Послевкусие урагана

№ 2026 / 37, 18.09.2026, автор: Никита РЫЛЕЕВ (г. Санкт-Петербург)

 

Мы привыкли измерять стихотворения объективными мерилами. Хотя, казалось бы, существует такое понятие как «красивые стихи», а ведь красота – это штука априори субъективная, но человек, несведущий в рифмоплётном мастерстве, охарактеризует стихотворение как «текст со смыслом, с одинаковым количеством слогов в строке, да словами схожими по звучанию на концах этих самых строк…». И в этом и кроется опасность, ведь в тот момент, когда стихотворное произведение становится определением, у него появляется алгоритм построения, который можно вычислить, а самое страшное, симулировать. Современные языковые модели всё реже и реже совершают ошибки, всё ближе и ближе подкрадываясь к достоверно выглядящим «пустышкам».

Для меня же стихотворение – это морская пена. Её выплескивает на бумажный берег во время урагана в душе поэта, бури в этом бескрайнем океане. Здесь слова – это вынужденная «одежда» для всего того, что выливается чернилами в момент откровения, носители этой бурной волны. Уверен, у всех такое было, когда нас просто переполняют любовь, ненависть, забота, страх, чувство справедливости, а иногда и праведный гнев (ну, куда же без него). И когда всё это переполняет бокал и льётся дальше, поэт вместо скатерти подставляет бумагу, с разметкой и полями, и укладывает этот выплеск в строчки, что будут будоражить и через десять, и через двадцать лет. Каждый такой выплеск имеет душу, и именно за тем чтобы прочувствовать её, я и читаю стихи. Не чтобы вычитать новое доморощенное словечко, а, чтобы вглядеться в разводы, оставленные этой бурной волной и сказать: «Да, я тоже чувствую этот ураган в душе».

 

 

Мы живём в такое время, когда творчество вынуждено бороться с синтетикой, умными алгоритмами. Началось всё с рисунков и картин, однако по мере того, как и в стихотворной стезе «словоблëклые пустышки» будут наполнять мир вокруг нас, авторам, для сохранения идентичности своего творчества, придётся «выплëскивать» всё больше. Не в плане слов, а в духовном и личностном плане. Возможно, у меня были бы трудности в объяснении того, что я имею в виду, однако здесь я могу лаконично упомянуть книгу стихотворений «Урна Сатурна» Александра Чистобаева. Каждое слово в нём будто трескается от настолько крепкого концентрата «души»:

 

В котловане парень весь в чернилах,

пальцем безымянным на уста

тычет. Видимо, гореть устал.

Минералку предложу и мыло?

 

Неподготовленному уху такая крепость может слегка ударить в голову, поэтому важно пробовать и смаковать строчки, становясь этаким «стихотворным сомелье». Каждое стихотворение наполнено не просто идентичностью, нет – САМИМ автором:

 

…Я – потомок хана Иренека,

сломанный в двенадцатом колене,

бой даю таким, как я, калекам:

ноунеймам, теням, имярекам,

чья звезда обуглилась на сцене.

 

И порой становится даже как-то неловко от странного чувства, будто лезешь человеку в душу, не разувшись. Несмотря на порой странные сеттинги, я уверен: эти строки – про настоящего человека, и в этих причудливых, затейливых метафорах («Вся жизнь моя сквозь решето прошла / хоть задержалась бы, в любви увязла». скрываются глубокие мысли писателя, его переживания. Фразы «Почему не может ребятня рождаться сразу взрослой и разумной», «Ребёнок тянет Время из меня…» особенно сильно въелись мне в память, учитывая, что автор работает в сфере образования… Иронично. Не могу также не заметить любовь Александра к классической восточной астрологии, к Сатурну (Шани-дев). Любопытно новаторство в тематической сфере, т.к. точечно о Сатурне в русской поэзии последних эпох писал только Иван Бунин, а в прозе – Андрей Белый и то поверхностно.

Поэтому для меня показателем качества является понимание, что людям, которые хоть немного знают Александра Валерьевича лично, необязательно смотреть на обложку, чтобы понять, кому именно принадлежит эта книга. Можно не просто почитать, да хотя бы просто подержать в руках данную книгу. Нет, не бумагу с буквами, а осколок человеческой души, показывающий, как в мире, полном фальши, возможно сохранить и пронести сквозь года эту искрометную частичку авторской идентичности.