать умею на бумаге.

Все глухонемым меня считают.

Я же просто сутки изменяю.

Крестик-нолик. Крест и ноль. Играю.

Думаете Зевс я иль Юпитер,

Коль Аврора с Эос мне подвластны?

Нет! Берите вы, пожалуй, выше!

Я творец от Бога. Я поэт!

Крестик-нолик, крестик-нолик, крестик…

 

***

«…Ну вот, я стою перед вами,

творец и создатель. Теперь

спасайте. Своими словами

закройте балконную дверь…»

Владимир Губайловский

 

Держите меня крепко, парни.

Все семеро только. Не то

Придётся меня с тротуарной

Соскабливать плитки. Никто

С ментами не видит резона

Общаться. Держать, наконец!

Иначе как прыгну с балкона!

…Но жить должен долго творец!

 

***

«…Мяч домой заплаканным ввалился

и не отвечал на телефон.

…и тот мяч летает и летает,

и кольцо смеётся в полный рот»

Катя Капович

 

Мяч, рыдая, запустил в квартире

домино эффект. Рыдают все!

Будто не один он на турнире

не сумел во всей своей красе

показать себя, но мебель – тоже,

обувь и посуда, и штаны.

Прочая хозяйская одёжа,

за собой не чувствуя вины,

также плачет, потому сырая.

Мяч умолк внезапно. Вот взахлёб

засмеялся. Слёзы утирают

все от смеха. В доме же – потоп.

 

***

«…Ты жил, поспешный ход событий торопя…»

Катя Капович

 

Тот некто ход поспешный торопил.

Обычно все события торопят.

А тут – событий ход. Мне образ мил.

И тут перехожу едва на шёпот.

Поспешный ход приезда тороплю

(Родни, к примеру, в гости издалеча).

Любой поспешный ход теперь люблю.

…Помарки в языке – скачков предтеча.

 

***

«…Не дойду – ну и ладно! Моя ноша легка –

Я плету безоглядно паутинку стиха…»

Алексей Коновалов

 

Мой стишок – паутина. Впрочем, стих не один.

Все стихи мои – сетка. Я – паук-господин.

Мух случайных и мошек в паутину ловлю.

Всех их я облопошил, ибо кушать люблю.

 

***

«…У моего паспорта была жена…»

Евгений Никитин

 

У паспорта супруга есть.

Но паспорт – мой. Чего же

Жена чужая у него

И с ней я не знаком?

Другой есть паспорт:

Замужем сей паспорт за моим.

Жена не знается со мной,

Ей паспорт мой не дам.

 

***

«…Весна закончилась тогда,

продолжилась потом…»

Евгений Никитин

 

Весну такую поискать –

За годы не сыскать!

Как только кончится, опять

Продолжит продолжать.

Три месяца прошло весны.

Конец? А вот и нет.

Шесть месяцев весне нужны,

Затем и девять (лет).

 

***

«…И кто простил меня и не простил,

все мною безнадежно прощены…»

Вальдемар Вебер

 

Я самый добрый в мире человек:

с недавних пор прощаю всех подряд:

не только тех, кто должен мне кешбэк,

но тех, кто дал мне денег дипломат.

Никто на свете прежде никогда

Не делал так и не провозглашал.

Я скромен и гордыня мне чужда.

…Ещё бы кто мне снова денег дал.

 

***

«…Вся жизнь – каракули и загогулины,

добро б ещё иероглифы…»

Ян Пробштейн

 

Кривыми жизнь исчиркана вся знаками:

кириллицей, местами – хуже

латиницей: изгажена писаками.

А мне полёт в неведомое нужен.

Я соглашусь на письмена восточные:

китайские, японские, другие,

корейские, к примеру, иль побочные

(тангутские не будут мне чужие).

Короче, иероглифы – носители

того, чтоб стала жизнь немного ярче.

Моим шумерским клинопись спасителем

способна стать – вот эта сверхзадача.

 

***

«…далее непрочный монолог

книга предписала ничего…»

Яна Полевич

 

Монолог непрочен – ничего.

Написать сумею и его.

Понимаю я теперь всего:

книга пропахала глубоко.

 

Форма поважнее, чем язык.

Коль слова не примыкают встык,

страшного случится ничего,

от нехватки слова одного.

 

***

«…Нам же интересны искры,

из ладони выпавшие в звук…»

Алексей Порвин

 

Я могу руками искры

Высекать и в звуки обращать.

Отодвиньте все канистры

С топливом, чтоб взрыва избежать.

 

Искры из моих ладоней

Будут аккуратно выпадать.

В звуках – тысячи гармоний

…Не смогли вы, что ли, услыхать?

 

***

«…когда превращаешься в гулкую комнату

полную разными голосами…»

Анна Ростокина

 

Болею, превращаюсь, размышляю:

Я вся пустая гулкая квартира?

Вернее, комната. Себя теряю

Частями, или что подскажет лира?

Пустынно в голове с гуляньем эха?

В кишечнике ли звуки гулко пляшут?

