Словарь для Кунсткамеры

№ 2012 / 1, 23.02.2015

Слу­хи о го­то­вя­щем­ся вы­хо­де эн­цик­ло­пе­ди­че­с­ко­го сло­ва­ря «Ли­те­ра­тур­ный Пе­тер­бург. ХХ век» (да­лее «Сло­варь») бо­лее двух лет ша­та­лись по го­ро­ду – от Пуш­кин­ско­го До­ма до Зве­ни­го­род­ской ули­цы, от Уни­вер­си­тет­ской на­бе­реж­ной до Крон­штад­та

ХАЛТУРА



Слухи о готовящемся выходе энциклопедического словаря «Литературный Петербург. ХХ век» (далее «Словарь») более двух лет шатались по городу – от Пушкинского Дома до Звенигородской улицы, от Университетской набережной до Кронштадта, от метро «Звенигородская» до редакций журналов – всюду оставляя (на асфальте, на стульях, на рукописях) мокрый след…


По всем канонам академической науки её честные служители – филологи, литературоведы из Пушкинского Дома, о чём имеется множество свидетельств, составляли массив литературно-биографических статей о писателях ХХ века, определивших в той или иной мере литературную физиономию Петрограда-Ленинграда-Петербурга. Готовилось издание «Словаря» под эгидой Института русской литературы (Пушкинский Дом – далее в тексте: ИРЛИ РАН) издательством СПбГУ – и ожидалось, что он станет определённой вехой в истории отечественной словесности.


И вот он вышел, этот «Словарь»… И оказалось, что это – (не) тот ещё словарь!..








Сложилась почти детективная история, из которой можно заключить, что некоторые люди, делающие погоду на филологическом факультете СПбГУ, едва получив доступ к собранныи или написанным в ИРЛИ статьям, стали без какого-либо согласования с авторами и составителями «Словаря» дополнять его заметками, статьями и статейками о людях скорее всего дополнительных, необязательных и даже не всегда претендующих на звание литератора, но зато: а) играющих на гитаре; б) пишущих или писавших абстрактные полотна; в) друживших или совместно учившихся с некими литераторами, в лучшем случае – посещавших одно и то же ЛИТО… Ну а как не упомянуть подписывавших письма в поддержку Пастернака, Солженицына и Бродского? А если т.н. подписанты вошли в Словарь, то как же обойти почётного милиционера А.Розенбаума, его бесоподобие «Б.Г.» и иже с ними? – все ведь они как бы пели и уж точно – писали столбиком… Дальше – больше. Какой конъюнктуре в угоду – и кто персонально признал полезным разместить на страницах Словаря биографии студенток, аспиранток, юных секретарш и лаборанток, написавших кто сценарий для КВН, а кто и философский трактат «для друзей» (по этой причине для истории не сохранившийся, будучи написан в одном экземпляре), а то и просто пославшего письмо за границу (а там возьми и напечатай где-нибудь сию эпистолу)? В поисках ответа перелистнули мы титульную страницу и – о Боже! – видим пятикратно поминаемое на развороте имя «автора идеи», «главного редактора и составителя» О.В. Богдановой, а при ней – «руководителя проекта» С.И. Богданова… Так вот кто породил сие чудовище-словарь! – бывшие супруги, но по сей день сообщники: прежний декан филфака, а ныне проректор СПбГУ и подчинённая ему докторица филологических наук, бывшая воспитанница профессора Л.Ф. Ершова, успешно обманувшая надежды своего наставника на достойную смену ему в бескорыстном служении русскому литературоведению.


Понятно, что в этих условиях честные сотрудники ИРЛИ, труд которых был столь нагло узурпирован, были вынуждены снять свои добрые имена из выходных данных издания, а сам конечный «продукт» оказался так сильно контаминирован любительским сиропом, что пришлось делать его двухтомным.


Но неужели подобная мелочь могла смутить рейдерскую команду филфака, к подготовке словаря непричастную и столь решительно его испортившую?..


Что получилось в итоге?


Получился винегрет с опилками.


Душеполезное чтение соседствует с душевредительским, а смех сквозь слёзы – прерывается хохотом гомерическим. Потому что подготовленный профессионалами массив словаря «обогащался» статьями и заметками любителей, строчивших кто во что горазд. Как гордо заявила, выступая по радио СПб, всё та же «составительница», она не отклонила ни одной статьи из тех, что поступили к ней самотёком. Зато и дать себе труд проверить содержание статей или хотя бы элементарную грамотность текстов она то ли не сумела, то ли просто сэкономила на корректорах. В чём тогда состояла миссия «составителя» и «идейного руководителя», так чрезмерно преподносимая на обороте титула?


Зато сам «Словарь» – за счёт добавления в него «незамутнённой радости извлечения абсурда как из окружающей действительности, так и из самого процесса» (т. 1, стр. 235), неминуемо стал двухтомником. Достаточно шокирующая деталь: издание, в руках филологической дамы притворяющееся «академическим» (как обозначено в предисловии), украшено на своих обложках портретами: на первом томе – Александр Блок, а на втором – до неузнаваемости отретушированный Бродский (утверждают, что всё-таки он).


Вот типичная канва словарной статьи об оруженосцах «авангардного искусства»: занимался (с теми-то и теми-то знаменитостями)… посещал… участвовал (в квартирных выставках)… защитил канд. дисс. (например, по минералогии)… прочёл доклад… стал заниматься живописью (музыкой, исполнительством, инсталляцией)… написал трактат… привлекался в качестве свидетеля по… эмигрировал… состял в переписке с… покончил с собой в… Вывод: художник, эссеист, поэт. Трогательные подробности тоже очень характерны: фотожурналист, прозаик; пианист, художник – ну и поэт… «солистка муз. группы, поэт, режиссёр арт-студии, автор сольных альбомов, в детстве мечтала о…» Или: «директор фирмы, где <…> работала переводчицей, в её честь назвал сорт белых роз…»


На подобном фоне Александр Розенбаум – вообще матёрый литератор…


При всей своей демократической неразборчивости, «Словарь» сильно обидел-таки демократов. Выступая на презентации издания, состоявшейся 20 ноября в музее-усадьбе Г.Р. Державина (как только вынесла душа поэта!), один из них выразил недоумение отсутствием в словаре такого столпа либеральной интеллигенции, как Д.С. Лихачёв (впрочем, состав «Словаря» формально ограничен прозаиками, поэтами, драматургами и переводчиками с иностранных языков, так что акад. Лихачёв обрёл бы права гражданства в сём словаре, если бы он когда-нибудь признал язык «Слова о полку Игореве» иностранным). Однако вышеупомянутая чета, приступая к «Словарю» во вторую смену, умудрилась забыть и многих ближних своих – многолетних членов Союза писателей Санкт-Петербурга, благополучно здравствующих, и трудно предположить, что те такое простят. Зато «Клуб 81», заповедник графоманов и диссидентов советского андерграунда, пригретый до сих пор только в любительской «Энциклопедии самиздата», теперь «приобщён к делу» трудами наших трейдеров: клубменские уши торчат из редколлегии словаря, где вместе с Богдановой обозначены Б.И. Иванов и Б.В. Останин. Недаром фигуранты клуба, выступавшие в ходе набега на усадьбу Державина, лучились торжеством…


Представляется разумным предложение разделить тираж издания на две части: половину разослать по университетам для будущих диссертантов русской словесности, либерологии, диссидентологии, а другую половину свезти в Кунсткамеру – поелику данное издание является всё-таки чудовищем.


Благо, что от филфака до Кунсткамеры рукой подать.



Литературный Санкт-Петербург. ХХ век. Прозаики, поэты, драматурги, переводчики: энциклопедический словарь: В 2-х т. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2011.



Богдан КОСТРУБАТОВ,
г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *