Почему русская литература перестала быть событием?
№ 2026 / 37, 18.09.2026, автор: Олег ГРИГОРЬЕВ
Есть вопросы, на которые отвечать и легко, и тошно одновременно. Например: читают ли сейчас в России? Да конечно читают. Книжный рынок лопается от денег, издательства штампуют сотни тысяч наименований, маркет-плейсы завалены заказами, а на книжных фестивалях не протолкнуться.
Но если всё так прекрасно, почему исчезло ощущение чуда? Почему при таком диком количестве книг сама литература перестала быть главным событием в стране? Книг полно. Текстов море. А события – нет.
Когда-то выход нового романа Толстого, Достоевского, а позже – Трифонова или Шукшина – был не просто «релизом новинки». Это был взрыв. Книгу могли прочесть не все, но спорили о ней абсолютно все, кто вообще умел думать. Литература формировала смыслы, ругалась с властью, меняла жизнь.
Сегодня любая гениальная книга выходит напрямую в бушующий океан контента. Она мгновенно тонет в тик-токах, сериалах, подкастах и тоннах других книг. За последние четверть века средний тираж одной книги в России упал в два с половиной раза. Больше половины всех издаваемых книг выходят тиражом меньше тысячи штук. Вот он, главный парадокс: книг издаётся колоссально много, но каждая конкретная книга становится всё незаметнее. Литература похожа на человека, который вышел на площадь сказать что-то очень важное, но обнаружил, что у каждого в толпе уже есть свой микрофон.
И дело тут не только в интернете. Изменилась сама экономика. Сегодня книги покупают в основном на маркетплейсах, а традиционные уютные магазины вымирают. Но алгоритм Wildberries или Ozon устроен иначе, чем старый мудрый букинист. Алгоритм не спрашивает: «Что спасёт твою душу?» Он спрашивает: «Что ты кликнешь прямо сейчас?»
Литература требует времени и тишины. Хороший роман может зреть годами. Рынок же требует мгновенного хайпа. Писатель теперь обязан быть блогером, маркетологом, лицом бренда и шоуменом. Иногда кажется, что книга стала просто мерчем, приложением к говорящей голове автора.
Глупо ныть и говорить, что раньше трава была зеленее. У нас и сейчас полно крутых авторов: Водолазкин, Яхина, Прилепин, Сенчин, Варламов. Дело не в том, что писать разучились. Дело в том, что исчезло общее пространство для разговора. Раньше были «толстые журналы» и передача по телевизору, которую смотрели все. Сегодня аудитория разбилась на тысячи крошечных фан-клубов. У одного автора миллион просмотров, у другого – пятьсот верных читателей. И цифровая система не знает, кто из них гений, а кто просто умеет крутить рилсы. Она умеет считать только клики.
Но история литературы жестока. Она не помнит графики продаж. Толстой не был маркетинговой стратегией, а Пастернак не мерил успех количеством лайков. Литература начинается там, где человек создаёт то, что нельзя измерить деньгами.
Трагедии нет, хоронить книгу рано. Люди готовы платить за бумагу, читать с экранов и объединяться в клубы. Литература не умерла – она просто потеряла монополию на наше внимание. И, может быть, это даже к лучшему.
Теперь писателю мало просто написать хороший текст. Ему нужно вернуть нам забытое чувство: книга – это не товар. Это разговор, который ты не имеешь права пропустить.
Нам снова нужны не рейтинги продаж, а реальные споры. Не презентации, а события в голове. Книга – это вещь из бумаги или пикселей. Литература – это то, что меняет наше сознание.
Среди сотен тысяч выпускаемых томов должны появиться те, без которых нам самим будет трудно понять, кто мы такие и в какое время живём. Вот тогда литература и вернётся.
Автору бы для начала разобраться самому, что такое литература. А то ставит рядом Толстого, Водолазкина, Яхину.
И ещё. Проблемы известны. Как быть виэтой ситуации автору и читателю? Как заново организовать литературное пространство? Именнн, “как?”. Что нужно, мы и без автора знаем.
В СССР право на творчество надо было доказать. Сегодня ничего этого не надо.
Сегодня за деньги можно издать любую муру, не нужен СП, Литературный институт, нужны деньги…
В СССР издавали 90% муры.
Яхину читать не стану, да и Прилепина тоже. А суть в том, что наша жизнь резко упростилась и опустилась до элементарных смыслов. Потребление. насилие, тотальное вранье и общее смысловое убожество, спекуляция на ценностях советской эпохи, ее военного периода, в особенности. Проституированность интеллигенции в огромном масштабе, развал образования, тотальная бюрократизация – и вы ждете каких-то литературных открытий? Вот Яхина и записывается в писатели…
в СП получил билет нового образца ЛИОН ИЗМАЙЛОВ, пересказывающий со сцены мои мелкие кладбищенские сюжеты из романов “Вечный мужчина” и “Нечеловеческая комедия”, с чем и поздравляю себя.
Надо поручить ИИ находить таланты в необозримом книжном море. Будет юмор, если ИИ не найдёт ничего, кроме… не скажу кого.
И ТУТ ОСТАПА ПОНЕСЛО!
Власть поняла, теперь она не дура,
Дерьмо поэзия и вся литература!
Русские цари считали важным для себя общаться с первыми поэтами России — Крыловым, Пушкиным, Жуковским! Руководители СССР тоже держались этой традиции, считаясь с первыми писателями страны до того, что предпочитали некоторых выгонять из страны, чтобы те не мутили умы советского народа.
Но в 90 годы авторитет русского писателя обрушился до того, что перестал влиять на власть и даже народ. За библиотечным столом с Путиным собирали примитивных детективщиков, которые в один голос убеждали главу страны, что они способны прожить в книжном рынке без поддержки государства. Так второсортность проникла и завоевала умы бывших граждан Советского Союза, сместив ось современной культуры. Выросло поколение примитивных потребителей масскультуры, с которой еще воевал Лев Толстой.(«Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это».) Но если Толстой выплыл из этой литературной мути, то сегодня большинство писателей РФ, претендующих быть голосом народа, стали сами примитивным потоком маскультуры, которая за последние полвека низвела русское слово до пошлого примитивизма и не выдала нам ни одного яркого писателя. Современная русская литература стала второстепенным явлением рынка, в котором надежда на силу слова утрачено!
Вы Лев Толстой?
Замечательный комментарий; ни убавить, ни прибавить.
Яркие-то есть.
Только вот некому указать на то, что яркие – именно эти. А не те.
Потому что тысячи идиотов (и проплаченных скотов) талдычат, что именно “те” – яркие.
Систему надо менять.
Систему оценки талантов.
Нынешняя – дерьмо.
Драма мировой литературы, или отдельных народов литератур – в продолжающейся потере идентичности как человечества в целом, так и народов в отдельности. В утере самосознания истинного, предназначенного изначального. В 21 веке отрицание предназначения переходит красную черту. Гении народные, в т.ч. поэты, прозаики, критики, мыслители других отраслей знания и понимания, чувствовавшие что народ и человечество катятся в бездну, старались найти то, что могло бы остановить деградационную гонку. Автор привел в пример несколько имен. Вспомним еще Есенина, того же Сергея Маркова, Василия Белова, Астафьева, Рубцова и других, которые вчера еще были живы… И в каждом народе были искатели и их имена пока в памяти. Но поняли ли их читатели? Массы. Кто сейчас изучает, бережёт наследие, пропагандирует, старается достучаться до сердец?!? Мало таковых. Много критикующих обстановку, но не предлагающих мер по выходу из кризиса. Литераторы это могут – своими произведениями. Да, были “Руслан и Людмила”, “Герой нашего времени”, “Война и мир”, “Как закалялась сталь”, “Повесть о настоящем человеке”, “Лад”, “Калина красная” и др. Так нужны же сегодня и “Оживим деревни”, “Семья – отец, мать и пятеро детей”, “Свет – береза”, “Возрождение артели – спасение Родины”, “Честь имею”, “200 миллионов – от Пскова до Владивостока – за 30 лет” и т.д. Задача – простая и легко выполнимая. Просто не плакаться, а работать. Всего лишь на 43% увеличить население – до 200 млн. Если пишущие напрягут мозги – народ выполнит. Вьетнамцев в 1975г., когда проводили американцев, было 49 миллионов человек. Они поставили задачу, чтобы у каждой семьи было свое дело, свое жилье и удвоить население. Сейчас там 102 млн населения, выполнены и другие задачи. Также ответственно поступили во многих странах – в Израиле, Иране и др. Литераторам по плечу – воодушевить народ на хорошие дела, как увеличение населения. Важнейшее из всех. Имея такой богатый ресурс как тысячи писателей, поэтов, мыслителей – написать всего десять книжек по сто пятьдесят – двести страниц, мобилизующих сограждан и организаторов на вклад в увеличение населения – при таких природных ресурсах и славном наследии предков – это же можно не откладывая, начать… Если же продолжать как идет уже веками, катиться в бездну – нигилизм добьет человечество в 21 веке.
Вот уж точно автор сего сочинения и сам есть жертва масскульта, а иначе каким образом интерпретировать его смысловой ряд? Где Толстой (военный офицер, граф, самостоятельный мыслитель, в молодости покутивший в игровых и публичных домах Европы) и где все эти яхины (то ли мужик недоделанный, то ли баба мужиковатая, а то и бесполая, плюс – пустоголовая до невозможности), водолазкино-варламовы (мягенькие образованцы ни одной своей мысли не имеющие, а гладко пересказывающие когда-то ими заученное на филфаке и в литинституте). Воистину оскудела земля русская, если такие убожества нынче пейсателями называются. И да, там бы ещё поискать за этим всем уши торчащие тех самых пейсателей, типа ротенбергов и абрамовичей.
Умная литература никуда не делась. Куда-то делся умный читатель…
Можно вспомнить А.Т.Твардовского:
“Один американский писатель, интересовавшийся тиражами наших книг, сказал: “Чёрт возьми, у нас отличная литература, а читатель плохой; у вас же такой отличный читатель, хотя литература ваша куда слабее нашей”. Мы скромно развели руками – дескать, что поделаешь. Право же, мы, на худой конец, согласны числиться в слабых писателях, имеющих такого завидного читателя, ибо писатель без читателя – это, как говорят дети, нуль без палочки”.
Из выступления на XXI съезде КПСС
1959 г.