Вот слышу голоса: с таким успехом

Придут медбратья и меня повяжут.

 

***

«…Вещи молчат о своем естестве.

В чем суть настольной лампы?

Что скрывает нутро гитары?..»

Анна Ростокина

 

До двадцати годов смогла дожить:

Чуть больше иль чуть меньше – здесь фанфары.

Пришла пора все сути уловить,

Нутро познать хоть лампы, хоть гитары.

Божественный внутри них смысл сокрыт.

До сути докопаюсь от угара.

…Что я наделала? Вещей природа мстит:

Погасла лампа, сломана гитара.

 

«…вот мой разговор с тобой.

откровение-борщевик, лопух-открытка

или тоньше…»

Ульяна Баранова

 

Мой разговор – обрывки разных фраз.

Понять их могут разума титаны.

Коль о борщевике веду я сказ,

То это откровенье Иоанна.

А если я лопух держу в руках,

Открытка это – всех я поздравляю.

Сигналы тоньше есть в моих мирах.

Но вы их не поймёте, уверяю.

 

***

 «…меня зовёт к тебе серебристый паук моих глаз…»

Ульяна Баранова

 

Когда прочитаешь, как «паук серебристый

Глаз чьих-то» к кому-то манит и зовёт,

Аллюзия забросит крюк к Жану-Батисту

Мольеру – «жеманниц смешных» узнаёт.

 

***

 

Санджар Янышев

 

К ПОЭМЕ [ВЕРБНОЕ]

От ныне до века присутствие пчёл

в моей почивальне, как в мёде, – при чём

(что может быть более кстати?):

 

из лопнувших банок варенье, рассол –

по стенам, и вечер – прозёванный сон,

забытый, как слон в зоосаде.

 

Другие жильцы остывающих книг –

гудят, что в итоге мне, кроме как в них,

и не во что будет вселиться…

 

Однажды увиденной в ртутном жару,

разъятой – но, после того, как умру, –

тобою припомнюсь, Мелисса.

 

И я прозреваю как Сретенье – век,

в котором на внутренней копоти век

мелком обозначится чёлка;

 

что ныне, в руках у детей и отцов

на вербных побегах головки птенцов

дрожат, словно белые пчёлы.

 

Владимир Буев

 

ТЁПЛОЕ И МЯГКОЕ: ВПИХНУТЬ НЕВПИХУЕМОЕ

Уж если пчелой я весь день световой

работаю с согнутой в угол спиной,

то явно же дом мой – что улей.

 

Все соты залиты итогом труда,

но это духовная пища (еда).

Заполнены ею кастрюли.

 

К томам ста партийных уж читанных книг

Я снова, как в детстве, сегодня приник.

А может, я сам написал их?

 

То ль нимфа, с которой кормился бог Зевс,

то ль жрица Деметры, включивши в процесс

животных, досель не бывалых –

 

Неважно, кто признан источником пчёл,

на Сретенье нимфе и жрице котёл

положены иль подземелье.

 

И церковь как улей, а мёд – благодать.

И вот уж ни дома, ни книг не видать.

…Я где? Я в монашеской келье?

 

***

 

Айдар Хусаинов

 

Искусство милое, как часто

Я говорил тогда с тобою,

А, впрочем, ладно, Бог с тобою,

Не в этом радость, в этом счастье,

А называть тебя любовью,

Или, к примеру, вечной болью,

Не следует.

 

Когда во тьме

Сияет слово «Гастроном»,

Как много бегает в уме!

Но это, право, не о том.

 

Владимир Буев

 

Каким прекрасны было время!

Ко мне искусство приставало.

Я отвергал, но приставало

Оно с удвоенною силой.

Меня оно любило очень

И замуж за меня хотело.

Я стойким был.

 

Ушло потом

Искусство в истину. В вино.

Я тоже балуюсь вином

С искусством этим заодно.

 

Айдар Хусаинов

 

Ты уходишь, как погода,

И меня не веселит

Обещание прихода

По прошествии обид.

 

Даже сердце на свиданье

Побелело как стекло.

Ты взглянула на прощанье,

Улыбнулась тяжело

 

И ушла. Зачем, родная,

Ты хотела жизнь мою?

Я тебя совсем не знаю.

Понемногу узнаю.

 

Владимир Буев

 

Я тебя совсем не знаю,

Ты же хочешь жизнь мою.

Я другого ожидаю,

Потому и пристаю.

 

Ты губу сейчас надула:

Дескать, не такая я.

Вот обула так обула!

Целый час пропал зазря.

 

Обещаешь ты вернуться:

Мол, подумать должен я.

Я ж мигну сейчас – сбегутся

Стаи падшего бабья.

 

Айдар Хусаинов

 

Собеседница! ангел моих вечеров,

И теперь я живу, ты поверишь едва,

И приходят ко мне Соловьев и Петров,

Я читаю стихи, забываю слова,

Отмечаю цезуру мгновенною жизнью своей,

Наливаю стакан допотопного местного пива

И бросаю строку в золотистый туман елисейских полей,

И смотрю за окно, где растет голубая крапива,

Где бледнеет луна и зачем-то сияет звезда.

Соловьев и Петров отдыхают от скуки и лени.

В умывальнике снова к утру цепенеет вода,

За окном перед смертью дрожат золотые растенья.

 

Собеседница! я повторю, что живу,

Мне хватает куска плесневелого черного хлеба.

За окошком опять задышал паровоз, как корова в хлеву,

И дыханье столбом потянулось в открытое небо.

 

Владимир Буев

 

Собеседница! ангел моих вечеров,

Знаю, хочешь остаться на целую ночь,

Но ночами приходит ко мне Соловьёв.

И Петров, если этому тоже невмочь.

Собеседница! ты не поверишь, но всё же поверь,

Что стихи по ночам с Соловьёвым читаем мы вслух.

Вот Петров, как и ты, мне не верит и ломится в дверь.

Соловьёв, как и я, к этим стукам и жалобам глух.

Иногда мы впускаем Петрова, коль ярко звезда

Загорится на небе. Тогда мы читаем стихи

Все втроём в унисон. Собеседница, ты молода,

Чтоб такое понять, ведь тебе всё нужны женихи.

 

Поутру Соловьёва с Петровым отправлю домой.

Днём я высплюсь, как следует, ты приходи,

Собеседница, к вечеру. Чем же с тобой

Мы займёмся? Не вирши читать же, поди…

 

***

 

Феликс Чечик

 

Так и останемся в неведенье,

за что любили мы тюрьму?

И никакой на свете медиум

не растолкует, что к чему.

Благоговея, слово «родина»

произносить обречены,

покамест смрад идей Володиных

не выветрится из страны.

 

Владимир Буев

 

Чего так сразу уж «в неведеньи»?

Синдром стокгольмский объяснён:

изложены системно сведенья,

вопрос в науке освещён.

Вот только «Родина» с Володею

в душе никак не сопряглась,

как и в мозгах. Писал пародию,

но вдруг нотация стряслась.

 

Феликс Чечик

 

Только видимость, видимость, видимость,

показуха смирения – чушь!

И в печёнке сидит у Овидия

(Amor, mors) молдаванская глушь.

 

В Рим летят за телегой телега,

нет чтоб голуби и соловьи.

Предпочтение скорбным элегиям

и забвенье науки любви.

 

Владимир Буев

 

У истории множество выбоин.

Молдаванин – он тот же румын.

А румын – это истинный римлянин.

Для прозрений понятен зачин?

 

Безупречна формальная логика.

Если так, то Овидий, Катулл,

Галл, Проперций, Тибулл для историка –

молдаване (сказал – не моргнул).

 

Феликс Чечик

 

И поцелуи, вздохи, взгляды,

как новогодние гирлянды,

раскачиваются, звеня,

в весеннем воздухе. На крышах

коты блядуют. Для меня

любви музы’ка тише, тише

становится день ото дня.

Владимир Буев

 

Я с каждым днём всё хуже слышу.

Пришла весна, пора на крышу,

но делать то же, что коты,

я не хочу уже. Расплата

за мои прежние понты

и годы бурного разврата?

То тут кольнёт, то там кранты.

 

Феликс Чечик

 

Ты слышишь, как трава растет

и разговаривают птицы,

поэтому который год

ты пациентка психбольницы.

 

Лекарством пичкают врачи.

Ты смотришь загнанно и тупо…

«Весна пришла!» – кричат грачи.

И плачут в голос корни дуба.

 

Владимир Буев

 

Вот безобидный пациент:

она – крутая спец по птицам

и травам. Хуже есть момент,

Наполеон когда случится,

 

потребовав Бородино.

…Бои в палатах затяжные:

смешались в кучу, как в кино,

и санитары, и больные.

Феликс Чечик

 

А мелодия уводит

за собою, не спеша,

в ту страну, где от мелодий

распрямляется душа.

Старомодно и печально

боль послать ко всем чертям.

Оклемалась? Вот и славно!

Вот и славно – трам-там-там.

 

Владимир Буев

 

 «Обыкновенное чудо»

в жизнь с экрана снизошло.

Только что болело люто,

кошками в душе скребло,

но уже не так хреново,

коль цитату подобрать.

Сроду не было такого:

не было – и вот опять.

Феликс Чечик

 

У стрекозы глаза навыкате,

оглушена, удивлена,

по чьей-то глупости и прихоти

иглой приколота она.

 

По-видимому, просто спятили.

Иначе объяснишь едва.

Теперь рыдает над распятием

энтомологии братва.

Владимир Буев

 

Проделав дело злое мокрое,

убийца каяться готов.

Лохмотьями себя убогими

покрыл и молится без слов.

 

И вся братва на мощи пялится.

Понять не может: почему?

Ведь за такое срок не свалится

(не экспедируют в тюрьму).

Один комментарий на «“«Горшки обжигают не боги …»”»

  1. Есть в мире стабильность: творчество Владимира Буква. Занырнешь в его пародии, похохочешь — и жить легче! Спасибо! 😁🙏

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *